Андрей Мельник – Статус: Всё ещё клинок системы (страница 21)

— Большая смертность?

— Огромная. Но в основном из-за того, что среди участников много таких вот крыс, как те, кого он отпустил, или таких, как эти… — кивнул Тарн в сторону останков лиговца. — Твой брат знает — да и ты наверняка догадываешься, — что Система оценивает каждого избранного по двум параметрам: насколько силён и насколько полезен. Или опасен. Отслеживает рост и достижения, проверяет через десятки миссий и турниров, прежде чем допустить к серьёзному делу.

— Но допускает и тех, кого следовало бы отсеять, — вставил я.

— Да, допускает… — Тарн хлопнул себя по колену и поднялся с пола.

— Не понимаю, почему лиговцы сюда попадают, — нахмурилась Лея.

— Не только лиговцы, но и жадные безумцы всех мастей. Любой, кто подтвердил согласие и показал достаточную силу. Просто иногда можно позволить злобным малькам проявить себя, чтобы прихлопнуть рыбу покрупнее и обломать их планы. Потому вместе с ними Система посылает таких, как твой брат. Избранных с особыми задачами и полномочиями, избранных, у которых, помимо собственных целей на турнире, есть ещё и работа по зачистке.

— Я бы и мелочь вычищал…

— Так это ты. Но ты один, а мест в мире столько, что пока вычищать будешь в одном, в другом гадов станет в два раза больше. Важно не вести войну — важно бить так, чтобы победить.

Тарн похрустел костяшками пальцев и продолжил:

— Система сильно ограничена, я тебе рассказывал. Рук на всё не хватает. Ублюдков в мире полно, а тех, кого Система наделяет правом и силой их уничтожать, можно по пальцам пересчитать. Всё же это особое доверие, которое попробуй ещё заслужить и при этом не сдохнуть. И это, Клинок, ещё не вся проблема. Если лиговцы начнут дохнуть на каждом турнире, они рано или поздно почуют ловушку. Начнут прятаться, менять тактику, уходить в подполье. А сейчас они считают Систему бессильной. Презирают её. Называют бесполезной и никчёмной. Только вот не просто так уже трижды их сборище было вырезано под корень.

— Трижды? — приподняла Лея брови.

— Трижды. И каждый раз они собирались заново, меняя лидеров и структуру. Прижжёшь одно гнездо, а они через пару сотен лет из другой щели полезут. Но война идёт не вслепую. Мы бьём по самым важным и самым опасным, чтобы рушить их планы.

— Неужели, если сказать напрямую и дать всем избранным задание уничтожить Лигу или ей подобных безумцев, это не сработает?

Тарн помолчал. Впервые за всё наше знакомство весёлая маска на его морде сползла. Не целиком, но достаточно, чтобы стало заметно.

— Девочка, ты знаешь, сколько прямо сейчас параллельно идёт подобных турниров?

Лея покачала головой.

— Пять или шесть. А я один. Один старый друид, который раздавил с тысячу букашек, подобных сегодняшним. Я не могу быть везде. Как и твой брат. Как и другие.

Тарн хрюкнул, ругнулся тихо и продолжил:

— Допустим, Система объявит глобальную охоту. Что мы получим в итоге? Некоторые лиговцы настолько сильны и скрытны, что отправлять к ним обычных избранных равносильно убийству. Помрут зря. А Лига выживет. Переименуются в какой-нибудь «Альянс праведников» и начнут заново. Сменят лица, скроют своё прошлое, что возможно из-за связей с демонами и богами, которые противостоят Системе. Либо, что ещё хуже, пойдут открытой войной. Там, куда дотянутся их руки, они захватят страны, уничтожат избранных и королей, и начнётся хаос. — Друид хрюкнул, вздохнул, отчего его массивный живот затрясся, и добавил: — А хаос, дети мои, — самый опасный враг. Опаснее любой Лиги.

— Срывы? — уточнил я.

— Они самые. Из-за ослабления контроля, массовых смертей, разрушения государств появляются настоящие дыры в ткани мира. Через них прорываются твари и демоны из захваченных миров. А это порождает ещё больший хаос и ещё больше проблем.

— Значит, нынешняя стратегия — это не лень Системы или слабость, а осознанное решение? Она пробовала по-другому, да?

— Конечно! — оживился Тарн, махнул рукой и сжал кулаки. — Я тогда… Эм, меня сегодняшнего тогда не было, но кое-что я знаю о тех давних временах. Объявлялись и всемирные вызовы, и глобальные турниры и войны! Собирались армии, призывались к единению и борьбе с общим врагом. И неизбежно каждый раз это приводило к одному…

— К катастрофе?

— К ней родимой… Когда собираешь в одном месте достаточно амбициозных правителей с армиями, вместе с храбростью просыпается жадность. Короли дохли, правители исчезали, начинали делить чужие земли и воевать друг с другом вместо общего врага. Любой глобальный вызов превращался в повод для кровавого передела власти.

Друид помолчал, почесал за ухом и продолжил серьёзнее:

— Забытая война стала последней каплей. Представь: через бреши на земли кельдаров ворвалось племя гигантов. А на других континентах их прорывы пришлись на территории прочих цивилизаций. Глобальное побоище, угроза вселенского масштаба! Что может быть проще? Объединись и уничтожь захватчиков. Но вместо этого все сцепились друг с другом. Всякие твари и охреневшие от власти божки, лиги и прочие гадости сделали свой ход в тот самый момент.

— Все воевали друг с другом? — Лея откинулась на колонну, отложив наполовину съеденный бутерброд.

— Все до единого. Орки схлестнулись с эльфами, гномы устроили братоубийственную резню за подгорный трон. Войны вспыхивали и затихали повсюду, все обвиняли соседей в том, что гиганты пришли по их вине, что прорывы подстроены, что это заговор. Настоящее месиво из крови и магии, уничтожившее половину избранных во всём мире. А кельдары в итоге сами воевали с теми, против кого призывала Система всех остальных.

— Ужас… — произнесла Лея, и я был с ней согласен.

— Катастрофа, — подтвердил Тарн. — Ситуация быстро вышла из-под контроля, хаос нарастал. Система попыталась всё исправить. И на это ушли не просто годы, а столетия! Война закончилась только после того, как легионы часовых отправились добить остатки гигантов и прочих тварей, бродивших по изуродованным землям. Заодно они угомонили воюющие династии, и медленно, шаг за шагом, начался процесс восстановления.

— Часовые остановили войну? — удивилась Лея.

— Ну, у них своя жизнь, свои взаимодействия с солнцеликой. Да, когда основной кризис был позади, они разом утихомирили тех, кто горел амбициями, яростью, злобой и всем тем, что не давало им утихомирить собственный разум и гордыню. И начали понемногу восстанавливать всё. Вот, например, те земли, на которых обосновались вы, люди, ещё сто с лишним лет назад считались непригодными для обитания. Война кельдаров с гигантами там оставила столько дряни, что ещё тысячу лет там не могли жить магически одарённые расы.

— Почему? — поинтересовалась сестра.

Тарн сложил руки на брюхе.

— Искажение магии. В долине Нишмурак — а именно так раньше назывались земли между Коршуновыми и Гарпиевыми горами — невозможно было колдовать. Магия работала не так, как положено. Она могла навредить самому магу или вовсе не сработать. Брешь на теле мира заживала очень долго. И только когда она, наконец, затянулась, вам дали возможность заселить эту территорию.

Я откинулся спиной на стену. Значит, Домен людей стоит на залеченном шраме — на землях, от которых все отвернулись, потому что магия на них стала калечить и убивать тех, кто пытался ею пользоваться.

— В общем, — подвела итог сестра, — всё сложно. Одна ошибка — и хрупкий мир может запылать.

— Вот это ты прямо в яблочко попала, — одобрительно посмотрел на неё Тарн и достал зелёное хрустящее яблоко, что исчезло в его прожорливом рту. — А твой брат теперь стал моим боевым собратом. Одним из тех, кто движением клинка должен перерезать чужие амбиции о всемирном господстве и прочие бредни, что живут в прогнивших насквозь душах разных кретинов.

В стороне послышалась возня. Я повернулся и увидел, как Авулус рывком садится. Глаза у наёмника метались по залу. Он зачем-то потянулся за оружием при виде Тарна, но тот оказался намного быстрее: перехватил клинок Авулуса двумя пальцами и влепил наёмнику отрезвляющую пощёчину:

— Тихо, здоровяк! Свои!

Авулус замер, расслабил челюсть, встряхнул головой, осмотрелся и увидел Лею с бутербродом в руке. Он убрал руку с оружия, потёр щёку и сипло выдавил:

— Что я пропустил?

Тарн, не теряя ни секунды, запустил лапу в пространственное кольцо и вытащил огромный бутерброд, мгновенно оказавшийся в руках тигролюда.

— Второй завтрак! Крепкий ты, однако. Быстрее всех очухался! Жрать будешь?

— Это… мне?

— Нет, камню за твоей спиной. Конечно, тебе!

Авулус принял угощение и откусил, всё ещё не до конца понимая, где он и что произошло. Я присел на корточки рядом.

— В двух словах: мы победили. И мы с напарником сюда пришли за лиговцами и артефактами, что они искали. Система прислала нас, чтобы мы забрали их и спрятали в надёжном месте.

— Либо уничтожили! — довольно произнёс Тарн, хрюкнул и запихнул в рот ещё один гигантский бутерброд.

Группа из двенадцати бойцов первой добралась до нижнего яруса подземного комплекса спустя два часа после начала этапа. Их вёл коренастый гном с двумя секирами в руках. На ловушках они потеряли двоих, ещё один пострадал и остался позади. Отряд уменьшился, но своих амбиций не потерял.

Безумный маг ждал их в центральном зале, окружённый тремя десятками марионеток. Тощая фигура в истлевшей мантии парила над полом, запрокинув голову. Из глазниц тёк молочно-белый свет, а на полу расползались и стягивались узоры из засохшей крови. Выглядело всё довольно безумно.