Андрей Меньщиков – Вся дипломатическая рать (страница 6)
Нарсисо склонился, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна.
— Это дает ей защиту испанского флага, Ваше Величество.
— Это дает ей нечто большее, — Мария Федоровна наконец отпустила край листа. — Это превращает её в иностранного подданного на родной земле. Юридически она теперь — часть Мадрида, стоящая посреди Петербурга. Александра сочтет это личным оскорблением, а Хардинг назовет пощечиной правосудию. Ступайте. У вас осталось меньше двух часов, прежде чем карета жандармов превратится в клетку.
***
У парадного подъезда небо налилось свинцом, предвещая новую метель. Синие сани жандармов замерли у крыльца, словно хищные тени, вросшие в лед. Елена стояла на верхней ступени, прямая и неестественно бледная в своей дорожной ротонде. Она смотрела не на конвой, а куда-то поверх крыш, туда, где за шпилем Петропавловки догорало бледное солнце.
Капитан Зубов, олицетворение казенного холода, не спеша сошел с подножки и развернул бумагу с тяжелой печатью Зимнего дворца.
— Прошу в экипаж, княгиня, — его голос прозвучал как треск ломающейся льдины. — Урал не любит долгих прощаний. По закону Империи вы более не принадлежите этому городу.
Елена сделала первый шаг вниз, и в этот миг тишину переулка разорвал бешеный ритм копыт. Из-за поворота, высекая искры из обледенелой брусчатки, вылетела карета с желто-красным флажком на дверце. Лошади осели на крупы, едва не врезавшись в жандармские сани.
Нарсисо выскочил на ходу. Ветер сорвал с него треуголку, обнажив благородную проседь, но он даже не обернулся. В его руке, высоко поднятой над головой, белел лист с императорским вензелем Аничкова дворца.
— Назад, капитан! — Глос Нарсисо ударил в пространство, заставив жандармов невольно отступить. — Вы совершаете международный инцидент!
Зубов сузил глаза, его рука легла на эфес сабли.
— У меня приказ Императрицы о ссылке подданной Волконской. Ваша дипломатия здесь бессильна, герцог.
— Ошибаетесь, — Нарсисо шагнул вплотную к офицеру, и в его взгляде Зубов увидел не мольбу, а смертоносное спокойствие гранда Испании. — Ознакомьтесь с этим рескриптом. С этой минуты княгиня Елена Волконская является почетным атташе посольства Испании под личным покровительством Её Величества Марии Федоровны. Она более не ваша «подданная» для ссылки. Она — часть моего суверенитета. Она — это Испания.
Зубов выхватил лист, его пальцы в грубой перчатке дрожали, пробегая по строчкам. Лицо капитана медленно наливалось багровым цветом — он понимал, что эта бумага делает Елену неприкасаемой. Юридическая ловушка захлопнулась прямо перед его носом.
Нарсисо проигнорировал офицера. Он поднялся по ступеням к Елене, которая смотрела на него, боясь дышать. Он взял её руку и медленно, на глазах у всего конвоя, прижал к своим губам.
— Карета подана, госпожа атташе, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул триумф. — Но на этот раз мы едем домой. В наше посольство.
Елена оперлась на его локоть, и они вместе спустились к карете, оставляя жандармов стоять в бессильной ярости среди петербургских снегов. Глава была окончена. Поединок за женщину перерос в войну за право быть свободными.
Глава 4. «Бал теней в Эрмитаже»
Залы Эрмитажа захлебывались светом тысяч свечей, но для Нарсисо этот блеск был лишь декорацией к большой охоте. Сегодня Елена Волконская впервые входила в свет не как опальная вдова, а как дипломатический атташе Испании под негласным, но священным патронажем Аничкова дворца.
— Держитесь прямо, Елена, — негромко произнес Нарсисо, когда они замерли у подножия Иорданской лестницы. — Сегодня ваш взгляд должен быть тверже, чем толедская сталь.
Она была ослепительна. Платье цвета «петербургской ночи», расшитое серебром, и та самая сапфировая брошь, подаренная Марией Федоровной — знак неприкасаемости. Весь Петербург замер. Шепот перекатывался по залу, как сухой лист на ветру: «Смотрите, она вернулась... под испанским флагом... неслыханно!»
В центре зала, окруженный свитой, стоял сэр Чарльз Хардинг. Его лицо напоминало маску из обожженной глины. Он ждал момента, чтобы нанести удар.
Оркестр заиграл вальс. Нарсисо пригласил Елену. Они скользили по паркету, чувствуя на себе сотни глаз. На середине круга они столкнулись с парой Хардинга. Британец намеренно замедлил шаг, заставляя Нарсисо остановиться.
— Поздравляю, герцог, — громко, так, чтобы слышали окружающие, произнес Хардинг. — Ваше посольство становится приютом для... весьма предприимчивых дам. Говорят, в Мадриде сейчас большой спрос на русские таланты? Особенно в области «культурного обмена» информацией о портах?
Зал притих. Это был яд в чистом виде, поднесенный на золотом блюде.
Нарсисо не отвел взгляда. Он чуть крепче сжал руку Елены и улыбнулся — той самой улыбкой, которой он когда-то встречал коррупционеров в Мадридской ратуше.
— Сэр Чарльз, вы всегда так беспокоитесь о портах, — ответил Нарсисо. — Должно быть, морской воздух Лондона дурно влияет на ваше воображение. Моя страна ценит таланты княгини Волконской. А что касается «обмена», то мы предпочитаем обмениваться углем и правдой, а не сплетнями и шпионами.
Елена, не теряя самообладания, добавила с ледяным изяществом:
— К сожалению, сэр Чарльз, английский юмор так же труден для понимания, как и английские намерения. Мы в Испании предпочитаем ясность.
Хардинг побагровел. В этот момент к ним подошел адъютант Великого князя Михаила Николаевича.
— Герцог де Вистаэрмоса, Его Высочество просит вас и княгиню присоединиться к нему в Малом кабинете. Пришло известие... чрезвычайной важности.
***
Великий князь Михаил Николаевич стоял у стола, на котором лежала свежая телеграмма. Его лицо было суровым.
— Нарсисо, ваш «угольный проект» только что получил первое боевое крещение, — произнес он, подавая бумагу герцогу. — Британский крейсер «Террибл» вошел в гавань Картахены без официального уведомления и заблокировал док, где полковник Григорович проводил осмотр складов. Британия заявляет о «необходимости пополнения запасов», но мы оба понимаем — они ищут Григоровича.
Нарсисо быстро пробежал глазами текст. Ситуация была критической. Григорович был заперт на испанской земле британскими пушками.
— У нас есть один выход, Ваше Высочество, — Нарсисо посмотрел на Елену. — Если мы признаем Григоровича «техническим консультантом» испанского правительства, Хардинг не сможет его тронуть, не объявив войну Мадриду. Но для этого мне нужна подпись короля... или ваше свидетельство здесь, в Петербурге, что Григорович действует по просьбе моего посольства.
Нарсисо выпрямился. В его глазах зажегся холодный блеск — тот самый, который когда-то заставлял мадридских интриганов отводить взгляд. Он медленно сложил телеграмму и спрятал её за обшлаг мундира.
— Ваше Высочество, позвольте мне закончить этот танец с сэром Чарльзом, — произнес он, слегка поклонившись Великому князю. — В Кастилии говорят: «Если лев загородил дорогу, покажи ему, что в твоем лесу есть капкан побольше».
Он предложил руку Елене.
— Идемте, душа моя. Сейчас мы совершим маленькое чудо дипломатического принуждения.
***
Сэр Чарльз Хардинг стоял в окружении австрийского и германского атташе, с видимым удовольствием смакуя триумф «Террибла». Он уже представлял, как Григоровича выведут под конвоем с испанских складов.
Нарсисо подошел к нему твердым шагом. Толпа расступилась.
— Сэр Чарльз, минутку вашего драгоценного времени, — голос герцога был обманчиво мягок. — Кажется, ваш крейсер в Картахене совершил досадную навигационную ошибку. Он заблокировал док, в котором в данный момент находится... — Нарсисо сделал паузу, — личный гость королевы-регента Марии Кристины и официальный представитель испанской короны.
Хардинг пренебрежительно хмыкнул.
— Ваши «гости», герцог, не интересуют Адмиралтейство, когда речь идет о безопасности морских путей.
Нарсисо шагнул ближе, так что между ними осталось лишь несколько дюймов.
— А интересуют ли ваше Адмиралтейство списки агентов в Кронштадте, которые ежемесячно получают жалованье в британском консульстве на Дворцовой набережной? — прошептал он, и улыбка Хардинга медленно сползла с его лица. — У меня на столе в посольстве лежат копии расписок трех ваших ключевых осведомителей. Один из них — ваш личный переводчик.
Хардинг замер. Шум бала вокруг них словно исчез.
— Если через час «Террибл» не снимется с якоря и не принесет официальные извинения за «техническую задержку», — продолжал Нарсисо, — эти списки окажутся на столе у императора Николая II. И поверьте, его гнев будет гораздо страшнее, чем недовольство вашей королевы Виктории. Вы покинете Петербург в течение суток, сэр Чарльз. И не как посол, а как персона нон грата, провалившая сеть, которую Лондон строил десять лет.
Хардинг тяжело сглотнул. Он видел, что испанец не блефует. Перед ним стоял человек, которому нечего было терять, кроме своей чести — а честь для Нарсисо была дороже жизни.
— Это... это шантаж, Вистаэрмоса, — прохрипел британец.
— Нет, сэр Чарльз. Это дипломатия в стиле «пятидесяти дней в Мадриде», — Нарсисо щелчком расправил перчатку. — У вас сорок минут. Телеграф в соседнем зале в вашем распоряжении.
Глава 5. «Экономическая петля»