Андрей Минин – Княжич. Том II. Война (страница 15)

Это были страшные дни. Мы были в неведении. Нормальной связи все ещё не было. Радио замолчало. Под непрекращающимися ударами турок, которые точно знали, что произошло на китайском фронте, рушились блиндажи, окопы срывались страшнейшими ударами с лица земли вместе с людьми и мы, медленно, но неотвратимо стали отходить. Шаг. Ещё шаг. Все это безумство прекратилось лишь через три дня. Ну, как прекратилось? Скорее все, что произошло можно назвать взрывом гнойного прыща, после которого становится или лучше или хуже.

Была глубокая ночь, и я смог прикорнуть пару часиков под бубнёж своего штаба. Забрался аж на третий ярус койки, укрылся тонким одеялом, не из-за холода, нет, просто так мне было комфортней, и заснул.

Блаженное ничегонеделание продлилось недолго, и отдых мой накрылся медным тазом.

— БАМ! — Грубо выдернули меня из дрёмы.

Земля над нами содрогнулась, грохот, канонада, визги. В блиндаж забегает запыхавшийся, перепуганный вестовой, а я, толком не поспав, спрыгиваю с кровати и натягиваю на ноги берцы. Посох под рукой, автомат рядом. Чтобы не случилось, я готов.

— КОМАНДИР! НУЖНО БЕЖАТЬ! СРОЧНО! — Орал он во всё горло, рыская глазами по сторонам и выискивая меня.

— Отставить панику, — жестко хлестанул солдата по лицу Михаил, вправив тому мозги. — Что произошло? Говори, черт! — Встряхнул он солдата за грудки. — Чего орешь как оглашенный?

День был ужасным, сил нет. Только прилег отдохнуть, а тут... прислушался я к грохоту снаружи, и понял, что турки вновь перешли в атаку всеми своими силами. Странно, что они так долго выжидали. Моральный дух наших солдат давно был на нуле, так что стоило им надавить посильней, и мы бы побежали, но нет. Они чего-то ждали...

Земля дрожит. Грохот страшный. Крики, вопли. Снова война. Снова кровь.

— Суржик и остальные сбежали! — Выкрикнул в лицо Михаилу вестовой, выпучив при этом глаза.

— ЧТО? — Вскричал Михаил, решив, что ослышался. — Договаривай! — Ещё раз встряхнул он за грудки вестового.

Остальные офицеры моего штаба, что сегодня были здесь и координировали действия полка повскакивали с мест, окружили солдата и начали внимательно слушать его сбивчивую, перепуганную речь.

— Два часа назад, скрытно, к туркам на помощь пришли иракцы, египтяне и ливийцы, — задыхаясь от быстрого говора, вываливал на нас новости вестовой армии. — Это на нашем фронте. На краснодарском к англичанам пришли их кузены, американцы. К китайцам присоединились японцы и корейцы, кха, кха, — закашлялся из-за пересохшего горла самый информированный среди нас человек на данный час и ему в руку вложили стакан с водой.

— Глотни и продолжай. Что дальше? — Потребовал немедленных ответов Жук.

Упиваясь водой так, что излишки стекали по подбородку, солдат сглотнул последние капли и сразу заговорил:

— Фронты пали. Императорская семья уничтожена полностью. Все бегут! — Все отчетливей проступало отчаянье в его голосе.

Это заявление прорвало плотину молчания:

— ЧТО?

— Не может такого быть!

— Ты что несешь, предатель?

— Да заткнитесь вы! — Хлопнул я в ладоши, выпустив капельку силы, и все тут же заткнулись. — Продолжай! Что дальше? Почему ты говоришь, что Суржик сбежал?

Как же я вовремя подготовил дирижабль, проскочила у меня мысль в этот момент.

— Не только он, — нервно облизал губы вестовой. — Все полки, собранные из дружин знатных бояр и князей сбегают. Защищать больше нечего! Императорская семья мертва! Линия наследства прервана. Шуйские и Голицыны, ближайшие сподвижники Рюриковичей пали вместе с ними. Проклятие земли, о котором нам всем в детстве рассказывали сказки чокнутые бабульки сидящие на лавочке у подъезда, чистая, правда!

— Но как китайцы победили?! — В отчаянии вскрикнула наша безопасница, майор Ветлицкая. — Как? — Приложила она руки к губам, закрывая рот и потерянно покачивая головой из стороны в сторону.

— По связи передали, что китайцы нарушили все договора. Понимая, что они могут проиграть и, позвав на помощь японцев, они нарушили пакт.

— Они нарушили пакт? — Охнули те, кто понимал, что это значит. Я был среди тех, кто понимал.

После многовековых войн, длившихся бывало десятилетиями и последствий, которые наступают после применения самых страшных, злых сил, все страны мира пописали ПАКТ. Огромные пласты знаний, тайные искусства знатных семей, запретные техники, все это было запрещено. Забыто. Убрано в самые крепкие сундуки и спрятано в темные подвалы особняков глав княжеских и боярских родов. И вот, запрещенные знания, формы, старые, пахнущие тленом и написанные кровью книги вновь открыты. Знания из них применяются. То, что произошло, меняет всё.

— Что ты там сказал о проклятии земли? Повтори! — Потребовал я. — И конкретней!

Не время для слабости, недовольно посмотрел я как на вестового, так и на растерявшуюся от творившегося бедлама Ветлицкую.

— Последний привет от умирающего Императора, — со страхом посмотрел вестовой на ходивший ходуном под артиллерийскими ударами потолок. — Упорно ходившие слухи оказались правдой. Как только погиб последний отпрыск по мужской линии Рюриковичей, природа взбунтовалась. Изменения как волна, как заразная болезнь распространяются от места смерти наследника Российской Империи и идут дальше. Леса гниют. Трава превращается в пыль, а земля в песок. Все, как и говорилось в сказках, — прикрыл глаза мужик, процитировав отрывок из тех самых сказок. — Ежели уйдет из жизни императорская семья, земля русская обречена. Выйдут реки из берегов, перестанут плодоносить яблони, не зацветет более сирень. Тень вечной печали накроет землю, стоит последнему стражу пасть.

Тишину в блиндаже можно было резать ножом.

— Ты хочешь сказать, что земля по всей Империи превращается в песок? — Спросил я.

— А реки высыхают, — согласно кивнул вестовой. — Это уже подтверждено. Генеральный штаб в своем последнем сообщении приказал армии отступать как можно скорее. Эвакуировать всех кого можно, и бежать. Покинуть пределы Российской Империи, чья территория вскоре будет напоминать бесплодную пустыню без источников воды.

В блиндаже снова наступила тишина. Все смотрели на меня. На лицах каждого читался страх, недопонимание, тоска и ещё целая гамма чувств.

— И куда нам бежать, скажите, а? — Сжал я зубы от злости. — Везде враги... — Выдохнул я через силу, пытаясь успокоиться. — У России нет друзей. Нет.

Тревоги добавлял и тот факт, что артиллерия врага не прекращала попыток закатать нас в землю, трясся блиндаж все сильнее, а крики снаружи становились все громче.

Я кивнул Жуку.

— Всем! Срочно! Передать приказ по полку. Отступаем. Действуем по плану. Все на дирижабль! — Разразился командами Михаил. — Работаем! — Прикрикнул Миша, и офицеры начали передавать приказы по цепочке (через проводные телефоны, рации), после чего сообща выбежали из блиндажа, и взяли под личный контроль отход наших сил.

— Нужно взять всех кого сможем и срочно взлетать, — устало шепнул я Михаилу, понимая, что впереди нас ждет невообразимое количество трудностей. — Идем, — кивнул я и оперевшись на посох в руке сделал первый шаг.

— А потом? — Спросил он, откинув пинком дверь, чтоб не мешалась. Та после удара артиллерии висела на одной петле. — Что потом?

— Сибирь. За Юлианой и остальными нашими людьми. По дороге будем думать что дальше. И нужно поторопиться. Если про пустыню, правда, Сибирь первая под ударом.

— Просрали Родину! — Ударил кулаком в ладошку Михаил. — Всё просрали.

В его голосе была боль. Я же сейчас думал о другом.

На дворе была ночь, а светло как днем. Все что могло гореть, горело. Страшные взрывы по всему фронту, втянул я голову в плечи после очередного удара, после которого нам с Мишей ударило в лицо россыпью земли, тьфу, отплюнул я изо рта черную как смола плодородную землю, которой грозило в будущем превратиться в песок. Не верится.

Наши солдаты пытались отбиваться, отчаянно стреляя в ответ, но их пули вязли в щитах хохочущих колдунов, когда как над нами щитов нет и ответные, точеные удары убивают, черт возьми! Убивают!

В воздухе стал слышен голос. Словно раскат грома, на русском, ломаном языке главнокомандующий противника решил взять слово (насмешку он скрыть не смог):

— РУССКИЙ. ВАША ПРОИГРАТЬ. СДАВАЙСЯ. ВАША ИМПЕРАТОР МЕРТВ. ВКУСНО ЕСТЬ. БОЛЬШЕ НИКАКАЯ ВОЙНА. РАБОТА. СЛАДКО.

— Сука! — Выругался Михаил.

— Успокойся, — положил я ему руку на плечо. — А вы, вперед, вперед, мужики. Последний рывок, — подгонял я наших солдат, что тащили на себе раненых товарищей, стараясь как можно скорей добраться до дирижабля, уже разогревающего двигатели, судя по гулу который до меня доносится.

Со всего нашего участка фронта и с соседних потянулись ручейки солдат. Грязные, усталые, непонимающие, они тащили на своих плечах товарищей и стреляли назад, старясь убить хоть кого-то...

Вбежав по спущенному пандусу нижней палубы внутрь дирижабля, где всех прибывших сперва осматривали, не дай боже в горячке боя и под адреналином они не заметили на себе раны, которая в последствии может стоить им жизни, коли они заснут и истекут кровью. Так вот, если серьезных ранений не найдено их отправляли по кубрикам или на работы, в помощь матерящимся механикам или в оружейку. Раненых в лазарет, прошел я мимо усталых мужиков, перекрикивающихся через головы в поисках своих друзей из других рот.