Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 45)

– Долго ты добирался, красавчик, мы тебя уже три часа ждём, – сказала она, убрав оружие. – Эй, у тебя и дети появились? Привет, детектив, хреново выглядишь, но лучше, чем в прошлый раз. Попа стала больше, да?

– Да пошла ты, – сплюнула Волкова. – Будешь грубить, я тебе этот пистолет в задницу затолкаю.

– За это придётся доплатить, – Эми поманила Павла, – пойдём, покажу тебе, как здесь всё устроено.

– Оставь Волкову в покое, она и так нервная, – Павел приложил ладонь к кругу рядом с входом. – Только отпечаток?

– Голос, лицо, браслет. Кроме тебя, никто не войдёт, – успокоила его девушка. – Эфраим лично занимался охранной системой, взамен забрал все жучки, которые тут оставили, целое ведро.

Цоколь внутри расчищали – несколько человек в спецовках вывозили остатки строительных материалов через вторые ворота и грузили в фуру. Первый этаж превратили в две автономные капсулы, разделённые холлом – в него снизу шёл подъёмник. Эми подошла к панорамному окну на втором этаже, переделанном в одно большое помещение, с диванами, кухней и даже камином.

– Всё как ты заказывал, Веласкес, – девушка крутанулась на одной ноге, давая Солу осветить себя со всех сторон, – шикарное место. Женись на мне, заведём тут овечек и кукурузное поле, ребёнок у нас уже есть, как оказалось. Мона, любишь играть в прятки?

– Нет, – Мона залезла на диван, – я всегда выигрываю.

– Это была идея Нины? – Веласкес рассмеялся.

– Мисс Фернандес считает, что за тобой нужен глаз да глаз, так что думай быстрее, красавчик, второго предложения не будет. По крайней мере на этой неделе. Эфи, всё готово?

– Да, – невысокий молодой человек в инженерных очках, с блокиратором на руке и с бородкой, перетянутой серебряным кольцом, протянул Павлу планшет. – Система полностью настроена, я оставил несколько чужих детекторов и камер, можете скормить им всё, что вздумается. Сейчас выдам допуски, и можно ехать.

– Отлично, – Эми хлопнула в ладоши. – Собираемся. И не умоляй меня остаться на ужин, хотя у меня еда отлично получается, а твоя чика, бьюсь об заклад, даже сэндвич не сделает правильно.

Волкова отобрала пульт управления домом, заняла одну из двух капсул на первом этаже, уселась в кресло и на время отключилась от внешнего мира. Деревенский дом неплохо укрепили, а капсульные помещения вообще сделали почти неприступными, с автономным энергоснабжением, системами очистки воздуха и воды и запасом продуктов. Те, кто захотел бы проникнуть внутрь, могли это сделать через крышу, цоколь или окна второго этажа, подогнав строительную технику. В городе к месту нападения слетелись бы полиция и группы быстрого реагирования Бюро, здесь, в глуши, на Свободных территориях, даже если всё с землёй сровняют, никто не почешется. Скорее, обитателям давали время, чтобы сбежать через тоннель, ведущий в сельву и выходящий на поверхность неподалёку, или запереться в капсулах и ждать подмоги.

В другой капсуле Павел вернул жидкость в цилиндр. Похоже, он зря с собой её вёз, заливать можно было всё что угодно, лучше – очищенную воду, она, проходя через кубики, приобретала зеленоватый оттенок и непонятные свойства. Жидкость помогала сбрасывать накопившееся напряжение, в описании говорилось, что перерыв должен быть не больше сорока часов, а потом – ещё минимум десять пациент, так называли Мону, должен провести в цилиндре. Изначально цилиндр выезжал из пола, пришлось смонтировать подъёмник, который бы опускал девочку вниз. Сборка устройства много времени не заняла, чёрные кубики помещались в чуть заметные углубления в столешнице, трубочки оказались самые обычные, пластиковые. Весь секрет был именно в кубиках, но под кожухом не было ни щелей, ни креплений. На столе оставались незанятыми ещё четыре углубления, видимо, резервные. Веласкес активировал собранную установку, стоило Моне забраться туда, как вода приняла нужный цвет, а глаза девочки закрылись.

– Пусть остаётся внутри, – сказал он Волковой. – Если не вернусь, свяжись с Тимом Мелендесом, магом-доктором Службы контроля.

– С этим напыщенным придурком? – Настя постучала пальцем по цилиндру. – Перебьёшься, у тебя есть сутки, а потом я вызываю Бюро. Она нас не видит и не слышит?

– Нет.

– Я не то чтобы боюсь, но в одном помещении с этой странной девочкой мне жутковато. Пойду к себе, займусь университетом. Мне кажется, есть какая-то связь.

Павел спустился в цоколь, постоял около стеллажа с оружием, но решил, что ограничится двумя пистолетами. На улице шёл небольшой дождь, но уже прояснялось. Сол дробил тучи на куски, мотоцикл проехал по влажной траве, выскочил на шоссе в сторону Нижнего города. Молчун сказал, что у него есть то, что Веласкесу нужно, и он готов отдать это за десять тысяч.

– Только имя, – Молчун был категоричен. – Только это, и больше ты ничего не получишь.

Улица Светлячков в Нижнем городе шла от бульвара Альвареса до Кипарисовой аллеи, петляя вокруг кондоминимумов и частных домовладений. Бар с изолированной комнатой в подвале был закрыт, но Веласкеса впустили. Серхио получил от него сотню, хмыкнул.

– Мало? – Павел достал ещё пластинку в две сотни.

– Вообще-то мне уже заплатили, – мулат с сомнением посмотрел на деньги. – Но, если не жалко, давай.

Он забрал вторую пластину, перегнулся через барную стойку.

– Вызови меня, если захотите пива.

И подмигнул.

Это было настолько необычно, что Павел слегка растерялся, никогда Серхио не намекал, что или кто ожидает посетителей внизу, в изолированном подвале. И никогда никому не приносил напитки, посетители обслуживали себя сами.

– Попридержи это пока, – Веласкес протянул бармену чемоданчик. – Я за ним вернусь.

И зашагал вниз по лестнице.

Внешняя дверь была открыта и с шипением затворилась, когда он зашёл. Павел постоял в шлюзе – скорее это была дань прошедшим дням, когда посетителей просвечивали насчёт оружия. Сканером давно никто не пользовался, а интервал между первой и второй дверью остался. Тут же открылась вторая, в комнате царил полумрак, но Веласкес отлично видел и при таком освещении. В комнате были трое – Молчун переминался с ноги на ногу рядом с входом, около стола сидел Рафаэль Кастро, приятель Лидии. Третий человек стоял у стены, отвернувшись.

– Обыскать, – бросил он.

Молчун подошёл к Павлу, жестом предложил поднять руки, забрал пистолеты и коммуникатор, положил на стол перед Рафаэлем.

– Он чист, больше ничего нет, – сказал он.

Мужчина повернулся. В комнате стало гораздо светлее.

– Знаешь меня? – спросил он.

Веласкес кивнул. Лицо Эйтора Гомеша часто мелькало на экране, новый начальник полиции Верхнего города любил публичность. И вот такие театральные жесты.

– Я – капитан Гомеш, – тем не менее сказал он. – Сеньор Гурковский сказал, что ты ищешь убийцу Стеллы Марковиц и вынюхиваешь, почему эту парочку прикончили, так? С чего вдруг тебе это нужно?

– Он был не один, – вылез Молчун.

– Заткнись, – Эйтор опёрся кулаками о стол. – Рафо!

Молчун убивал людей не один десяток лет. Он мог точно сказать, когда его противник выхватит ствол, как жертва будет сопротивляться, что ждать от обычного ножа, какой яд лучше подходит для пива или содовой. Он не знал, хороший перед ним человек или так, дерьмо, ему было на это наплевать, зато он точно знал, что шансов против него у других немного. Как бы человек себя ни контролировал, подёргивание лицевых мышц, замерший взгляд, сотни других признаков указывали на то, что он готовится напасть. Карл успевал подготовиться и ударить первым, даже если противников было несколько. Молчун почти среагировал на Рафаэля, скорее даже на имя, произнесённое капитаном, вывернул кисть, чтобы выстрелить, не поднимая руки, но, когда палец дотянулся до спускового рычажка, он был уже мёртв, четыре пули вошли в глаза и надбровья. Тело отшвырнуло к стене, Карл раскинул руки и свалился на правый бок, то, что осталось от его глазниц, смотрело прямо на убийцу.

– Карл Гурковски, – насмешливо произнёс Эйтор, – за ним столько трупов, что эту комнату можно заполнить, хотя ты-то точно об этом знаешь, вы вместе работали на Карпова. Дядя Джакомо не любит, когда кто-то уходит из бизнеса. Садись.

Он кивнул в сторону стула. Павел не стал спорить, уселся, Рафаэль встал позади, наставив пистолет в затылок.

– Держи руки на виду, чтобы я видел твой браслет. Это будет последний репортаж в твоей жизни… – Гомеш, казалось, наслаждался ситуацией. – Ты хотел узнать, кто убил безобидную старушку Стеллу? Он стоит за тобой. Это ведь было несложно, да, Рафо? Сеньор Кастро и тебя пристрелит, прямо в голову, потому что вы, твари, боитесь только одного – что вам продырявят мозг. Я помню одного такого мутанта, девушку… Хорошенькая брюнеточка, она так просила, чтобы я пощадил её, готова была на всё, знаешь, что я сделал? Я прострелил ей горло, чтобы эта мразь заткнулась, потом вырезал глаза, но она ещё дергалась, пришлось голову отрезать. Мы тогда славно поохотились, жаль, тебя там не было. Все вы, маги, слишком много о себе мните, пока не начнёшь выпускать кишки, а потом скулите, жалкие трусы.

– Ты похож на злодея из сериалов, Эйтор, – спокойно сказал Веласкес. – Такой же пафосный и нелепый.

Гомеш-младший вскочил, подошёл, примерился и ударил Павла в лицо. Сильно, уверенно, из носа хлынула кровь.