Андрей Матвеенко – Спаситель Отечества (Другая Цусима) (страница 5)

То, на что в свое время не согласился Вильгельм Карлович, теперь заново пришлось ко двору, и к походу и бою готовились сразу два отряда кораблей.

Первым из крепости должен был выйти отвлекающий отряд под началом Григоровича (Лощинский на сей раз уже не рвался в бой). В него вошли броненосцы «Полтава», «Севастополь», канлодки «Отважный», «Бобр» и миноносцы «Стройный», «Скорый», «Сердитый», «Статный», «Расторопный». Основной же отряд, возглавляемый Эссеном (на мостике «Севастополя» его сменил Ф. Н. Иванов, до того командовавший минным транспортом «Амур»), включал в себя броненосцы «Ретвизан», «Пересвет», «Победа», крейсера «Баян», «Паллада», минные крейсера «Всадник», «Гайдамак» и миноносцы «Бдительный», «Властный», «Бойкий», «Смелый», «Сильный», «Сторожевой».

Кроме того, в поход с основным отрядом готовилось и госпитальное судно «Москва». Вернее, вспомогательный крейсер «Ангара» — кораблю вернули прежнее название, два 120-мм и четыре 75-мм орудия, больше взять уже было просто неоткуда. Впрочем, его главная сила была отнюдь не в пушках — на «Ангаре» должны были отправиться к месту назначения отряда мастеровые Балтийского завода во главе с корабельным инженером Н. Н. Кутейниковым, а также часть материалов и оборудования, имевшихся в мастерских Порт-Артура. То была уже инициатива Григоровича, наслышанного о слабых ремонтных возможностях владивостокского порта. Кроме того, несла «Ангара» и некоторый запас угля для боевых кораблей, которые она должна была сопровождать.

Условный день «Д» настал 14 сентября, когда утром, протралив безопасный фарватер в минных полях на ближних подступах к крепости, отправился к Дальнему отряд Ивана Константиновича. А спустя примерно три часа, понадобившихся отвлекающему отряду, чтобы выйти к заливу Талиенван, на Дальний упали первые русские снаряды.

Этот прорыв дался русским нелегко. Имевший место с самого утра туман выгнал из мест, по которым двигались корабли Григоровича, обычно располагавшийся там отряд из «Ниссина» и «Касуги» с их миноносной свитой — памятуя о судьбе «Иосино», адмирал Мису решил не искушать судьбу и отвел свои крейсера к мысу Энкаунтер-Рок. Данный факт, а также движение отвлекающего отряда практически по самой кромке доступных для броненосцев глубин у береговой черты позволили скрыть от врага почти две трети его пути[18]. Но обнаружение такого количества кораблей было лишь вопросом времени. И когда оно, наконец, состоялось, было уже не до скрытности.

Тралящий караван из портовых судов и паровых катеров Григорович отправил обратно почти сразу по выходу из порта, и всю минную оборону на остатке пути пришлось взять на себя идущим с отрядом миноносцам. Японцы успели превратить эти места в тот еще «суп с клецками» и, невзирая на тралы, выставленные неприятелем «гостинцы» стали роковыми для «Стройного» и «Скорого», когда потребовалось после вскрытия врагом диспозиции отряда в форсированном темпе прорываться к цели. Еще одна мина взорвалась в трале рядом с едва успевшим починиться после августовского подрыва «Севастополем», вызвав подводную течь в корпусе, которую пришлось спешно устранять аварийным партиям.

До того, как настала пора всерьез отбиваться от подошедших главных японских сил, «Полтава» успела дать по городу и порту Дальнего три полных залпа главным калибром, «Севастополь» — четыре. И именно после одного из выстрелов «Севастополя» в порту, как говорили те из моряков, кто выжил в этой самоубийственной атаке, что-то рвануло «ну просто дюже приятственно». Во всяком случае, замеченный даже с русских наблюдательных постов в Порт-Артуре огромный дымный столб, выросший над Дальним, и донесшийся до крепости через все имевшееся расстояние соответствующий ему звук внушали в том полную уверенность. Причем эти признаки сообщили о начале боевой фазы операции даже вернее, чем посланное Григоровичем сообщение по радио[19].

Эссен, несмотря на нетерпение всех собравшихся на мостике «Баяна», который он избрал своим флагманом, выжидал еще примерно час после всей этой светозвуковой феерии — нужно было, чтобы противник как следует втянулся в сражение с кораблями отвлекающего отряда. И лишь по истечении этого времени он отдал команду:

— Ну-с, господа, вот теперь и наш черед. Выступаем!

Как оказалось, Николай Оттович, сам того не зная, подгадал, пожалуй, наилучший момент для прорыва сквозь боевые порядки японцев. Именно в это время противник взялся основательно чинить на оперативной базе в Бицзыво свою главную «посудину» — броненосец «Микаса». Помимо того, в Дальнем и Бицзыво ремонтировались пострадавшие от мин крейсера «Чиода», «Цусима» и «Ицукусима». И очевидно, что присутствие как минимум первого из этих кораблей в бою 14 сентября вполне могло бы сказаться на его результатах куда более печальным для русских образом[20].

Но и «остатков» японского флота вполне хватало для того, чтобы с гарантией смести русские корабли с морской глади. К тому моменту японцы действительно бросили против отряда Григоровича все, что могли. Из Дальнего вышел отряд «стариков» в составе броненосца «Чин-Иен», крейсеров «Мацусима», «Хасидате», «Идзуми» и канонерской лодки «Сайен» с приданным им броненосным крейсером «Якумо». Со стороны моря поспешали им на помощь основные силы из броненосцев «Асахи», «Сикисима», «Фудзи», броненосных крейсеров «Касуга», «Ниссин», трех «собачек» («Касаги», «Читосе», «Такасаго») и авизо «Тацута». Из обретавшихся в окрестностях Порт-Артура крупных японских кораблей в этом действе не участвовали лишь крейсера «Сума», «Акаси» и «Акицусима», прикрывавшие зону высадки у Бицзыво, «Нийтака» и «Отова», проворонившие выход отвлекающего отряда и теперь пытающиеся реабилитироваться в наблюдении за проходом на внешний рейд, а также отряд из «Асамы» и временно отобранного у Камимуры «Ивате», находившийся в тот день в 16 милях от южной оконечности Ляодунского полуострова.

Позже многие историки осуждали решение Того, бросившего большую часть своего флота на защиту Дальнего и тем самым упустившего шанс перехватить отряд Эссена. Но лучшего адмирала Страны Восходящего солнца тоже можно было понять. В Дальнем на тот момент скопилось изрядное число транспортов, ремонтируемых боевых кораблей и военных запасов, критически важных для армии Ноги и самого Объединенного флота. И их защита была в чем-то даже поважнее пары-тройки вырвавшихся из порт-артурской гавани русских кораблей. Тем более что последние вполне могли быть перехвачены дозорными бронепалубниками и южным отрядом броненосных крейсеров, а затем еще и эскадрой Камимуры[21]. Да и изрядный хаос, который воцарился в Дальнем после даже кратковременного огневого налета «Севастополя» и «Полтавы», наверное, не мог не повлиять на действия японского командующего. И его желание как можно быстрее и с наименьшими потерями разобраться с «зарвавшимся» противником, который фактически сам завел в ловушку далеко не самые большие свои силы, было в принципе вполне естественным.

Кроме того, в какой-то мере Того подвела разведка с моря. Японские дозоры в сложившихся погодных условиях опасались подходить близко к берегу. И сквозь клочья расползающегося тумана видели лишь, что в проходе на внутренний рейд маячили крейсер «Паллада» и канонерская лодка «Гиляк», да еще сновали с тралами по рейду внешнему «Гайдамак» и «Всадник». Но это все было похоже не более чем на охрану проделанного пути в минных заграждениях от поползновений легких сил японцев перед возвращением ушедшего к Дальнему отряда. Каких-то же других опасных шевелений со стороны русских кораблей в крепости не наблюдалось, о чем Того и донесли с дозорных крейсеров и миноносцев. Ничего особенно подозрительного не заметили и наблюдатели армии Ноги с ненадолго поднимавшегося в этот день над Волчьими горами воздушного шара.

Накопившаяся практика частых уклонений кораблей Эссена от японских обстрелов внутреннего рейда Порт-Артура тоже сработала русским на руку. И когда примерно в 11.00 пришло время разводить полные пары (до того все котлы на кораблях уже прогрели, но очень аккуратно, на минимуме, имитируя повседневную подачу пара для общекорабельных нужд) и выходить на внешний рейд, это было сделано с похвальной скоростью[22]. Шедшая первой «Паллада» (ее Николай Оттович поставил так намеренно, жертвуя возможным подрывом на случайно не выловленной мине далеко не самого ценного в отряде корабля), «Баян» под флагом командира отряда, «Ангара», «Пересвет», «Победа» и «Ретвизан» буквально рванули вперед тем же фарватером, который уже успели протралить перед выходом Григоровича и дополнительно отшлифовать усилиями «Всадника» с «Гайдамаком». Вслед большим кораблям наладились из гавани и назначенные в основной отряд миноносцы и минные крейсера (правда, не все — «Смелый» из-за внезапной поломки в машине почти сразу был вынужден повернуть назад). И дарованной этому отряду форы в пару часов оказалось достаточно для того, чтобы задумка русских удалась.

За промах Объединенного флота, добравшегося до Григоровича, но проворонившего Эссена, частично удалось отыграться японской осадной артиллерии, успевшей обстрелять в проходе «хвост» ускользающей русской колонны. Но если два 150-миллиметровых снаряда, попавших в «Ретвизан», к счастью, никак не сказались на боеспособности броненосца, то единственный, угодивший в «Победу», натворил дел.