Андрей Матвеенко – Спаситель Отечества (Другая Цусима) (страница 12)

Выход корабля из-за плохой погоды поначалу остался незамеченным для японцев, и они с утра выпустили по месту его старой стоянки свыше трех сотен 11-дюймовых снарядов. Но уже днем «Полтава» была обнаружена с наблюдательных пунктов на высотах. И адмирал Х. Того, опасаясь возможного прорыва блокады старым броненосцем, который еще в сентябре 1904 года заставил врага крепко себя уважать, решил уничтожить его силами миноносцев, держа свои броненосцы и крейсера к югу от Порт-Артура.

В отражении яростных атак легких сил противника, продлившихся ровно неделю, помимо «Полтавы», принимали участие канонерская лодка «Гиляк» и три последних порт-артурских миноносца — «Смелый», «Статный» и «Сердитый». По их окончании броненосец получил одно прямое попадание торпеды в корму — и еще две взорвались рядом с корпусом в сетевом заграждении, отчего заполнилось водой несколько отсеков правого борта. Торпедного попадания удостоился и «Сердитый», который ранее после повреждения на мине оставшиеся в крепости специалисты Невского завода вместе с рабочими портовых мастерских чудом смогли ввести в строй, использовав часть конструкций от «Разящего»[52]. Увы, на повторный полноценный его ремонт времени и средств уже не было.

То же касалось и «Полтавы». Корабль сидел кормой на мели и при этом, по выражению Успенского, «тек, как решето». А крен его, несмотря на затопление отсеков неповрежденного левого борта, доходил до 8 градусов. Пострадал от торпедных попаданий и правый гребной вал.

Впрочем, врагу пришлось изрядно заплатить за достижение такого результата. Двух представителей японского «москитного» флота, миноносцы N 42 и N 53, русским совокупными усилиями удалось отправить на дно, а еще около десятка кораблей противника получили повреждения различной тяжести (некоторые после этого даже не вводились в строй до конца войны).

Имея возможность наблюдать за состоянием броненосца с господствующих высот, японцы сочли его небоеспособным и, не желая больше рисковать своими миноносцами, прекратили атаки. За эту последнюю операцию японского флота под Порт-Артуром адмирал Того получил благодарственный рескрипт от императора.

Тем не менее, после временной заделки пробоин и выпрямления крена «Полтава» снова открыла перекидной огонь по японским позициям. В ответ противник, уже не имевший под Порт-Артуром крупных кораблей, которые ушли на ремонт в Японию, возобновил обстрел корабля из 150-мм орудий и добился десятка попаданий.

Последняя стрельба с «Полтавы» состоялась 23 января, а вечером был получен приказ о затоплении оставшихся на плаву судов в связи с капитуляцией крепости. На следующий день броненосец, несмотря на полученные повреждения и наличие всего 40 человек на борту (все прочие уже давно воевали на сухопутном фронте), был выведен с помощью парохода «Силач» на глубокую воду и затоплен. Перед погружением «Полтава» опрокинулась на правый борт и легла на дно кверху килем на 50-метровой глубине. Рядом с броненосцем нашла свое последнее пристанище и канонерская лодка «Гиляк»[53].

Три небоеспособных из-за повреждений от мин и торпед миноносца — «Сердитый», «Разящий» и «Боевой» — при сдаче Порт-Артура были дополнительно взорваны командами. Зато двум оставшимся на ходу «соколам», «Смелому» и «Статному» удалось прорвать блокаду и интернироваться в Чифу. При этом «Статный» еще и вывез знамена порт-артурских полков, секретные документы и донесения главнокомандующему.

Нужно сказать, что к моменту оставления главными силами Того окружающих Порт-Артур вод японский флот также понес немалые потери — помимо имевших место при атаках на «Полтаву». За них стоило благодарить в основном мины заграждения, в постановке которых Российский императорский флот и особенно его дальневосточная компонента к тому времени изрядно поднаторели, а также «неизбежные на море случайности».

Так, особенно урожайным стали дни с 30 апреля по 4 мая 1904 года. Тогда японцы лишились броненосцев «Хатсусе» и «Ясима», крейсера «Иосино», авизо «Мияко», канонерской лодки «Осима», дестройера «Акацуки» и миноносца N 48. Впрочем, про окончательную потерю «Ясимы» русским было неизвестно, и до самого Цусимского сражения они ожидали встретить его в числе своих противников. А с 15 июня по 9 декабря от мин и навигационных аварий враг недосчитался четырех канонерок («Каймон», «Хей-Иен», «Атаго» и «Сайен»), дестройеров «Хаятори» и «Сиракумо» и миноносца N 51.

Кроме того, хватало ситуаций и не со столь печальными для врага последствиями. Уже после «сентябрьского прорыва» Эссена 10 октября повреждения на мине получил истребитель «Харусаме», 29 октября — еще один истребитель, «Оборо», 24 ноября — миноносец N 66, 27 ноября — броненосец «Асахи», 6 декабря — крейсер «Акаси». Вдобавок истребитель «Инадзума» был торпедирован оставшимся в крепости минным катером с «Ретвизана» в бухте Тахэ 4 ноября. Но все эти корабли впоследствии были отремонтированы и приняли участие в главной морской битве русско-японской войны[54].

Однако события, долженствующие определить исход конфликта между двумя империями, в то время разворачивались все-таки в других местах. Падение Порт-Артура требовало должного ответа со стороны России, чтобы успокоить мятущееся общественное мнение, в котором вновь в полный голос зазвучали антивоенные нотки. И таковой ответ воспоследовал — причем как на суше, так и на море.

Во-первых, кое-что удалось сделать в Манчжурии. Линевич после своего начального успеха на посту главнокомандующего прекрасно понимал, что в дополнение к уже противостоящим ему японским силам совсем скоро придется иметь дело и с перебрасываемой от Порт-Артура 3-й армией Ноги. И решил упредить ее в развертывании.

Данное им японцам сражение под Мукденом, может, и не стало одной из самых громких «викторий» русского оружия. Но оно, пожалуй, смогло окончательно закрепить в войсках столь нужный им настрой на победу, заданный еще при Сандепу. В ожесточенных встречных боях, продлившихся с 14 февраля по 2 марта 1905 года, русские вынудили 4-ю армию Нодзу отойти к станции Янтай, а 2-ю армию Оку вытолкали за линию рек Шахэ и Тайцзыхэ. У противника смогла отличилась только 5-я армия Кавамуры, сумевшая оттеснить противостоявший ей Цинхэчэнский отряд русских до рубежа Импань-Саньюньюй. Но на нем русские, подтянув резервы, встали намертво и отразили все последующие атаки. Потери японцев за все время сражения составили около 73 тысяч человек убитыми и ранеными, русских — чуть более 56 тысяч.

А 31 марта 1905 года началась последняя в этой войне попытка наступления японцев — уже с участием армии Ноги. Однако русские войска, насчитывавшие к тому времени 497 тысяч человек, выдержали натиск врага, не отдав ни пяди своих позиций. И даже более того, контратакой по левому флангу сами смогли «выпнуть» за реку Тайцзыхэ армию Кавамуры, поквитавшись за ее февральские достижения.

Во-вторых (хотя хронологически именно это событие все же должно было считаться первым), 10 февраля наконец-то отправилась в путь эскадра Небогатова. Теперь, после капитуляции Порт-Артура ей ставилась задача прорываться во Владивосток и, базируясь на него, вместе с остатками 1-й Тихоокеанской эскадры положить конец японскому господству на море. Сил для этого, по мнению ГМШ, уже хватало — Небогатов вел под своим началом 12 эскадренных броненосцев, 2 броненосца береговой обороны, 9 крейсеров (2 броненосных, 5 бронепалубных, один безбронный и один минный), вспомогательный крейсер-аэростатоносец, 3 быстроходных вооруженных «транспорта-крейсера» (из них два с грузом продовольствия и различными боевыми припасами и один, оборудованный как эскадренная мастерская), 12 миноносцев, госпитальное судно «Орел» и буксирный пароход «Русь».

Дополнительно обеспечивали поход этой армады учебное судно «Океан» с 4000 тонн угля, транспорт «Иртыш» и буксирный пароход «Свирь», которые должны были расстаться с эскадрой в Средиземном море. После выхода же из Суэцкого канала обязанность по снабжению ее всем необходимым почти до самого театра военных действий ложилась на зафрахтованные Морским министерством немецкие угольные транспорты и ряд иных специализированных судов (водолеи, рефрижераторы со свежей провизией и т. д.).

Своим составом и окончательным обликом отправляющихся в поход кораблей 2-я Тихоокеанская эскадра во многом была обязана Комитету по усилению флота. На все работы по ее подготовке к плаванию, помимо средств, ассигнованных Минфином на эти цели Морскому министерству, Комитетом было потрачено около семи с половиной миллионов рублей. Еще примерно 530 тысяч рублей были розданы в качестве премий за срочность различным предприятиям — Александр Михайлович держал свое слово. Почти без «призовых» остался разве что Путиловский завод, никак не поспевавший со сдачей башен «Синопа» и «Двенадцати Апостолов» к контрактному сроку. Установить их на положенные места удалось лишь перед самым отправлением эскадры. Доводка же до полностью работоспособного состояния осуществлялась уже в пути, для чего на корабли сопровождения приняли целую когорту специалистов-«путиловцев», снабженных необходимым инструментом, запасными частями и материалами. Впрочем, справиться с этой задачей представителям завода удалось еще до того, как эскадра миновала Суэц. И на борт возвращающегося на Балтику «Океана» они переходили с чувством выполненного долга[55].