Андрей Небольсин – Зил. Слесарь (страница 3)

Стоп, дал я себе команду, надо в здравом уме все проанализировать. Начнем с моего старого тела. Где оно? Я не знаю. Что меня держало в той жизни? Да, пожалуй, ничего. Жена? Я ее больше интересовал, как смотритель за кошками, а больше, кроме работы, и вспомнить нечего. Но теперь я в новом теле, и тело это мне нравится, начну новую жизнь. Какие возможности откроются передо мной?

Я решил, что не буду тратить ни минуты, а сразу начну жить полной жизнью, наслаждаясь каждым моментом. Я бросил последний взгляд в зеркало и осмотрел палату: на кровати сидели двое мужчин среднего возраста, они с трудом сдерживали смех. Я представил себе, как выглядел в тот момент, когда рассматривал себя в новом теле. Мне им хотелось задать множество вопросов, но я так же понимал, если задам все и сразу, то окажусь в такой же палате, только в психбольнице. Придется мне познавать новый мир в одиночку. Первый вопрос, кто я и как меня зовут?

Этот вопрос будто дал команду моему организму. Перед глазами отчетливо проносилась жизнь незнакомого мне мальчика, я то видел его со стороны, то как бы изнутри. Я словно стал невидимым свидетелем, парящим над потоком времени. Жизнь молодого человека развернулась передо мной, как бесконечная кинолента, проносящаяся сквозь годы. Я видел, как мальчик, хрупкий, болезненный и одинокий, рос в детском доме, где стены казались холодными, а улыбки – редкими гостями. Болезни его, словно тени, преследовали бесконечно, но не сломили. Я видел, как другие дети, словно хищники, кружили вокруг, нанося удары словами и поступками. Но парень оставался стойким, словно маленький дуб, что пробивается сквозь камни. Отличительные черты – ум и доброта – сияли ярче, чем любые обиды. Каждый миг его жизни, от первых неуверенных шагов до побед в учебе, от слез одиночества до редких моментов радости, теперь открылся для меня. Я видел все – и боль, и надежду, и силу духа, которая жила в этом молодом человеке, несмотря на все испытания, парень получился хороший. Я чувствовал, как мое сознание отрывается от привычного мира и устремляется в неизвестность. Куда меня теперь понесет мое новое тело? Мысли путались, но мне теперь верилось, и я уже почти чувствовал себя обладателем нового тела. Но стоило подумать, что так не бывает, как наваливался какой-то страх. Главное, чего я не знал, как мне теперь начать жить в моем новом теле, кое-какую информацию я получил. Но что будет дальше? Чем больше я в себе разбирался, тем больше я чувствовал, как моя собственная личность начинает растворяться, уступая место новому я.

В палату вошел главный врач, – высокий мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и уверенной походкой. Его лицо выражало спокойствие и профессионализм, в глазах читалась забота о пациентах. Он был одет в безупречно чистый халат, под которым виднелась темная рубашка и галстук. В руках он держал медицинскую карту. Его сопровождали несколько врачей, на лицах которых читалось легкое волнение. Главный врач внимательно меня осмотрел, сделал небольшую паузу, затем спросил:

– Ну что ж вы, голубчик, так неосторожно в поезде ездите?!

На этот вопрос мне было трудно найти слова, я молчал и делал виноватый вид, и действительно почему-то мне было стыдно перед этим врачом.

– Ну-с, молодой человек, как вы себя чувствуете? – спросил главный врач, заглядывая мне в глаза.

– Хорошо, – ответил я, и сам испугался своего голоса.

Теперь я говорил каким-то писклявым голосом, словно подросток, переживающий период ломки голоса. Этот высокий, звонкий голос казался мне чужим и нелепым. Я почувствовал, как краска заливает мое лицо, и постарался говорить тише, чтобы хоть немного контролировать этот новый неожиданный звук.

– Готовьте к выписке! – дал команду доктор и вышел из палаты.

Я сидел на кровати из скрипучих пружин, обхватив голову руками, пытаясь осмыслить происходящее. Главный врач мне сказал, что я упал в поезде, наверное, падая, я повредил себе голову. В словах доктора было что-то такое, что заставило задуматься. Неужели мое новое тело – это тело пьющего человека? Мысль о том, что я могу быть в теле человека, который злоупотреблял алкоголем, вызывало во мне смешанные чувства. С одной стороны это объясняло падение и травму, но с другой – я не готов был принять такую судьбу. Я не хотел быть тем, кем был этот человек до меня. Каким-то непостижимым способом в меня вселили информацию, я напрягался, хотел узнать о себе больше, но, к сожалению, я натыкался на невидимую стену. Дальше моя память меня не пропускала, и это напрягало больше всего. Я чувствовал себя чужим в этом теле, словно гость в незнакомом доме хозяев, который пытается понять правила и привычки тех, кто жил в этом теле до меня. Я закрыл глаза, мне хотелось досмотреть тот ролик, который я смотрел про этого парня, но как я ни старался напрячь свои мысли, ничего в голову не поступало, поэтому теперь мое будущее было неопределенным.

Дверь скрипнула, на пороге появилась молоденькая медсестра, она приятно улыбнулась и, глядя на меня, сказала:

– Власов на выписку!

Я Власов, в моей голове что-то щелкнуло, стало интересно, как мое имя, задавать вопрос было боязно, могут оставить долечиваться. Но очень хотелось. В моей голове пронеслась надежда, мне сейчас должны отдать мою одежду и наверняка личные вещи, это может мне помочь. Я теперь знаю, какая у меня новая фамилия.

Тем временем девушка шла рядом по длинному коридору, стены которого выкрашены в бледно-зеленый цвет, а пол покрыт скрипучим линолеумом. Мы прошли мимо нескольких дверей с табличками, на которых я прочитал непонятные мне слова. Наконец мы остановились у одной из дверей, медсестра открыла замок своим ключом. Я вошел вслед за ней, в нос ударил спертый запах старых вещей. Девушка поковырялась на полках и вытащила наволочку с набитыми в ней вещами. Я взял мешок, на котором висела большая бирка с надписью «Власов АМ». Так, хорошо, я уже знаю свои инициалы. Как мне спросить у нее свои имя? В голове завис вопрос.

– Переодевайтесь в свою одежду! – сказала медсестра почти приказным тоном, села за стол напротив меня, она открыла толстую тетрадь и стала что-то записывать. Я с нетерпением развязывал шнурок на мешке из наволочки, мешок открылся, показались мои вещи, первое, что я извлек, это были джинсы «Монтана».

Я медленно оглядел комнату, в которой царила атмосфера советского прошлого. Над столом, за которым сидела медсестра, на стене висел календарь, словно перенесенный из другой эпохи. На нем красовалась большая картина, посвященная Первомаю – дню, когда трудящиеся всего мира праздновали свои достижения и единство.

На картинке был изброжен рабочий, олицетворяющий собой мощь и силу советского народа. Над его головой, словно паря в воздухе, красовались большие красивые буквы СССР, выполненные в строгом, но торжественном стиле. Эти буквы, казалось, излучали гордость и уверенность в завтрашнем дне. Еще выше, на календаре, большими цифрами был написан год: тысяча девятьсот восемьдесят четвертый. Этот год, словно застывший во времени, напоминал о том, что когда-то все было иначе. Он вызывал в памяти образы эпохи, полной надежд и стремлений, но также и воспоминаний о строгом порядке и идеологии.

– Девушка, милая, сегодня какое число? – спросил я в надежде узнать дату; если она взглянет на календарь, то значит год как раз тот, который на календаре.

Девушка тяжело подняла голову и посмотрела на календарь.

– Двадцать пятое мая! – ответила девушка, потом продолжила: Переодевайтесь, я вас жду!

Я хотел снять больничные штаны, но обнаружил, что под ними у меня ничего нет. Стало неудобно, но голос медсестры звучал требовательно. Я отвернулся от нее и дернул штаны книзу. Из мешка достал трусы, быстро надел, затем джинсы и батник, на дне мешка лежал сверток, я развернул и увидел паспорт гражданина СССР и красный диплом об окончании металлургического техникума в Москве. Первым, что я открыл, это паспорт, на меня с фотографии смотрел молодой парень по фамилии Власов, Андрей Михайлович. Теперь понятно, в кого я вселился, вроде бы и неплохо, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, значит, мне сейчас двадцать четыре года. Какой прекрасный возраст! Диплом с отличием, без одной четверки, все складывается хорошо.

– Власов, вы как будто первый раз себе в паспорт посмотрели, давайте быстрее, вас там еще ваш друг дожидается уже третий час.

Друг – это хорошо, он мне сейчас все разъяснит. Посмотрелся в зеркало, на меня смотрел модный молодой человек. Я себе очень понравился, уж намного лучше выгляжу, чем раньше на восьмом десятке лет с двумя инсультами.

– Ну, что ж, я принимаю вызов судьбы! – глядя на себя в зеркало, произнес я.

– Вы про что? – удивилась медсестра.

– Спасибо, девушка, я пойду! – не отвечая на вопрос, попрощался я.

– Подождите, – остановила девушка, – дипломат возьмите!

Рядом стоял модный в те годы «дипломат», я решил проверить сразу и его содержимое, может, узнаю еще больше о себе, но он был надежно закрыт на замок. Я пошаркал по своим карманам, но ключа не нашел. Остается друг, который ждет на улице, может, он мне прояснит, что случилось со мной. Я снова попрощался с медсестрой и вышел на улицу, там ко мне подбежал среднего роста парень лет двадцати с длинными волосами и слегка загорелой кожей. На нем простая рубашка в синюю и белую клетку с закатанными рукавами до локтей. Рубашка заправлена в черные брюки, на ногах изрядно потертые черные туфли. Он быстро что-то говорил, интересовался про здоровье.