Андрей Матвеенко – Спаситель Отечества (Другая Цусима) (страница 11)

Ну и, наконец, были устроены дополнительные посты управления в прикрытых броней помещениях на тех кораблях, которые их еще не имели. Во многом здесь сказался опыт «Цесаревича» в бою 28 июля 1904 года, успевший дойти и до уполномоченных лиц в ГМШ и МТК, и до Великого князя, который в свое время сам принимал участие в устройстве такого поста на «Ростиславе»[45].

Кроме того, после отставки Рожественского по инициативе Скрыдлова и Фелькерзама на 2-й Тихоокеанской эскадре, как и на остатках 1-й, был введены достаточно прогрессивные правила артиллерийской стрельбы образца 1903 года за авторством А. К. Мякишева. Помимо чисто практических вопросов организации стрельб, они устраняли еще и такие явные анахронизмы, как ношение артиллерийскими офицерами палашей, определенно бессмысленное в эпоху парового броненосного флота[46].

В начале весны 1905 года к этим правилам было сделано одно, но весьма существенное дополнение — пристрелку предлагалось вести не одиночными выстрелами, а залпами. Это диктовалось тем, что на возросших по опыту боев дистанциях стрельбы падение группы снарядов наблюдалось значительно лучше. Впервые новый метод был опробован 11 апреля 1905 года при практической стрельбе с крейсера «Громобой» по острову Циволько и в сочетании с применением оптических прицелов и дальномеров дал прекрасные результаты[47].

Еще одним сомнительным решением времен начальствования Зиновия Петровича, от которого удалось избавиться, была нарочито демаскирующая окраска кораблей — черных с желтыми трубами. С приходом Небогатова основным цветом эскадры стал «боевой» серовато-оливковый.

Смогли поправить и кое-какие наиболее нетерпимые технические неполадки и конструктивные недочеты на отдельных кораблях, большей частью из числа «ветеранов». Так, значительный объем работ пришлось реализовать на «Сисое Великом». Помимо довооружения, определения остойчивости и замены проржавевших переборок, серьезного исправления на нем потребовали котлы и холодильники машин, а также рулевое устройство. После всех доработок по машинно-котельной части броненосец смог уверенно и практически безаварийно держать максимальный эскадренный ход в 15 узлов. Еще сильнее помогла замена котлов «Императору Николаю I», который по ее завершении развил скорость в 16,85 узла — почти на два узла больше, чем при вводе в строй.

На «Ушакове» и «Сенявине» Путиловский завод отремонтировал изношенную гидравлику в башенных установках, также на них починили динамо-машины. На «Нахимове» заделали обнаружившиеся течи в подводной части корпуса и заменили металлическими изрядно «постаревшие» в долгих плаваниях деревянные световые люки и щиты в каютах. Ремонта по машинам и корпусу, наряду с состоявшейся заменой котлов, потребовал и «Память Азова». А на «Наварине» вкупе с исправлением главных механизмов и устройством полноценной фок-мачты стальную ходовую рубку заменили медной — прежняя мешала работе главного магнитного компаса, причем об этой проблеме знали (но ничего с ней не делали) уже девять лет[48].

На «Славе» еще в процессе достройки, а на прочих «бородинцах» в порядке подготовки к походу устроили продольные переборки позади орудий в центральной батарее трехдюймовок — «для увеличения боевой непотопляемости» при попадании воды в орудийные порты. Таковое на броненосцах данного типа, увы, было весьма вероятным, как показал печальный опыт происшествия с «Императором Александром III» во время его сдаточных испытаний. Также по примеру «Орла», на котором соответствующую инициативу проявили с подачи инженера Балтийского завода В. П. Костенко, на всех пяти «бородинцах» систему перепуска воды между отсеками приспособили для оперативного парирования контрзатоплениями возникающих кренов от боевых повреждений. Кроме того, на «Бородино» систематически ломавшиеся чугунные эксцентрики золотниковых приводов цилиндров высокого давления паровых машин удалось заменить стальными, изготовленными Франко-Русским заводом по отдельному заказу[49].

Уделили, наконец, необходимое внимание и вопросам тактики. Так, в случае успешного соединения с кораблями из Владивостока планировалось, что основную силу эскадры составят разделенные на два равных отряда восемь броненосцев с современными 305-мм орудиями. А поддержку им будут оказывать отряд броненосцев с 254-мм главным калибром и отряд устаревших броненосцев и броненосных крейсеров. «Баяну» предстояло вместе с «Россией» и «Громобоем» образовать самостоятельное мощное и быстроходное крейсерское соединение — этакую «пожарную команду», действующую по обстановке. «Богатырь», когда его удастся ввести в строй, должен был присоединиться к «Олегу», «Авроре» и «Светлане» в качестве флагмана отряда, призванного противостоять вражеским бронепалубным крейсерам. А «Изумруд» и «Жемчуг» предполагалось определить «лидерами» двух миноносных отрядов, занимающихся уничтожением вражеских минных сил.

Одновременно учли и опыт боя 28 июля, когда эскадра утратила управление в том числе из-за невозможности разобрать сигналы Ухтомского с «Пересвета» с его полностью сбитыми стеньгами. Посему «Алмазу» и трем минным крейсерам была уготована роль репетичных судов, держащихся при флагманах броненосных отрядов. При этом помимо повторения сигналов флагманских кораблей им вменялось в задачи также спасение людей при выходе из строя кого-либо из «подопечных».

Кроме того, и сами сигналы Небогатов (как и Скрыдлов во Владивостоке), пользуясь еще наработками Макарова, применял в основном простейшие — «боевые» однофлажные. Они были, может, и не столь информативны, как многофлажные, зато позволили быстрее привить навыки совместного судовождения всей огромной массе практически не «сплаванных» кораблей, включаемых во 2-ю эскадру[50].

Глава 8

На Дальний Восток

Январь 1905 года ознаменовался сразу двумя важными событиями на сухопутном фронте. Сначала в Петербург пришли, наконец, хорошие вести — Линевич в сражении у Сандепу сумел оттеснить войска Оямы и 15 января занял указанный город. Но следом, увы, прибыли и сообщения не столь радостные.

В тот же день 15 января в отчаянно сражающемся в кольце блокады Порт-Артуре во время обстрела форта N 2 из 11-дюймовых гаубиц был тяжело ранен генерал Кондратенко, «душа обороны», как считали многие. И его отсутствие на передовой не замедлило сказаться самым пагубным образом. Преступные приказы об оставлении почти без боя передовых укреплений, отдаваемые пораженцем Фоком, изрядно облегчили врагу овладение ими. В результате уже 24 января после взятия японцами горы Большое Орлиное Гнездо генерал Стессель отдал приказ о сдаче крепости — несмотря на то, что боевых и продовольственных припасов, равно как и людских ресурсов хватало еще минимум на несколько недель интенсивных боевых действий[51].

К чести моряков, остававшихся в Порт-Артуре, нужно сказать, что они сделали все возможное для того, чтобы их корабли не достались противнику. Так, старые крейсера «Джигит», «Разбойник» и «Забияка» были затоплены в проходе на внешний рейд. Минный транспорт «Амур», использовавшийся после полученных повреждений как база тральщиков, был основательно искорежен взрывами боевых отделений торпед в сухом доке Порт-Артура.

Куда более насыщенными событиями оказались последние дни в крепости для еще нескольких кораблей, включая «Полтаву», которая после боя 14 сентября была насколько возможно отремонтирована. Конечно, без персонала Балтийского завода, пребывающего теперь во Владивостоке, с этим было непросто, но и «пациентов» у портовых рабочих теперь изрядно поубавилось. На броненосце залатали пробоины, включая подводные, но пострадавшие внутренние помещения восстановили лишь минимально. Увы, с одной изрядно поврежденной машиной сделать ничего не смогли, зато по максимуму реанимировали артиллерию — на корабле продолжали действовать три 12-дюймовых и семь 6-дюймовых пушек. И эти орудия до самого конца вносили свою лепту в борьбу с японцами на суше и на море.

Конечно, неприятным фактом стало начало в октябре 1904 года систематических обстрелов из 11-дюймовых орудий внутреннего рейда Порт-Артура. Но на первых порах «Полтава», в распоряжении которой была почти вся акватория последнего, более-менее успешно уклонялась от их снарядов. При этом для защиты корабля от навесных попаданий на палубу насыпали толстый слой шлака, накрыв его полудюймовыми стальными листами. Однако к середине декабря японцами была захвачена гора Высокая, с которой полностью просматривалась вся панорама крепости и порта. Для «Полтавы» в первый же день начала прицельного обстрела порт-артурской гавани это встало в четыре угодивших в корабль 280-мм «чемодана». Один из них, пронзив на своем пути ряд переборок и палубных настилов, был найден невзорвавшимся на жилой палубе. Еще один снаряд сделал подводную пробоину, которую смогли заделать водолазы. Однако было уже понятно, что в сложившихся условиях гибель броненосца — лишь вопрос времени. Причем ближайшего.

Но и сдаваться без боя Успенский не хотел. Тем более что одним фактом своего нахождения в строю героический броненосец продолжал приковывать к Порт-Артуру немалую часть японского флота и тем самым облегчал положение эскадры во Владивостоке. Посему на следующий же день «Полтаву» вывели в бухту Белый Волк, где вокруг нее были установлены противоминные сети и боны.