Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 59)
Позиция Университета оставалась для меня сущей загадкой: на Граульфе прекрасно понимают, что «Легенда» рушится на глазах, во время недавних бесед в деканате мне открыто говорили: руководители проекта серьёзно озабочены происходящим, но поступающие на Меркуриум директивы этому прямо противоречат!
Заговор в самом Университете? Исключено! Ошибка, искреннее заблуждение? Возможно, но маловероятно. Или так было задумано изначально, много столетий назад — что для нас значит время? Да об этом и думать не хочется!
Я быстро обрисовал пану Щепану, каково пришлось жителям города минувшей ночью, рассказал о чудовище с Бондарной, в ответ получил очередной заряд самых чёрных ругательств. Шеф был маловменяем, особенно если учитывать усталость и десятки «красных меток», которыми была окружена карта прилегающей к Дольни-Краловице местности. Чудовища никуда не ушли, всего лишь затаились до ночи…
Ой-ой-ой, это уже очень серьёзно — окрестности густо населены, множество беззащитных деревень и хуторов, город к обороне не готов, в этом у меня была возможность убедиться лично.
— Никуда не уходите из Башни Алхимиков, — попросил я пана Щепана. — Лучше вообще не покидайте бункер, Гинек принесёт поесть. Сколько времени? Без четверти пять? Прошу вас, что бы ни случилось, не торопитесь с докладом на Граульф.
— Это почему? — Шеф воззрился на меня страдальчески.
— Увидите.
Я вихрем взлетел по винтовой лесенке наверх.
Обстановка ухудшалась с каждым часом, и граульфианские твари были виновны в этом лишь косвенно. Оцепление вокруг святой Маргариты прорвано — гвардия получила приказ оттеснять толпу, но оружие не применять ни в коем случае, не хватало только новых смертей! Погромов и грабежей не отмечено, благородным этого не позволяет дворянская честь, простецам — генетически заложенная схема поведения. До поры до времени, конечно.
Народное возмущение возглавил епископ Дольни-Краловице Беренгар — его высокопреподобие, поначалу освистанный, а затем безоговорочно принявший сторону паствы, возглавил шествие к княжьему замку: святая Мать-Церковь от имени народа требовала от власти действенной защиты. Мы же вознесём молитвы и окажем любое вспомоществование — никто из священников не уклонился, монахи-андроиды как и всегда подчинились высшим религиозным иерархам.
Подножие скалы, на которой вздымалась крепость светлейшего, было окружено тысячами людей. Хватит одной искры, чтобы пожар заполыхал — благородные забудут о традициях и клятвах и поведут за собой зависимых простецов. И никакие РНК-ингибиторы не помогут…
По странному совпадению, за мной прислали именно Богуслава фон Барта, десятника гвардии — он дожидался меня на первом этаже башни, у входа в лабораторию.
— Гинек сказал, будто ты очень занят, — быстро проговорил Барт, смахивая пальцами в сторону светлую чёлку. Взгляд серьёзный донельзя. — Давай быстро за мной, князь требует. У светлейшего депутация, магистрат города, выборный дворянский совет. Все собрались. Требуют дать слово алхимикам — Юлиуш Озимек настоящий спектакль устроил! Только бы получилось!
По спине забегали мурашки размером с небольшого слона — я никогда не был, да и не собирался быть деятелем, от которого зависят судьбы мира, и недолюбливал многочисленные собрания. Что наговорил дворянам пан Озимек, хотелось бы знать? У лысого коротышки красноречия не отнимешь!
— Бегом за мной, — скомандовал Богуслав. — Там жарко, приготовься.
Мурашечные слоники заметно подросли.
Вместить такое количество людей — по моим оценкам, около полутора сотен — мог только большой церемониальный, он же тронный, зал. Готическая архитектура, знамёна, шпалеры по стенам, статуи святых и великих предков, узкие стрельчатые окна, забранные витражами — верх помпезности и величия. Моравия — княжество древнейшее, появилось в первые годы заселения Меркуриума, основано выходцами из Чехии, Силезии и частично южных областей Германской империи. Традиции почитаются свято, одновременно у нас допускается вольномыслие — в Дольни-Краловице больше всего инопланетных студентов. Да вот, справа от трона светлейшего переминается с ноги на ногу ректор Августинской школы изящных искусств в чёрной мантии, рядом директор семинарии Иезуитов, епископ в фиолетовом облачении…
Избранная стихийным народным собранием «депутация» многочисленна и наиболее беспокойна — предводители студенческих товариществ, богатейшие купцы, главы гильдий. Чужестранные посланники кучкой стоят в сторонке, но вид у них хмурый и встревоженный. Возле тронного возвышения собрались военные — я углядел пана Стеклы и его ближайших помощников. Ни одного простеца, что неудивительно — интересы низшей касты представляют хозяева.
Я поискал взглядом пана Юлиуша Озимека, но его милость куда-то запропастился. Благочиние в зале не соблюдалось — люди шумели, громко переговаривались, спорили, не выказывая должного уважения монаршему престолу. Светлейший, в обычной, а вовсе не парадной одежде попирал назначенное ему золочёное кресло, украшенное золотым геральдическим львом, и взирал на сборище недовольно.
Наш князь — не человек, а чистый бриллиант. Якуб Краловицкий, владыка Моравский, третий в династии, получил корону после смерти отца двести девяносто четыре года назад — папеньку убили в сражении при Горячице, когда возник пограничный спор с Лимбургом: редкий случай гибели коронованной особы на поле брани. Якуб по природе добряк, внимательный, участливый и благожелательный, выглядит на пятьдесят с небольшим лет — седоватый, с пухлыми щеками и вечно удивлённым взглядом светло-голубых глаз.
Князь не тиран и не самодур (как отдельные дворяне в титулах малозначительных), правит справедливо, из развлечений предпочитает охоту и балы, до безумия любит жену, княгиню Малгожату, и четверых детей — самому младшему всего-навсего семнадцать лет. Идеальный глава неофеодального государства, умеющий подобрать разумных людей на ключевые посты, но слегка теряющийся при возникновении неординарных ситуаций.
Куда уж неординарнее — город в мятеже! Явление исключительное. А предыдущая ночь и вовсе стала воплощённым кошмаром! Всякое случалось, но такое?…
Когда мы с Богуславом вошли в тронный зал, десятник, шествовавший по правую руку от меня, вытянул меч из ножен на четверть — показать лезвие. Старый обычай, знак — человек, которого сопровождает гвардеец, находится под особой охраной, любой, кто попытается на него напасть или нанести оскорбление словом, становится врагом государства.
Мелочь, а приятно. По крайней мере, алхимика не порвут в лоскутки прямо сейчас как злонамеренного колдуна, знающегося с нечистой силой.
«Депутация» притихла, высшие дворяне проводили меня долгими оценивающими взглядами. Алхимики отродясь вызывали подозрения.
Материализовался пан Озимек — оказывается, он стоял за троном, как и полагается охранителю. Таков обычай, ничего не поделаешь; правила приличия и освящённые веками придворные церемонии никто не отменял — приближённые князя обязаны соблюдать этикет!
Я подошёл к возвышению, преклонил правое колено. По меркурианским понятиям я дворянин, ничего не поделаешь. Князь шевельнул ладонью — можно встать, подойти и поцеловать перстень: высшая милость, для избранных. Каждому присутствующему дали понять, что пан Николай в фаворе, пускай и не является меркурианцем. Эта мелочь для благородных играет огромное символическое значение!
Церемониймейстер стукнул жезлом по мраморному полу. Ясно, значит светлейший доселе не высказывался, а только слушал речи подданных — снова и опять этикет! Горожане и титулованное дворянство разводили парламент с демократией, так и не выслушав мнение главы государства (если быть совсем точным — автономии с очень широкими полномочиями в составе королевства).
Его светлость встал. Государственными регалиями Якуб обременён не был, скипетр, корона князя и цепь ордена святого Вита лежали на особой подставке возле трона, однако «меч возмездия» в богатых ножнах прислонён к подлокотнику августейшего трона, его придерживает гвардеец в полном облачении. Очередной знак: собрание посвящено исключительно деловым вопросам, страна находится в состоянии войны.
Зал утих моментально — феодальная дисциплина, ничего не попишешь! Якуб вполне мог бы остановить шум и возгласы с самого начала собрания, но давал людям возможность выпустить пар: выговаривайтесь, обсуждайте выступления, монарх мешать не будет. До поры.
— Большинство поддерживает пана Озимека, — скороговоркой шепнул мне на ухо Богуслав, когда я отошёл от трона. — Люди перепуганы до дрожи…
— Возлюбленные подданные, гости из внешних миров, — произнёс его светлость. Барт мигом заткнулся. Сказав первую фразу, старина Якуб поклонился троекратно, выражая почтение и благоволение трём сословиям — дворянству, священству и купечеству. Кивнул и в сторону вагантов — студенты приносили немалый доход в казну. — Зная о трагических и ужасных событиях, постигших столицу и окрестные поселения, мы, князь Краловицкий, следуя рекомендациям наших верных советников и добрых слуг, желали бы услышать ваше слово. Гроза не миновала. Готовы ли мы принять вспомоществование от наших сородичей, обитающих вне пределов Меркуриума — людей дворянского сословия, готовых незамедлительно прибыть сюда, дабы бескорыстно оборонить всех нас от подступившего зла, исторгнутого преисподней?