Андрей Минин – Княжич. Том II. Война (страница 13)

— С чего вы взяли?

— Они жалуются, что кто-то пробирается на склады и ворует продукты, указывая пальцем на твой полк.

— А доказательства у них есть? — Растерялся я.

Неужто кто из полка втихомолку? Хм. Не должны вроде. С продуктами проблем нет.

— Если бы были, ты бы сейчас держал ответ не передо мной, — снова дернул он щекой в раздражении.

— Тогда и разговаривать тут не о чем, — пожал я плечами. Но заметив, как на меня смотрит генерал, пришлось дополнить ответ. — Не я это. Не я. Больно надо.

Новый командир армии не появлялся, и мы начали обсуждать текущие дела, не участвуя во всеобщем веселье. Особенно мне не нравилось, что среди нас были пленные турецкие солдаты, приковали их наручниками к стенам, словно животных, сунули в рот кляп и выставили на обозрение. Дерьмо какое-то. Новый командующий... э-э-э... даже не знаю, как его назвать, раз уж он позволяет такое.

Их не пытали, ничего такого, просто выставили как животных в цирке.

— Ты мразь наступил мне на ботинок! Тварь! Извиняйся, гнилая порода! — Раздался крик молодого паренька, в чине лейтенанта.

Всё внимание собравшихся тотчас обратилось в сторону шума.

— Кто тут гнилая порода ещё посмотреть надо, — ухмыльнулся через бокал с красным вином его оппонент, с погонами капитана бронетанкового полка на плечах. — Ваша семейка Лопахиных известна всей империи за страсть к земледелию. Все мы знаем, чем удобряют землю. Дерьмом! Ха-ха-ха, — рассмеялся капитан над своими же словами.

— Ну, сука! Защищайся, — окончательно вспылил лейтенант.

Кто-то успел накрыть драчунов щитом, отделив от других офицеров, и те начали драться. Оба были кудесниками из малоизвестных семей. Скорее всего, их главы родов, хоть и являются боярами, но как таковой силы за ними нет. Может даже они имеют третью ступень. В целом таких родов в империи много и в боярской думе они не заседают, хоть и приносят пользу. Странно, что их вообще сюда пригласили. Судя по тому, что я вижу, у лейтенанта и капитана только лишь вторая ступень. Звание у них тоже низковато, так что... А-а-а. Понятно. Среди тех, кто ставил на победу своего любимчика, силы были поделены поровну, возглавляли два противоборствующих лагеря представители княжеских семей Хорошавиных и Богомоловых. Оба разодеты в медвежьи шубы до пят, подметали они ими полы, деря нос перед друг другом. Два рода, чья вражда известна, хоть она и находится в постоянном холодном режиме, гадят они друг дружке при первой возможности, так что те, кто сражаются, очевидно, входят в свиту этих семей. Зависимые (вассальные) рода.

Сильные, значимые рода, так что я о них знал. И понимал, что надо быть осторожным.

Щит, которым накрыли драчунов, был недостаточно велик и те почти сразу перешли в ближний бой, окутались кулаки молодого лейтенанта огнём, тратил он все свои силы на атаку, когда как капитан выбрал другу тактику, от защиты, прикрываясь личным щитом, растрачивая куда меньше силы и лишь изредка контратакуя. Оценив их действия, я пришел к выводу, что танкист более опытен и победит. Так и вышло. Задиристый лейтенант выдохся через десять минут, дыша как загнанная лошадь, и капитан позерским ударом с руки, призвав поток ветра, размазал соперника о пол. А потом все теми же порывами ветра стал поднимать и опускать лейтяху вверх-вниз, дробя ему кости.

Удар. Хруст. Удар. Хруст.

— А-а-а-а, — орал тот от боли после каждого удара о грубо ошкуренные доски. — Сдаюсь, сдаюсь! — Кричал он, пока не замолчал, сорвав связки. Только голова моталась из стороны в сторону. Из уголков рта и ушей у него шла кровь. Все более отчетливый хруст костей. Азартные крики из толпы. Мерзость.

Я думал, что избиение остановят, но нет. Капитан бил и бил парня об пол, пока тот не погиб, после чего откинул его тело в сторону, словно мешок с картошкой.

Я уже начал забывать повадки знатных фамилий и вот мне грубо об этом напомнили. Вмешиваться в то, что происходило, я не посмел. Не мой уровень, черт. У меня и так куча проблем и влезать в новые... Извини парень, посмотрел я на неестественно скрученного лейтенанта в углу изо рта которого все еще бежала кровь, набегая в лужицу. Извини.

То, что он в какой-то мере виноват сам я понимал. Не нужно было влезать в игры больших княжеских семей, где ценность жизни вот таких молодых дураков — пять копеек. И вмешаться я хотел лишь по одной причине — война. Как мы, черт побери, победим турок, англичан и китайцев, если из-за спеси знатных семей убиваем своих же кудесников в глупых, надуманных спорах и склоках?

Помрачнев, как и генерал Власов, и понимая теперь, почему он так выглядит (прибыл на это внеплановое собрание раньше меня и уже насмотрелся на все это дерьмо). Так вот, обведя взглядом вокруг себя, я подмечал разницу в поведении между кудесниками, и простыми людьми. Высокопоставленными офицерами на чьих лицах было видно, как они относятся к такой жестокости кудесников. Но они смолчали. Не посмели открыть рот. Не стоит забывать, кто правит страной.

Меня же интересовало, что сделает госбезопасность. Ведь император запретил любые склоки или вот такие дуэли во время войны и ответ я получил.

— Беру всю вину капитана Тимошенко на себя, — довольный увиденным во всеуслышание заявил представитель княжеской семьи Хорошавиных, улыбаясь во все зубы своему сопернику из Богомоловых, что с хмурым видом смотрел за тем, как его свита упаковывает тело молодого лейтенанта в мешок, вынося его из командного блиндажа армии.

Ну а представители госбезопасности, что было, дернулись к капитану Тимошенко, остановились. Гадать и не надо. Этот Хорошавин, должно быть достаточно силен, чтобы не бояться репараций, так как все силы сейчас нужны на фронтах, а он думаю, четверка, так что... совсем от неприятностей он не отделается, только вот штраф или что там ему присудят, не идет в никакое сравнение с загубленной жизнью парня.

Мрачное удовлетворение от содеянного как миазмы заразной болезни расходилось во все стороны от Хорошавина и его свиты. Веселиться он вздумал, сука.

— О-хо-хо, — с помпой появился среди нас незнакомый мне генерал-майор, воспользовавшись чем-то очень похожим на телепортацию, закрылось за его спиной огненное кольцо, из которого он вышел.

Вот новый командующий шестой армии и явился, не запылился.

Улыбчивый, краснощекий толстяк с пузом себя больше, упакованный в дорогую, пошитую с иголочки форму, с кучей наград на груди и золотым шитьем ниткой. На голове у него выделялся островок лысины, глаза же так и лучились улыбкой. На плечах шубка викуньи.

На первый взгляд шут гороховый, но нет. Дураки или шуты не становятся командующими.

— Нарушаешь, Витечка, — по-дружески приобнял он Хорошавина за плечи и все стало ясно.

— Что вы, Андрей Андреевич, — подобострастно улыбнулся Хорошавин генерал-майору. — Свита развлекается. Люди рвутся в бой, вот и случаются оказии. Уж извините.

— Хе-хе. Ну, ничего, ничего, дело-то молодое, — потрепал он сорокалетнего мужика выше его на три головы за щёку, прощая шалость.

Я же, как и треть присутствующих из тех, кто имел голову на плечах не только для того чтобы в неё есть, мрачнел все больше.

— Князь Суржик, — начали кланяться ему все вокруг, выражая почтение, сделал это и я. Ну его... С таким количеством врагов как у меня, надо держаться настороже. Похоже, порядки в армии меняются, и мне придется утроить бдительность. Дерьмо. Никак не думал, что всё вокруг снова превратится в то змеиное кубло, что творилось в моем детстве в Москве, где на приемах, на которые меня иногда таскали, дуэли до смерти и выяснение отношений — нормальное дело. И вот такое, случалось через раз.

Хочу обратно в Сибирь.

— Присаживаемся ребятки, присаживаемся, — сладко позвал всех за собой генерал в соседнее, до того закрытое на ключ помещение, где был установлен центральный стол, окруженный гораздо большим количеством стульев и разномастных кресел. Все места были подписаны.

Так за центральный стол во главе с генерал-майором присели только лишь генералы и полковники, из кудесников. Командующие своими собственными дружинами, преобразованными в полки, дивизии и бригады. Основная сила нашей армии. Вокруг же уселись все остальные, оказался я среди командиров нашей дивизии на более почетном месте, чем даже ее командующий, Власов Дмитрий Сергеевич, сидел тот позади меня.

— Ну-с... — Поставил локти на стол князь Суржик, внимательнейшим образом вначале оглядев тех, кто сидел за «взрослым» столом, а потом и за стульями вокруг, где на первых местах, ближе к главному столу умастили задницы одни лишь кудесники.

Пока он всматривался в гербы вышитые на груди сидящих, шмякав при этом губами, я провел нехитрые расчеты и у меня вышло, что в нашей седьмой армии насчитывается три кудесника пятой ступени с Суржиком во главе, семнадцать четверок и, ещё раз пересчитал я тех, кто сидел на стульях в первых рядах, чуть больше сотни третьих. С учетом количества фронтов и армий, то на то, и выходило.

— Чем порадуете? Почему стоим, когда должны гнать турок к морю? А? — Погрозил он нам всем пухлым пальцем.

Очевидно, отвечать ему никто не собирался. Тишину так никто и не разорвал.

— Кто у нас глава моего штаба? — Вновь спросил Суржик и с места поднялся генерал, сидящий на задних местах. Не кудесник, обычный человек.