Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 31)

— Знаешь, что самое интересное в нашей истории? — вопросил Удав. — Все мы остались живы, каждый благополучен, нашёл своё место в жизни, занимается интересным ему делом…

— Ваше дело вам интересно? — спросил я, отметив необычно глубокий вздох хозяина роскошнейшего дворца, аналог которого принадлежал Тиберию Августу три тысячи двести лет назад. — Не разочаровались?

— Интересно, неинтересно, — вдруг раздражился Удав. Взмахнул рукой, отбрасывая чашу с вином. Алая жидкость растеклась по мраморному полу. — Обязанности, понимаешь? Каждодневные, нудные, успевшие надоесть…

— Проведите реформы. Устройте там… например, парламент, партии, борьбу между фракциями… Чтобы поживее было!

— Коленька, дорогой мой, всё это перепробовано сто раз! Люди хотят одного — стабильности, сытости, хлеба и зрелищ! Перемены их пугают! Я со-здал Утопию, идеал, с совершенной экономикой, отсутствием насилия… Ну, почти полным. Меня захваливают, устраивают триумфы, превозносят, каждый бежит со своими проблемами, включая самые идиотические! Судья! Принцепс! Надоело!

Удав саданул кулаком по столу так, что чаши подпрыгнули. Осыпалась на пол зелень, толстым слоем покрывавшая возлежащую на блюде и волшебно пахнущую фаршированную утку.

— Коленька, есть предложение напиться, — сказал Удав. — Вдрызг. Так, чтобы по пьяному безобразию пойти хулиганить на улицы? Побузим? К утру наши инертные тела преторианцы со всем возможным почтением доставят домой… Я тут наподобие святого, легенда, на которую невозможно покуситься. Мне всё простят! Всё, включая самое… самое… Неприличное.

— Вы часто так развлекаетесь? — перебил я начинавшего хмелеть Бориса Валентиновича.

— Пока нет…

— Вот и чудесно. Хотите, предложу вам более интересное увеселение?

— Какое же?

— Подумать. Пораскинуть мозгами. Решить очень сложную задачку. Помочь мне, наконец! Или ваши мозги окончательно жиром заплыли?

— Не хами старшим, — огрызнулся Удав, отведя взгляд. — Мне действительно невероятно, немыслимо скучно. Но я не уверен, что представленная задача окажется трудноразрешимой. Кончились такие загадки, иссякли с тех пор, как человечество обрело телесное совершенство. Телесное, но отнюдь не духовное!

— Положите себе поесть, нельзя пить вино на голодный желудок.

— Ты позвезди мне тут, щенок!

— Отлично! — воодушевился я, зная, каковы обычные реакции Удава. — Вы разозлились, и это вызывает определённые надежды! Раньше вывести вас из равновесия удавалось часов за шесть непрерывной болтовни, теперь хватило нескольких минут! Цепляет, а?

— Ты понимаешь, с кем говоришь?! — Борис залился багровой краской, взревел, как раненый медведь, и вскочил с ложа.

Приоткрылась дверь, в проёме возникла могучая фигура телохранителя из преторианцев.

— Понимаю, — намеренно тихо сказал я. — Борис Валентинович, у меня беда. На моей совести лежит ответственность за жизнь миллиарда людей. Даже больше чем миллиарда. Людей, которые могут погибнуть.

— Че… Чего? — осёкся Удав. — Ты о чём вообще говоришь? Какой, к чёртовой матери, миллиард?

— Я уже произносил название этого мира — Меркуриум. Вы никак не отреагировали. Получается, не знаете?

— Не слышал. — Борис величественно повёл ладонью, отсылая преторианца. — Меня заинтересовало слово «беда». Ты о чём? Все до единого миры, населённые homo novus, отлично защищены, Лаций тоже подписал Конвенцию, в случае любой опасности сюда мигом прискачут ребята с Норика или Рас Альгети и покрошат любого недоброжелателя в мелкую пыль! Ты представляешь, на что способны военные с психологией капитана Казакова?!

— Фрегаттен-капитана, — ядовито дополнил я. — Борис Валентинович, а теперь представьте: среди звёздных систем Конвенции существует мир, засекреченный не хуже Гермеса. Тайный, абсолютно изолированный. Доступ туда имеют только избранные.

— Ты — один из избранных? — Удав давно перешёл на «ты», но теперь я чётко отсёк, что подобное обращение было не признаком опьянения и недовольства, а символом доверия. — Не выдумываешь?

— Зачем вас беспокоить ради дурацкой выдумки?

— Выпьем, — по инерции сказал Удав. Подобрал с пола свою золотую чашу, утвердил на столе, налил из амфоры себе и мне. Выдул сразу почти поллитра. И мгновенно сбросил с себя маску опьянённости. Или по собственной воле протрезвел — это умение у homo novus не отнимешь. — Коленька, ты ведь серьёзно? Правда?

— Более чем, — ответил я. — Новое человечество не застраховано от предыдущих ошибок. Равно и от ошибок куда более тяжёлых, вызванных так называемым «совершенством». Чем совершеннее человек, тем идеальнее просчёты. Мы вместе наблюдали, как эксперимент, случайность создали новый Универсум, убив прежний — Землю. Теперь похожий эксперимент способен полностью уничтожить другое сообщество.

— Вот как? А ну расскажи, до каких высот безумия на этот раз вскарабкались наши двуногие сородичи?!

Деловая хватка Удава потрясала.

Как и предполагалось изначально, в вечер первой встречи мы напились до поросячьего визга. Утром я обнаружил самого себя в роскошной римской спальне, причём справа и слева, обняв меня загорелыми ручками, нежно сопели две весьма симпатичные брюнетистые девки, непонятно каким образом оказавшиеся в моей постели.

Что-то между нами было? Хоть убей, не помню!

Пробудившись, не без труда осознав свою сущность и раздвинув безмятежно дрыхнущих девок, я свалился с высокой и широкой, как аэродром, постели, едва не ползком добрался до элегантного собрания из пяти заранее откупоренных кувшинов с греческим узором, стоявших у выхода во внутренний дворик. Приник к источнику. Источник одарил меня разбавленным розовым вином — самое то при серьёзном похмелье!

Пренебрегая адамовой наготой, я выглянул наружу, никого там не нашёл и камнем бухнулся в прохладный бассейн, ещё не прогретый лучами восходящего солнца.

Бодрит, говорить нечего. Через пять минут объ-явилась та красотка, которая выглядела помладше и поблагообразнее. Спустилась ко мне, в воду. Время провели с пользой.

Прислуга принцепса корректно нарисовалась через пять минут после того, как темноволосая, накинув на себя льняную простыню, исчезла в одном из боковых коридоров за колоннадой зеленоватого мрамора. Расположили на краю бассейна серебряные тарелки с рыбным филе, приготовленным на пару, пышными лепёшками, запечёнными в омлете грибами и опять же кувшинчиком с разбавленным вином.

Сгинули слуги так же безмолвно, как и появились. Оставили на каменном бортике привычную лацианскую одежду, очень простую — белоснежную тунику, тонкий пояс и сандалии. Куда подевался мой «походный» наряд с Меркуриума, я понятия не имел. Перебрали мы вчера с принцепсом, ой перебрали…

Давненько не было столь неожиданного (а равно и приятного) утра. Ничего не поделаешь, издержки авторитаризма и культа личности. Бориса Валентиновича тут уважают — Самый Главный, Первый, Основатель, Судья… Хозяин, наконец.

Помянутый Хозяин прибыл ещё до того, как я выбрался из бассейна. В роскошном одеянии принцепса, то есть в шерстяной пурпурной с золотом тоге «первого гражданина». Поверить не могу, в отличие от вчерашнего вечера, он помолодел лет на десять! Глаза яркие, заинтересованные, движения быстрые, речь уверенная. Ни следа скуки.

За спиной Удава двое профессионально-насупленных вояк из Претория. Один легат — это видно по эмблемам на панцире, аналог полковника гвардии в особых структурах старой Земли или же генерал-полковника обычной армии. В реалиях Лация — министр государственной безопасности. Я машинально отметил, что все — «благородные».

А как ещё может быть, если тут не Меркуриум? На Лации все люди равны, тебя выдвигают на должность не благодаря происхождению, а по существующим заслугам. Чем ты умнее и деятельнее, тем более значительный пост займёшь. Удав следит за этим с внимательностью бывалого правителя. Кадры решают всё, и отбираются кадры тщательно — принцепса не обманешь, не малый ребёнок, опыт колоссальный.

— Выспался? — участливо спросил Борис. — Вот и чудесно. Как оденешься — бегом в мой кабинет, мы будем ждать. Появилось несколько важных вопросов, которые мы хотели бы тебе задать.

Сопровождавших принцепса военных я в лицо не помнил, что неудивительно — столько лет прошло, а на Лации во властных структурах обязательна ротация (единственным исключением, ясно, оставался Великий и Ужасный Удав) — никто не вправе занимать одну должность более двух стандартных десятилетий подряд.

Между прочим, «стандартное», то есть земное, исчисление времени на Лации более чем актуально, поскольку естественный календарь планеты неимоверно запутан. Во-первых, Лаций вращается не вокруг звезды, а является спутником кислородного газового гиганта, период полного обращения по замкнутой орбите — четыре тысячи триста шестьдесят часов, то есть местный год длится сто восемьдесят одни с половиной стандартные сутки. В свою очередь автохтонные сутки продолжаются тридцать два часа, из которых три с лишним отдаются «большому затмению» — когда гигант закрывает собой звезду спектрального класса G4. Ужасно неудобно, но привыкнуть можно.

Сегодня «большое затмение» пришлось на утро. Мне из открытого внутреннего дворика с бассейном было отлично видно, как на западе начала восходить колоссальная бело-голубая сфера с разводами цвета морской волны, солнце померкло, на небе опять проступили звёзды, образовалась сияющая корона. Газовый гигант словно засветился изнутри нежно-синим светом, наступили сумерки, город погрузился в таинственную сапфировую полумглу. Сколько раз наблюдаю, не перестаю восхищаться: Лаций — редкостно красивая планета.