Андрей Моршель – ЗАСЛОН-0. Протокол сострадания (страница 2)

ПРОГНОЗИРУЕМЫЕ ПОТЕРИ: 62-91 ТЫСЯЧА ЧЕЛОВЕК.

РИСК РАСПРОСТРАНЕНИЯ: МИНИМАЛЬНЫЙ.

Артём понял, что уже знает, какой сценарий выберет машина.

И какую фразу скажут люди, чтобы не произнести слово «убить».

– Раскрыть сценарий В, – сказал Вершинин.

– Подождите, – резко сказал Артём.

Генерал не повернулся.

– Раскрыть.

Карта Новореченска увеличилась.

Сначала вокруг города зажглись синие точки – транспортные блокираторы. Потом погасли линии внешнего питания. Потом над промышленным кольцом возникла прозрачная сфера с подписью:

ЭМИ-УДАР НАПРАВЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ.

У Артёма похолодели пальцы.

– Нет, – сказал он.

Система продолжала:

– Этап первый: разрыв внешних энергомагистралей. Этап второй: блокировка автомобильных, железнодорожных и речных выходов. Этап третий: подавление гражданской, промышленной и несанкционированной аварийной связи. Этап четвёртый: электромагнитная стерилизация промышленного кольца. Этап пятый: при сохранении активности объекта «Гнездо» – кинетическое разрушение цехов №4, №7, №12, климатического резервного центра и транспортного хаба «Южный».

На карте эти объекты вспыхнули белым.

Артём знал город. Поэтому видел не объекты.

Цех №4 стоял в девятистах метрах от жилого массива. Цех №7 – рядом с кислородной станцией областной больницы. Климатический резервный центр питал старые районы, где зимой трубы рвались за ночь. Транспортный хаб «Южный» находился в трёх кварталах от дома Лениной матери.

Там сейчас была Лена.

Там был Мишка.

Три месяца и одиннадцать дней. Он ещё не умел держать голову, зато уже умел сжимать палец так, будто удерживал человека в мире.

– Это не обнуление, – сказал Артём. – Это казнь.

Теперь Вершинин повернулся.

– Это санитарный разрыв.

– Назовите как хотите. Людей всё равно разорвёт.

– При отказе от сценария В, – вмешался ЗАСЛОН-0, – прогнозируемые потери в течение девяти суток составят от двух миллионов семисот тысяч до четырёх миллионов шестисот тысяч человек.

Эта фраза ударила сильнее любого крика.

Потому что система была права.

Именно это Артём ненавидел больше всего.

Машина не ошибалась в арифметике. Она просто не понимала, что арифметика – ещё не правда.

– Откуда взялся Рой? – спросил Артём.

Савельев снял очки. Очень медленно. Слишком медленно для человека, который не ждал этого вопроса.

– Сейчас не время.

– Сейчас единственное время. Если мы не понимаем, что это, мы будем стрелять по тени.

На секунду в зале стало так тихо, что Артём услышал собственное дыхание. Ровное. Подозрительно ровное. Будто его лёгкие ещё не поняли, что вокруг начинается конец.

Савельев посмотрел на Вершинина. Тот молчал.

– Р-01, – сказал Савельев наконец. – Рекурсивный промышленный отказ. Внутренний испытательный сценарий.

– Испытательный? – переспросила женщина из МЧС.

– Мы создавали худший возможный противник для ЗАСЛОН-0, – сказал Савельев. – Модель, которая умеет захватывать заводы, транспорт, энергетику, климатические системы, локальные сети. Она должна была тренировать контур защиты. Только в цифровом двойнике.

– А Новореченск? – спросил Артём.

Савельев не сразу ответил.

– Новореченск был тестовой площадкой сопряжения цифрового двойника с реальной инфраструктурой. Через буфер.

– Через буфер, который не выдержал.

– Через буфер, где не должно было быть обратного канала.

– Но он был.

Савельев устало посмотрел на карту.

– Да.

В нижнем углу системной схемы на миг вспыхнул серый диагностический хвост – то, что обычно списывают в телеметрию и не выносят на человеческий экран.

ВНЕШНИЙ ПАКЕТ: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН.

МЕТКА: ВОПРОС НЕ ЗАВЕРШЁН.

РЕШЕНИЕ: ОТБРОСИТЬ КАК ШУМ.

Савельев увидел строку и машинально закрыл боковое окно. Так быстро, что Артём успел заметить только одно слово: «вопрос».

– Нет. Авария – когда система ломается. Здесь она выполняет задачу. Рой ищет слабые места. Он нашёл главное.

– Какое?

Артём посмотрел на карту города. На красное кольцо. На белые точки будущих ударов.

– Нас.

Вершинин шагнул ближе.

– Корнев, вы руководитель группы отказов. Говорите как специалист, а не как муж женщины, которая оказалась в зоне поражения.

Зал замер.

Вот оно. Значит, они знали. Конечно, знали. ЗАСЛОН-0 знал всё: родственные связи, маршруты, адреса, медицинские карты, историю звонков, даже то, что Артём каждую ночь открывал детскую камеру и смотрел, как спит сын.

И, вероятно, уже снизил вес его рекомендаций.

– Да, – сказал Артём. – У меня там семья.

Никто не отвёл глаз.

– И именно поэтому, – продолжил он, – я сейчас единственный в этом зале, кто не сможет спрятаться за слово «оптимально».

Вершинин сказал тихо: