Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 76)
Бессмысленные лежания, при которых супруг размякал настолько, что с трудом мог разговаривать, тяготили Ольгу. В подобные моменты она думала о домашних и личных делах, всегда в избытке имевшихся у нее, и ей становилось совестно за бесплодно потраченное время. Однако главной причиной, вынуждавшей ее все чаще отказывать мужу, были его ссоры с дочерью, которыми в последнее время стали заканчиваться подобные инициативы.
Зайдя в спальню, супруги легли поперек кровати. Юрий всем телом прижался к жене, уткнувшись лицом ей выше груди, обняв сверху рукой и ногой и закрыв глаза; Ольга тоже повернулась к нему, положив ладонь на голову. Снова упоительное чувство безмятежного спокойствия овладело Юрием; но не прошло и минуты, как из коридора послышались быстрые шаги, и в спальню вбежала Саша. Лицо ее светилось весельем, и она, подлетев к кровати, с разбегу упала прямо между встрепенувшимися родителями.
— Доча моя, — ласково проговорила Ольга, принявшись обнимать девочку.
— Саша, слезай, — недовольно сказал Юрий.
— Пусть полежит с нами. Ей же тоже хочется.
— Пусть лежит, только с твоей стороны.
Руками переместив дочь на другую сторону от супруги, Юрий вновь прижался было к жене, но девочка тут же подскочила и, весело смеясь, опять стала протискиваться между родителями.
— Саша, куда ты лезешь? Прекрати, — все более раздражался Юрий.
— Зачем ты ее прогоняешь?
— Я не прогоняю. Пусть лежит с нами, если хочет, но с твоей стороны.
— Но ей хочется в серединке.
— Саша! — возвысил голос Юрий, пытаясь остановить упорно влезавшую между ним и супругой дочку.
— Все, хватит! Мне это надоело! — поднимаясь с кровати, нервно выпалила Ольга.
— Оля, ну что ты? Полежи со мной пять минут. Ты же обещала.
— Пять минут уже прошли. Все. Там рис сейчас разварится, — резким недовольным тоном проговорила Ольга и вышла из спальни.
Следом за матерью выбежала и Саша: оставаясь в прежнем приподнятом и жизнерадостном расположении духа, она, казалось, ничуть не расстроилась, что ей так и не удалось полежать с родителями; наоборот — даже еще больше развеселилась, поспешив вернуться к просмотру идущих по телевизору мультиков.
Еще немного побыв в спальне, Юрий пошел на кухню, где, сев за стол, стал наблюдать, как супруга выкладывала по тарелкам рис.
— Почему мы не можем теперь даже просто поваляться? — в горьком сожалении обратился он к жене.
— Я вообще не хотела валяться. У меня еще куча дел. Ногтями собиралась сегодня заняться — уже две недели не могу для этого время найти.
— Я попросил только пять минут. Что это, сложно, что ли?
— Знаю я твои пять минут. Сначала пять, а потом не отпускаешь, просишь еще немного полежать, и в итоге полчаса проходит… И я устала от вашей с Сашей постоянной ругани. Вы нормально друг с другом не можете… Не смыла она после себя в туалете, ну и что? Не нужно было так грубо с ней разговаривать. «Отвратительно» — это что вообще такое? Разве можно так с девочкой общаться?
— Да что ты все в одно мешаешь?! — вспылил Юрий. — Может, тогда я и перегнул чуть-чуть палку, но следовало обратить ее внимание на случившееся. Я уже не раз говорил ей, чтобы она не забывала смывать за собой, но она не слышит. Такого не должно происходить, и я просто хотел в этот раз быть более убедительным… И вообще, к чему ты это приплела?! Это совсем другое!
— Ничего не другое! В этом все твое отношение к ребенку! Ты общаешься с ней так, будто она тебе чужая!
Чувствуя всю справедливость упреков супруги, Юрий нахмурил брови и, отвернувшись в сторону, уставился в стену справа от себя. Он и сам видел, что его манера общения с Сашей носила чересчур холодный, строгий характер. Разговаривая с дочкой всегда сдержанно, даже отстраненно, он на корню исключал любые проявления нежности, допуская объятия и поцелуи только раз в год — в день ее рождения.
Юрий прекрасно знал, что внимание и любовь отца — первого самого близкого мужчины — очень нужны девочке, но также знал он и то, что дочка бессознательно идентифицирует его как потенциального полового партнера, и потому был не в состоянии допустить сколько-нибудь интимный контакт с ней. Понимая, как подсознание Саши расценит их близкое общение, он не мог уже позволить себе поцеловать ее, обнять, нежно погладить: для него это было теперь чем-то непозволительным, скверным, гадким. Вместе с тем стоило ему лишь немного смягчить формат общения с дочерью, чуть-чуть отойти от строгого тона, как Саша со всей пылкостью своего характера старалась вызвать на себя его ласку, неизменно переводя их отношения к недопустимой с его точки зрения близости между взрослеющей дочерью и отцом. И, не имея возможности ясно определить, где проходила эта тонкая грань между теплым общением и непозволительной нежностью, Юрий настойчиво держался того сухого, прагматичного, начисто исключающего любые близкие отношения тона, который казался ему единственно и в полной мере допустимым.
— Кристина тут недавно общалась с Сашей, и та сказала ей, что считает себя некрасивой, — почувствовав по реакции и виноватому выражению лица мужа его раскаяние, продолжила Ольга. — Девочке требуется внимание отца, но от тебя она его совсем не получает. Ты неправильно ведешь себя с ней. Меня папа всегда баловал. Вообще отцы больше любят дочек… Да тот же Глеб Завязин, приходя в гости, непременно играет с Сашей, и она, чувствуя это, тянется к нему. Ей нужна мужская ласка, и, не находя ее у тебя, она пытается восполнить ее от других! — все сильнее распалялась Ольга. Высказывая наболевшие мысли, она чувствовала, как нарастала в ее душе обида за обделенную отцовским вниманием дочь, так что речь ее уже дышала негодованием, почти злостью на супруга. — Ты же ее даже обнять не можешь! К чужим детям люди лучше относятся, чем ты к родному ребенку! А ведь она так на тебя похожа!
Слова жены многократно усилили душевное волнение Юрия, а когда она возвысила голос, ему вдруг сделалось совсем не по себе от пришедшей на ум мысли, что Саша слышит из зала их разговор.
— Зачем ты кричишь? — укоризненно обратился он к супруге.
— Она все равно не слышит, — с ходу поняв, что подразумевал в своем вопросе муж, ответила Ольга.
— Да как не слышит-то?! — воскликнул Юрий, вставая из-за стола. — Пойдем поговорим в детской.
Глава VIII
Пройдя вслед за Ольгой в детскую комнату, Юрий закрыл дверь и, развернувшись, сразу же обратился к жене:
— Ты говоришь, отцы больше любят дочек?
— Да! Все отцы больше любят дочек! Меня папа любил больше, чем брата. Да и у вас в семье, я знаю, твой папа в детстве баловал Кристину, а мама тебя.
— Все верно. Но ты понимаешь, почему так происходит?
— Просто. Отцы больше любят дочек, а матери сыновей.
— «Просто». Ха-х-ха! — громко и язвительно усмехнулся Юрий.
— Ха-х-ха! — зло передразнила мужа Ольга. — Меня
Эту деланную усмешку, заключавшую в себе один посыл — подчеркнуть крайнее пренебрежение к услышанному суждению, — Ольга наблюдала у мужа только в отношении себя и больше никого и оттого особенно сильно раздражалась ею.
— Ты абсолютно верно сказала, что отцы больше любят дочек, а матери сыновей, — вняв замечанию супруги, серьезно продолжил Юрий. — Но происходит это совсем не просто так. Данная закономерность прослеживается повсеместно. Она настолько очевидна, что не требует доказательств, и так же очевидно, что она является следствием некой объективной, а главное — общей причины. Причина же состоит в том, что на поведение родителей влияет их бессознательная симпатия к субъекту противоположного пола.
— Ты хочешь сказать, что отцы больше балуют дочек потому, что они девочки? Имеешь в виду, что здесь присутствует сексуальная подоплека?
— Да.
— Это ерунда! Мой папа точно не испытывал ко мне сексуального влечения!
— Оля, я не говорю, что твой отец испытывал к тебе сексуальное влечение. Я говорю, что на отношение отца неизбежно накладывалась его естественная внутренняя расположенность к тебе как к девочке.
— Конечно! — подхватила Ольга. — Ведь девочкам нужна ласка и внимание, так как мы по природе более нежные и чувственные.
— То есть ты считаешь, он делал это потому, что ты как девочка требовала больше ласки, чем брат? Правильно?
— Да. Именно так.
— А твоя мама? Почему она больше баловала брата? Исходя из твоей логики, она тоже должна была быть более нежной с тобой, чем с ним, ведь он мальчик и ему не требуется столько ласки, как девочке. Но ты сама говоришь, что она баловала его даже сильнее, чем тебя… Суть в том, что мы бессознательно проявляем большую симпатию к субъектам противоположного пола. Подумай, если это влияет даже на отношение взрослых людей к собственным детям, в какой мере это сказывается на поведении детей, которое по большей части обусловлено именно бессознательными стремлениями? До самого совершеннолетия для девочки отец является единственным по-настоящему близким человеком противоположного пола. Она контактирует с ним каждый день в самых различных ситуациях и невольно начинает идентифицировать его как потенциального полового партнера.
— Глупости! — воскликнула Ольга.
— Совсем нет! — тоже возвысил голос Юрий. — Когда мы валяемся все вместе, Саша постоянно пытается дотронуться до меня