Андрей Минин – Княжич. Том II. Война (страница 14)
— Ну, дорого мой, докладывайте, — доброжелательно обратился к нему могучий кудесник с добрым лицом, которым никого тут не обмануть.
— Кхым, — вышел вперед глава штаба, потянув из угла этой огромной комнаты школьную доску на колесиках, были отмечены на ней передвижения противника. Взяв указку, он начал доклад.
Так продолжалось два часа, заслушал главу штаба, и генералов Суржик, обсудив с ними проблемы и решения. После распределил с кудесниками пятой и четвертой степени смены, когда их задача держать щиты над армией, а после, приказав задержаться подле себя только тех, кто сидел за «взрослым» столом и принимал важнейшие решения, спуская их «вниз», остальным позволил отправиться восвояси. И зачем спрашивается, надо было в срочном порядке собирать нас всех? Тьфу. Зараза.
Покинув мрачный блиндаж, на выходе из которого отчетливо пахло кровью и, рассказав обо всем случившемся Михаилу, дожидающемуся меня снаружи, мы нога в ногу, не торопясь, пошли в направлении своего полка.
— Я видел, как выносили трупы, — неприязненно посмотрев назад, сказал Михаил.
— Трупы?
— Четыре мешка.
— Фью, — присвистнул я. — Выходит тот парень, о котором я тебе рассказал и правда не единственная жертва игрищ князей сегодня.
— Если с попустительства командующего армией разрешены дуэли, то... — Нервно посмотрел на меня Миша.
— Да. Стоит ждать гостей из Казани, — кивнул я. — Они не упустят такой шанс. Подставят, как-нибудь меня оскорбят, и мне придется выйти в круг.
— И что будем делать?
— Не знаю... — Задумался я на долгие десять минут, пока мы шли, но так и не придумал, как избежать дуэли, с равным себе соперником. Хоть в этом плюс. Вызов на дуэль невозможен, если у противника более высокая ступень. Так что четверка не может вызвать тройку (а если точнее, то ты можешь просто отказаться выходить в круг, не потеряв лицо). Ну а если соперник одной с тобой ступени... то тоже ничего хорошего. Опыта дуэлей у меня нет и любой более матерый соперник меня задавит, а отказаться... В теории можно, но... Это будет позор. На словах звучит смешно, а на деле информация среди родов распространится быстро и мне не то, что руку не попадут. Передо мной закроются все двери. Черт! Надеюсь, госбезопасность или тайная канцелярия сумеют урезонить Суржика, иначе с большой вероятностью Алиса в скором времени станет вдовой. А пока надо заняться делом.
Вот сумел же подгадить генерал-майор, ничего при этом не делая. Сейчас старые враги начнут сводить счеты, и всё полетит к черту. С таким командованием седьмая армия обречена.
— Я в госпиталь, — кивнул я Михаилу, когда мы дошли до места расположения полка.
Отмахнувшись от его помощи, я просто чуть воспарил над землей и плавно спустился в окоп, мягко ударились мои ноги о землю перед входом в блиндаж, отведанный под нужды лазарета.
— Полковник! — Выбежала мне навстречу Полина Гагарина, та самая кудесница первой ступени, к которой я испытывал небольшую неприязнь из-за подслушанного разговора. — Срочно требуется ваша помощь! — Потащила она меня за собой, схватив за руку, и перепачкав меня кровью. Весь её халат, долженствующий блистать первозданной белизной, был заляпан красными пятнами.
Нагнувшись и проскочив под низким косяком входа, миновав дежуривших тут медбратьев, в уши мне ударила какофония криков, плача и стонов о помощи. Похоже, очередная партия раненых прибыла.
— Семен, сюда! — Замахала мне рукой Алиса, призывая поторопиться. Она стояла у кровати с пострадавшим.
Подойдя ближе и посмотрев на солдата, скрюченного на операционном столе, которого неизвестный удар превратил практически в фарш, я мог только подивиться его силе воле. Только обожженные губы двигались, чуть подрагивая, склонился я к его лицу, еле различив невнятный шепот:
— Больно. Мама... — Просипел он сквозь смятое и обожженное горло.
— Вот, — открыла передо мной книгу из тех, что мне передали из тайной канцелярии, Алиса. — Форма
— Понял, — кивнул я и начал вчитываться в мелкие буквы, вырисовывая в разуме сложную структуру, напитывая получающийся рисунок силой, как делал утром.
Все последние дни я только тем и занимался, что лечил людей. Всех кто нуждался в помощи, неважно из нашего он полка или нет. С утра, до тех пор пока силы не кончатся. Потом перерыв на физические упражнения, которые я сам себе приписал. Потом снова сюда (стоит силе восстановиться), в лазарет, обед и снова помощь раненым. Другого кудесника IIIступени, склонного к целительству у нас нет, и моя помощь это все на что могут рассчитывать бедные солдаты.
Третья ступень это сильно. Мало кто, да почти никто из сильных кудесников не лечит обычных людей. Только своих. И все что им остается это обращаться к обычным врачам. Операции, резать по-живому, кровь, кишки... и долгие месяцы, если не годы на восстановление. А ведь моя третья ступень позволяет не просто лечить людей, а даже отращивать конечности. Знай только формы и анатомию, но тут мне помогает Алиса, э-э-э, ну как помогает, заставляет по ночам учить атласы человеческого тела.
— Эм-м-м-м, мама-а-а-а, мамочка — заметался по кровати солдат, когда с моих рук в него стали вливаться целые потоки зеленой энергии, исправляя то, что не смогли сделать жена и её более слабые помощницы.
По мере того как солдат приходил в себя и его кости заново собирались, мясо нарастало, и кровь останавливалась, мое мрачное настроение улучшалось. Вот для чего кудесникам дана сила. Ради таких мгновений я и живу. Помощь людям.
И плевать на все преграды, на моём пути. Прорвёмся.
Жаль, Алиса давно забросила тренировки, не чувствуя в себе силы перешагнуть грань между второй и третьей ступенью, а так я был бы уверен, что в случае чего, она с Юлианой не пропадёт.
— У вас получилось! — Взвизгнула Полина, что как привела меня сюда, так и стояла за моей спиной, следя за мной большими глазами. — Чмок, — запечатала она поцелуй на моей щеке от избытка эмоций.
— Брямс, — выпал из рук Алисы стетоскоп и она совсем неласково на меня посмотрела.
Эх.
Глава 9
Крах. Разгром. Поражение. Для того что произошло всего через две недели, можно найти много слов... и все они не отразят и малой грани того отчаяния, что опустилось на людские души. Но сперва...
Мы, наш полк, честно несли службу, радовались маленьким победам и горевали при провалах. Воевали, обильно проливали кровь и вместе со всеми пытались пробить фронт турков, но у нас ничего не получалось... Новый генерал, Суржик мать его, этот паскуда, вскоре, после череды неудач перестал притворяться добрым дедушкой и стал жестко карать тех, кого он считал виновными в своих поражениях. Дуэли и разборки в армии участились, не проходило и дня, без смертей. Настроения на фронте были ужасные. Люди смотрели друг на друга исподлобья, особенно с большой неприязнью глядели в спины кудесников и я их понимал. Тогда мне было ещё непонятно, что происходит и почему никто не ставит на место Суржика? Понял я это лишь через пару дней.
Тем временем после срочного ремонта вернулся мой дирижабль. Обновленный, украшенный жуткими шрамами сварки после довольно грубого вмешательства в конструкцию, прилепили к нему по бортам полуржавые листы толстого металла и, вгрызшись в переборки, установили там тяжелые зенитные орудия, способные стрелять как вниз, так и по направлению движения. Лишь это вносило в эти черные дни, наступившие для нашей армии — светлое пятно. Все мы устали. В тщетных попытках пробить турецкую оборону мы теряли солдата за солдатом, обстрелы и попытки прорвать фронт не прекращались ни на секунду. Успешные удары врагов, наши удары, круговерть бессмысленной битвы, и беспробудный сон, в который я погружался в свободные минуты отдыха, после многочасовых операции в лазарете вместе с Алисой и другими нашими кудесниками. Мрак и смертельная усталость.
И вот, двадцать седьмого июля, по радио было передано сообщение изменившее всё.
— Внимание, внимание, внимание, — раздалось из всех радиоприемников страны. — С сожалением сообщаем, что Император Российской Империи Василий III пал на поле битвы два дня назад. Все силы семьи Рюриковичей и их ближайших союзников и родичей отправляются на китайский фронт. Их цель — месть за нашего государя. Почтим же его память минутой молчания.
Это сообщение было нам как обухом по голове. Как? Как, черт побери?! Сильнейший, легендарный Император пал? Не верим! Но это было правдой... После сообщения пришедшего по радио все стало ещё горше. Наши до того казавшиеся могучими кудесники во главе с Суржиком показывали себя все хуже и хуже. Удары турок стали проходить чаще, проламывая нашу оборону и лишь ценой сотен жизней отчаянных храбрецов, мы ещё стояли на месте, а не вновь в спешке бежали к Пятигорску. Я, Жук, Алиса, наши лейтенанты и капитаны, мы не знали, что нас ждет завтра. Выглядело все это плохо. Очень плохо.
По моему приказу дирижабль втайне стали готовить к быстрому взлету. Утопленный в землю и спрятанный под маскировочной сеткой позади наших окопов, он срочно проверялся сверху донизу. Силами своих механиков мы исправляли все косяки, что были допущены ремонтниками завода. Загружались припасы, все, что мы могли достать (даже подгнившие овощи). Госпиталь вновь переехал внутрь защищенного толстыми переборками «Семена I». Я ждал худшего. Ощущения надвигающейся угрозы было все сильней. Кудесники были на взводе. Суржик, тварь этакая совсем слетел с катушек и при попустительстве безопасников начал казнить солдат уличенных в трусости без всяких на то причин. Не удержали фронт на своем участке? Нет вам оправдания. Пришлось по вашей вине выбивать турок из окопов? Казнить всю роту.