Андрей Небольсин – Зил. Слесарь (страница 2)

И все казалось бы, хорошо живи и радуйся, но вездесущие живые комки шерсти мне не дают спокойно жить. Единственное место, где я мог от них спрятаться, это завод, но жена лишила меня этого убежища, и теперь десятки кошек только своим видом будут меня медленно убивать. Домой ехать совсем не хотелось:

– Останови здесь, я хочу пройтись! – попросил я водителя.

Прохоров затормозил, я хотел выйти легко и быстро, показать, что я в хорошем настроении, но вылез из машины с трудом, водитель немного понаблюдал за мной, и, пуская облако пыли, удалился. Я присел на лавку, воспоминание о спасении завода в девяностых не покидало, и эти воспоминания тревожили меня. Внезапно сильно кольнуло в сердце, затем стало невозможно дышать.

– Дед, ты как? – послышалось рядом.

Я медленно открыл глаза и посмотрел, фокусируя взгляд, рядом стояли двое молодых парней в военной форме, на солнце ослепительно блестели их ордена, притягивая взгляд. Я был поражен и растерян. Как они могли оказаться здесь, в Барвихе, неужели кто-то из здесь живущих, из этих богатых и влиятельных людей служит на СВО солдатами? Этот неожиданный момент вызвал во мне бурю эмоций.

– Дед, тебе плохо? – опять повторил военный.

– Сейчас посижу, отдохну и пойду домой! – проговорил я, язык шевелился с трудом и, очевидно, солдаты меня не поняли.

Я вдруг осознал, что лежу в пыли, я даже не помнил, как упал. Воины легко меня подняли и посадили на заднее сидение автомобиля.

– Куда вы меня везете? – с трудом проговорил я.

– В больницу!

– Не надо в больницу, я хочу домой!

– Дед, ты в плохом состоянии, мы своих в беде не бросаем!

Иногда мне казалось, что я себя чувствую хорошо, то вдруг в голове все начинало кружиться. Один солдат вел машину, другой не давал мне уснуть, он постоянно о чем-то говорил, лица его я не видел, перед моим взором блестели четыре награды, один из них орден Мужества, другие три мне неизвестные.

– Дедуля, все, приехали, выходи потихоньку, сейчас тебе помогут.

Я был покрыт грязью, словно сам мир пытался скрыть меня от чужих глаз. Падение с лавки в грязь оставило на мне следы. В приемном покое царила атмосфера напряженного ожидания и нескрываемое равнодушие. На столе стояли чашки с недопитым чаем, сидели две медсестры. Одна из них, женщина в возрасте с пышными формами, выглядела устало, но уверенно. Рядом с ней сидела другая медсестра, чуть моложе и стройнее, ее лицо выражало сосредоточенность, но в глазах не было ни капли сочувствия к пациенту. Врачи, словно равнодушные статуи, встретили меня холодом. Их глаза были пусты, а сердца приняли меня с пренебрежением, словно я был всего лишь очередным грузом, который нужно было куда-то пристроить. Я лежал на кушетке, казалось, что жизнь меня покидает, а они, словно в другом мире, ходили туда-сюда, попивая чай, и не обращая на меня никакого внимания.

– Вы тут медики или кто?! – возмутился один военный. – Человеку плохо, поставьте ему капельницу!

– Пошли вон отсюда! – возмутилась полная женщина. – Я сейчас охрану вызову!

Военные стояли у дверей, они были, мягко сказать, в недоумении на равнодушие к больным людям, которое царило в этом заведении, один из них сжал кулаки и со злостью произнес:

– Эх вы, люди – недочеловеки, на СВО вас надо, там бы вы научились любить свою профессию!

Солдаты подошли ко мне, попрощались. Военные вышли, и мне показалось, что с ними вышла вся моя надежда на спасение. У окна продолжали ленивые движения люди в голубых костюмах. Глаза мои отяжелели, но с этим стало спокойнее. Что держит меня в этом мире? Детей у нас с женой не было, жена, кроме кошек, никого не любит. С любимым детищем-заводом меня разлучили.

Глава 2

Туман в голове постепенно рассеивался, и я почувствовал, как мое тело медленно возвращается к жизни. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками медицинского оборудования. Мои мысли путались, и я не мог вспомнить, как оказался здесь. Последнее, что я помнил, – это военные, которые куда-то ушли, оставив меня одного. Наконец я собрал все силы и открыл глаза. Первое, что я увидел, – это лица врачей, склоненных надо мной. Но что-то было не так. Их взгляды удивили. Вместо привычного равнодушия и холодности, которое меня только что окружало в приемном покое, я увидел искреннюю заботу и участие. Врачи смотрели на меня с добротой и теплотой, их глаза были полны сочувствия. Они задавали мне вопросы, и их голоса были полны заботой, а прикосновения – нежными и уверенными. Я не мог понять, что происходит, почему врачи так сильно изменились. Даже одеты по-другому, не в голубые костюмы, а в белые халаты. Может, это другая больница, или жена моя тут уже всех купила? Эти вопросы крутились у меня в голове, пока я пытался осмыслить происходящее. Я постепенно приходил в себя, осматривая все вокруг. Мое сознание медленно возвращалось, я начал осознавать, что лежу в палате, стены которой покрашены в синий цвет, кровати с железными дугами. Этот вид мне что-то напоминал, но я никак не мог вспомнить, где такая больница, хотя за последние пять лет я часто лежал в больнице. Рядом стояли еще четыре точно таких же кровати, одна была пустая, а на других лежали люди. Я посмотрел вниз и не увидел своего живота, вместо него я увидел полосатую пижаму, она мне тоже что-то напомнила, но как будто из другой жизни. В голове стало происходить нечто из ряда вон, мне вдруг показалось, что я вроде бы как и не я! Мне хотелось в этом убедиться, собрав все силы, поднялся и сел на кровати, раздался скрип пружин, этот звук меня ввел в ступор, и я опять упал на подушку. Что это за скрип, почему он меня так поразил, в голове возникали вопросы один за другим, а ответов не было. Мне хотелось опять сесть, но какое-то постороннее чувство останавливало меня, хотя тело поддавалось безболезненно, даже наоборот с небывалой легкостью. Мне хотелось вновь постараться сесть на кровать, но больше всего мне хотелось разобраться в себе, почему первая попытка сесть была неудачной. Не может быть, чтобы меня мог напугать обычный скрип пружин, нет. Но что тогда? А вот что! Внезапно меня осенила мысль. Меня напугали не скрипучие пружины, а то, что я поднялся, не ощущая боли в пояснице и тяжести тела. Хотел повторить попытку, но почему-то испугался, продолжил изучать больничную палату и собственное тело. Все, что меня окружало, казалось чужим, и в ту же очередь до боли знакомым, но по какой-то причине забытым. Пошевелил телом, болезненных ощущений нет, вздохнул полной грудью, опять все хорошо, я еще несколько раз глубоко вздохнул, мне показалось, что дышу я как бы чужими легкими, в них не было тяжелых хрипов, и при вздохе почему-то не поднимался живот. Продолжаю лежать и изучаю свое тело. А где мой животик?

Я положил руку на живот, он был совершенно плоским, моя рука приковала мой взгляд. Это была не моя рука, и тело это было не мое, и это сознание вызывало у меня страх и тревогу. Я поднял руки перед собой и увидел мощные бицепсы и трицепсы, рельефные мышцы предплечий. Я с удивлением смотрю на свои руки, ощущая их мощь и силу. Почему меня не оставляет чувство себя чужого в этом новом теле? И это вызывало у меня чувство беспомощности и растерянности. Мышцы, которые раньше казались тяжелыми и неуклюжими, теперь стали легкими и послушными. Кожа, гладкая и нежная, отзывалась на каждое прикосновение, как на шепот ветра. Я чувствовал, как энергия течет по моим венам, наполняя меня силой и уверенностью. Каждое движение приносило радость и удивление, словно я открывал для себя новый мир, полный возможностей и красоты. Я медленно стараясь не делать быстрые движения, приподнялся опираясь на локоть и огляделся. Комната была незнакомой, но в то же время такой родной, будто я вернулся домой после долгого отсутствия.

Я встал с кровати, мои ноги коснулись холодного пола. Шаг. Еще один. Каждый шаг отдавался в теле, но не болью, а удивительной легкостью. Я словно парил над полом, каждое движение было плавным и точным. Я остановился и посмотрел на свои руки. Они были молодыми, сильными, мускулистыми. Я сжал кулаки, и мышцы напряглись, словно готовые к действию. В моей груди поднималась волна радости и удивления. Наслаждаясь каждым шагом, я подошел к старому зеркалу, поверхность которого покрыта мелкими трещинками и пятнами от времени, словно сама по себе стала частью этого времени. Зеркало, когда-то блестящее и ясное, теперь отражало мир сквозь призму прожитых лет, добавляя каждому образу оттенок ностальгии и мудрости. Вглядываясь в отражение, я увидел молодого человека чуть больше двадцати лет, с лицом полным жизни и энергии. Глаза ясные и глубокие смотрели с удивлением и радостью. Неужели это я? Засыпал себя вопросами я. Мне очень понравилось мое новое молодое тело, я щупал руками лицо, рассматривал со всех сторон. Как получилось, и кто мне дал новую жизнь? Вопросов было много, а ответов пока ни одного, и что самое главное, не с кем было посоветоваться и спросить! Все придется познавать самому.

Я напряг свои мышцы и провел по ним рукой, ощущая их твердость и упругость. Это прекрасное чувство новизны и силы наполняет меня радостью и удивлением. Я понимаю, что произошло нечто невероятное, и теперь у меня есть возможность начать новую жизнь, полную удивительных возможностей и приключений.