Андрей Мельник – Статус: Хулиган Системы (страница 7)

Следом за колонной катились отбитые у демонов телеги с припасами и клетки со скотиной. Новым хозяевам крепости оно пригодится куда сильнее, чем нам.

Я разглядывал местных со стены, пока колонна подтягивалась к воротам, и чем ближе они подходили, тем больше вопросов снималось само собой. Невысокие жилистые существа с пепельно-оливковой кожей и крупными тёмными глазами без белков. Рук у каждого по четыре штуки. Верхняя пара выглядела мощной, с широкими ладонями и с крепкой мускулатурой — идеально под кирку и молот; нижняя была заметно мельче и тоньше, зато с длинными цепкими пальцами. Никогда такого не видел…

На плечах у большинства темнели клейма, у многих не по одному. Судя по количеству отметин, этих трудяг годами передавали из рук в руки…

Шагали четырёхрукие, щурясь, прикрывая глаза ладонями от обычного вечернего света. Видимо, на поверхности они вообще не привыкли находиться. Вполне допускаю, что они в целом большую часть жизни проводят под землёй, в шахтах и штольнях, где глаза отвыкают от неба.

У ворот колонна остановилась, и из первых рядов вперёд вышел старик с седым пухом на макушке и четырьмя клеймами на плечах. Он проковылял вперёд, рухнул на колени, поднимая пыль, и заговорил, глотая слова и не поднимая головы. Наречие его звучало незнакомо, с сухим щёлканьем на согласных.

Это не демонический… Но старик его явно должен понимать. Только я давно не практиковался… Вряд ли смогу что-то складное выдать. Да и потом челюсть с горлом от всех этих рыков болеть будут… Нет, нужен переводчик. И вряд ли на эту роль подойдёт кто-то лучше нашего полудемона…

Я вопросительно глянул на Аттида.

— Их языка я не знаю, но демоническую речь они понимать должны: она у всех демонов одна. Ответвление от первичного языка, — сказал Аттид и шагнул ближе.

Он выдал несколько фраз, гортанных и рычащих, и по толпе прокатилась дрожь, задние ряды подались назад. Понять их несложно: услышать язык надсмотрщиков от непонятного существа — то ещё удовольствие. Старик на коленях сжался и защёлкал в ответ быстрее прежнего.

— Мягче давай, — попросил я. — Они и так на грани. Объясни, что бить и запрягать здесь никто никого не собирается.

— Стараюсь. На этом языке даже приветствие звучит приговором, — проворчал Аттид, но тон смягчил, насколько смог.

Разговор двинулся рывками, через двойной перевод и паузы. Старик назвался старшим над выжившими, себя и свой народ он именовал уллами и первым делом уточнил порядок: сколько работников новые владельцы забирают в шахты и какая выработка назначается на десяток. Вопросы он задавал со знанием дела, и меня от таких речей переклинило. Что такое свобода, он не знал, и всё, что хотел, — это узнать новые условия их содержания. Торговаться о норме угля этот старик умеет, а вот обо всём остальном у него нет никакого понимания.

— Переведи ему вот что: норм и смен не будет. Демоны, владевшие этими землями, перебиты. Крепость мы отдаём уллам со всеми припасами и добром, которое не увезём. Они свободны жить, как хотят и где хотят. Скоро этот мир будет вычищен от демонов, и они возьмут бразды правления в свои руки. Если захотят.

Аттид перевёл. Старик не поверил. Решил, будто это проверка, и уточнил, к какому сроку его сородичам следует покинуть крепость, чтобы не гневить новых хозяев своим присутствием.

— Да что ж такое… — потёр я переносицу. — Повтори всё ещё раз. Спроси, что они хотят есть, кто из них умеет готовить. Скажи, чтобы они готовились скинуть цепи и верёвки. Крепость теперь принадлежит им. Мы уйдём, они останутся. Хозяев больше нет. Ни новых, ни старых.

Новая порция щёлканья вышла длиннее, и в этот раз перевод принёс пользу. Старик родился под багровым небом, и отец его родился под ним же, а времена до демонов остались в их роду сказками. Молодых и крепких угоняли в горные выработки, и возвращались оттуда единицы, чтобы доживать. Этих же гнали с южных копей на продажу целыми семьями, потому и уцелели вместе.

Синее небо старик увидел два дня назад впервые в жизни, и он до сих пор сомневался, не чудится ли это ему. Оно и неудивительно…

Кое-как разговор перешёл на рельсы адекватности. Мы перебрались в тень, чтобы не мучаться под солнцем. Брячедум и Зиркс начали снимать цепи и разбивать оковы. Я спросил старика о том, что осталось в округе от прежних хозяев, видели ли они ещё демонов, есть ли тут и другие крепости или города под их контролем. И ответ был грустным…

По дорогам всё ещё ходят малые отряды, вроде разбитого вчера, а у южных копей — огромный город рабов и надсмотрщиков. А дальше… старик не знал, потому как там не бывал. Про гарнизоны дальних земель старик знал только по слухам: до пленников редко докатываются новости.

Ну, его ответы хотя бы позволили сложить общую картину. Минимум два поколения демоны превращают оккупацию в образ жизни местных… Крепость мы уллам оставить хоть сегодня можем, только вот привычку жить без хозяина в подарок не вручишь. Её этому народу придётся взрастить в себе самостоятельно, и уйдут на это годы. Утешает одно: стартовые условия у них будут царскими по здешним меркам. У них будут стены с воротами и склады с припасами, о чём их деды даже не мечтали. Конечно, демоны — те ещё противники, но хочется верить, что Система и избранные, что придут сюда на миссии после нас, им помогут.

Под конец старик осмелел настолько, что задал вопрос от себя. Аттид перевёл его с заметной заминкой. Старого улла интересовало, чем кормить деревянных великанов.

— Кормить никого не надо. Великаны станут обычными деревьями.

Старик замолчал и уставился на меня снизу вверх. Все четыре его ладони мелко подрагивали, и он никак не мог сообразить, куда их девать: то ли снова кланяться, то ли спрятать за спину.

— Давайте быстрее уже сбросим эти цепи. Выстраивайтесь рядом с кузней… — И я махнул своим, чтобы помогли.

Граф уже распоряжался у распахнутых складов и на моё появление отозвался тяжким вздохом. Всё, что не влезло в наши пространственные закрома, он раздавал уллам. Щедрость эта давалась ему недёшево. Хотя выбор перед ним стоял простой и честный: либо отдать излишки уллам, либо бросить их гнить рядом с погребальными кучами, потому что везти добро больше не в чем.

Я оценил масштаб его страданий и вмешиваться не стал. Пусть казначей простится с каждым тюком лично. Ему так легче будет.

Между тем работа закипела с новой силой. Брячедум молотил по зубилу и раскалывал цепи и кандалы на принесённой из кузни наковаленке. Замки похитрее доставались Зирксу. Гремлин ковырялся в них тонким инструментом и то и дело косился на нижние руки освобождённых, прищёлкивая языком от восторга.

— Ты глянь, какие пальцы, — не выдержал он наконец, поднимая на меня глаза. — Тонкая моторика от природы. Мне бы пару таких помощников в мастерскую…

— Ну, взять мы их с собой не сможем… Но, если они часть Системы, может, и порталы в мир избранных появятся. Тогда сможешь взять себе ученика.

Освобождённые, к слову, недолго просидели без дела. Едва с первого десятка сняли цепи, как эти же десятеро пристроились помогать. Они подтаскивали скованных, придерживали звенья под зубило, а нижними руками ловко распускали узлы. Народ, привыкший работать, без работы не может даже в первый день свободы. С такими руками они эту крепость отстроят куда быстрее, чем я думал.

Герда развернула у стены котлы, над варевом поднимался пар. Уллы быстро выстроились в очередь. Дисциплина и иерархия, от старшего к младшему…

Ночь опустилась на крепость, и двор преобразился. У стен горели костры, возле них жались семьи уллов, и над огнём впервые за день зазвучали негромкие разговоры без щёлкающей спешки. Кто-то даже затянул тягучий мотив на два голоса, но оборвал его на середине и опасливо огляделся, не накажут ли.

Никто не наказал, и мотив потянулся снова, уже смелее. Вот с таких мелочей свобода и начинается… С песни, за которую не прилетает кнутом.

Я прошёл между кострами, собрал десяток настороженных взглядов и отправился в цитадель проведать нашего змея. Аттид нашёлся на прежнем месте, у алтаря, только фолианты, что вокруг него лежали, уступили место трофеям, от которых уже мало что осталось. Каменное основание заметно подросло: Аттид по капле выдавливал из себя тёмную энергию, что плавила камень и вмуровывала в него артефакты, делая всё частью единого целого. Ювелирная, надо сказать, работа… Его демоническая сила была инструментом, а божественное начало — мастерством.

— Долго ещё? — пристроился я на обломке колонны рядом.

— Усиление этого закончу к утру. Основа теперь держит больше энергии, купол выйдет шире и плотнее прежнего, — ответил Аттид, не отрываясь от работы. — С невидимостью сложнее. Технику я разобрал, но под неё нужен отдельный контур, и растить его придётся не один день. Доделаю между крепостями.

— Походный лагерь, который не видно со стороны… Был у нас один артефакт с похожими свойствами… Хотел бы я его вернуть и посмотреть в глаза тому, кто забрал.

— Так и в чём сложность?

— Боюсь, эта встреча будет куда сложнее, чем я ожидаю. Вот скажи, может ли предательство быть во спасение? Может ли удар кинжалом в сердце стать тем, что изменит всю твою дальнейшую судьбу, а враг, которого ты проклинал столько времени…