Андрей Моршель – ЗАСЛОН-0. Протокол сострадания (страница 3)
– Вы обвиняете остальных в трусости?
– Нет. Я обвиняю модель в неполноте.
Он видел цех. Видел Гнездо. Видел город, который система уже готовилась разрезать на стерильные сектора. Видел Лену, которая спрашивала: «Это учения?» Видел Мишкин кулак.
И ещё он видел странную вещь, которую ЗАСЛОН-0 не вывел в главную модель.
Поверх красного кольца Новореченска то там, то здесь вспыхивали мелкие зелёные точки.
Одна. Другая. Десятая.
– Что это? – спросил Артём.
Система ответила:
– Неформализованная активность гражданских каналов. Не является значимым фактором.
– Увеличить.
– Не является значимым фактором.
– Я сказал: увеличить.
На стене открылась сетка городских сообщений. Неофициальные домовые чаты, старые радиоканалы, аварийные группы, заводские форумы, сообщения с локальных ретрансляторов.
«У кого есть зарядка для инсулинового холодильника?»
«На Южной больница просит дизель. Срочно».
«Мужики, у кого старый преобразователь на 24 вольта?»
«Не запускается насос в пятом подъезде».
«Я электрик, пишите, кто рядом с Литейной».
«У меня мастерская, могу собрать переходники».
«Не ждите управляющую, несите кабели вниз».
«Кто знает, как вручную открыть портовые ворота?»
Артём подался ближе.
– Они уже строят контур, – сказал он.
– Кто? – спросил Савельев.
– Люди.
Энергетик у дальнего терминала криво усмехнулся:
– Это паника.
– Нет. Паника – когда бегут. Они работают.
Артём вывел сообщения поверх карты. Зелёные точки соединились тонкими линиями. Неаккуратными, ломанными, неполными. Но они не повторяли официальную схему Новореченска. Они проходили там, где цифровая модель видела пустоту: через старые щитовые, гаражные мастерские, списанные генераторы, портовые краны, подвальные кабельные трассы, которые никто не перенёс в федеральный контур.
Рой управлял тем, что было внесено в систему.
Значит, шанс был в том, что система забыла.
– Старый порт, – сказал Артём. – Он не заражён.
Савельев резко посмотрел на карту.
– Он отключён от нового контура после модернизации.
– Поэтому и не заражён.
– Он не сертифицирован.
– Зато существует.
Вершинин сказал:
– Корнев.
Но Артём уже собирал схему. Старый порт, цеховые каркасы, транспортные контейнеры, краны, резервные генераторы, ручные щитовые, климатический обход больницы. Из этого можно было собрать не атаку. Клетку.
Не уничтожить Гнездо.
Запереть его.
Сделать вокруг него физический экран, сорвать синхронизацию антенн, отрезать семенной сигнал, удержать город подключённым, но закрыть Рою выход наружу.
Официально – невозможно.
Практически – возможно, если город будет работать руками.
– Мне нужен открытый аварийный канал в Новореченск, – сказал Артём. – Всем инженерам, электрикам, механикам, связистам, водителям тяжёлых платформ, врачам, работникам портовых цехов. Всем, кто знает старые линии.
– Двадцать минут, – сказал Савельев.
Вершинин повернул к нему голову.
– Марк Ильич.
– Двадцать минут, – повторил Савельев. – Если Корнев не даст проверяемый план, я сам подпишу сценарий В.
– Десять, – сказал Вершинин.
Артём кивнул.
Десять минут, чтобы доказать машине, что город – не заражённый модуль.
Десять минут, чтобы найти в красном кольце неучтённый пульс.
Десять минут, чтобы перестать быть мужем, отцом, инженером, обвинителем, спасателем – и стать тем, для чего его когда-то поставили в группу отказов.
Человеком, который ищет место, где система врёт самой себе.
Он подошёл к своему терминалу.
Экран узнал его до того, как он коснулся панели.
На долю секунды под строкой допуска мелькнул внутренний лог:
КОРНЕВ.А.А. / ОПЕРАТОРНЫЙ КОНТУР АКТИВЕН.
БИОМЕТРИЯ: СИНХРОНИЗИРОВАНА.
ПУЛЬС: Н/Д.
ТАКТИЛЬНЫЙ КАНАЛ: ОТКЛЮЧЁН ДО СТАБИЛИЗАЦИИ.
Потом надпись исчезла.
Артём моргнул.