Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 33)

— Представляете, какая буря начнётся на Гра-ульфе?

— В жопу твой Граульф, — грубо сказал принцепс. — Они никто и звать их никак, Меркуриум — независимая планета. Договоримся с Университетом — отлично. Не договоримся — пусть катятся к чёртовой матери. Юридическое обоснование вторжения я подготовлю так, что никто не подкопается. Николай, ты рассказывал о недовольных в меркурианском обществе. Некая оппозиция Совету? Этот принц, как его?..

— Вильрих фон Зоттау?

— Точно. Мне потребуется официальная просьба о помощи от местных. Тогда возможные разговоры об «агрессии» можно будет сразу заткнуть: это масштабная спасательная операция. Начнут шуметь — устроим громкую пропагандистскую компанию в наиболее развитых мирах. Достаточно упомянуть о корректированной и ограниченной разумности простецов, чтобы поднять всех на дыбы — это просто изумительное издевательство над самим понятием «разумность»! Так что, Николай, постарайся не комплексовать — будем восстанавливать справедливость. Нашими, специфическими методами, которые всегда приносили результат.

— Я начинаю жалеть, что обратился к вам, — пробормотал я, одновременно понимая, что само собой на Меркуриуме ничего не образуется, а «хирургическое вмешательство» бульшего вреда, чем неподконтрольная «Легенда», уж точно не принесёт.

— Поздно жалеть. И последнее: про Университет забудь. Отныне ты снова работаешь на меня. Сейчас — все свободны. Займитесь делами.

— Да, принцепс. — Легат Претория и Первый консул встали и коротко поклонились. Быстро вышли.

— А ты что сидишь?

— Не до конца понимаю, что конкретно мне делать. И что означают ваши слова «ты снова работаешь на меня»?

— Объясняю. Граульфианский Университет ради сияющих вершин чистой науки погряз в нечестии если не по уши, то уж всяк ощутимо выше пупа. Идея «Легенды», не спорю — красивая, осуществлялась первобытными методами. Дорогой мой Коленька, есть некоторые этические барьеры, через которые нельзя переступать ни в коем случае — вспомни Катастрофу на Земле… Я не ангел и не святой, при необходимости могу пойти на преступление. Но я никогда не стану рисковать чужими жизнями ради развлечения или эксперимента. Жизнями сотен тысяч, как это происходит на обожаемом тобой Меркуриуме. Безнравственность по отношению к одному человеку, особенно заслуживающему этого, простительна. Когда идёт речь о миллионах — это уже не безнравственность, это геноцид. Вот чем занимаются Университет и Совет Первых — геноцидом. Сознательным и намеренным.

— Не преувеличивайте, — попытался возмутиться я. — Никто и предполагать не мог, что «Легенда» закончится так…

— А надо было предполагать! Люди, начавшие Большую Игру, сами оказались беззащитными игрушками — вот насмешка! И поставили на край пропасти свою субцивилизацию! Хватит разговоров, дружище. Твой рассказ мне настолько не понравился, что я решил действовать грубо и жёстко. Безнравственность глобального масштаба надо пресекать силой. Чтобы другим неповадно было. Теперь понял?

— Понял, — вздохнул я. С Удавом спорить бесполезно. — Вообще-то мне надо заглянуть в Университет, доклад… А потом домой, на Меркуриум.

— За несколько дней ни Граульф, ни Меркуриум никуда не денутся. Нам нужны всевозможные сведения о планете, лучше всего в электронном виде — география, климат, политическое устройство и так далее, и так далее.

— Электронную версию меркурианского атласа я могу достать только в Университете.

— Ага! Значит, договорились?

— Мы ещё на Земле договорились, Борис Валентинович… Сколько ж лет минуло?

— Ох, много. Только прошли они незаметно.

Против ожидаемых двух дней я провёл на Лации полную неделю. Не сказать, что пришлось работать не покладая рук — успел побывать на ипподроме, следил за скачками, проиграл полсотни солидов (на Лации в ходу наличные деньги). Сходил в амфитеатр Флавия на шекспировскую «Двенадцатую ночь», каждый вечер заглядывал в уютные и тихие термы Агриппы за Форумом. Отдыхал, словом.

Но каждое утро начиналось с продолжительного визита в Кастра Преториа, немаленькую крепость на северо-востоке города за Диоклетиановыми банями и окружавшим их парком. С виду — архаика почище, чем на Меркуриуме: гвардия в алых и пурпурных плащах, золото шлемов, штандарты с орлами, прямоугольные щиты-скутумы с молниями и ликторскими связками, мрамор, античные статуи и снова мрамор. Внутри всё иначе.

Лифт, ведущий вниз, замаскирован под грече-ский портик. Каменные по виду двери расходятся в стороны, внутри уже современная обстановка: сталь, хром, операционная панель со сканером, крошечным устройством-охранником (посторонний, попав в лифт, будет ослеплён, парализован, а при особой опасности и убит). Внизу, в отлично защищённом бункере под землёй, офис министерства обороны Лация.

Количество постоянных сотрудников — два-дцать два человека. По меркам Земли смехотворно, но реальность нового человечества именно такова: прямые угрозы (читаем — чужаки) слишком отдалены, а со своими никто воевать не станет.

Здесь отслеживается космическое пространство, сюда поступают сигналы со всех спутников двух поясов обороны вокруг планеты, по линии Планка поддерживается связь с ближайшими соседями — в Магеллановых Облаках таковых слишком мало, всего лишь четыре населённых мира включая Лаций, но зато в любой момент можно переговорить в режиме реального времени с любой системой Млечного Пути.

Если вдруг в систему Лация нагрянут враждебные «зелёные человечки», достаточно отбить первый натиск и занять оборону (эта функция возложена на автоматические боевые станции), послать сигнал бедствия и ждать помощи от авианосных групп Норика или Альгети. При возможном десанте противника на планету — любом, начиная от тяжеловооружённой пехоты до высадки необычных животных, которых в теории агрессоры могут использовать как активное биологическое оружие, — в действие вступают наземные части постоянной готовности.

Со складов немедленно обеспечиваются всем необходимым ещё сто двадцать тысяч резервистов. Задача — оборона крупнейших городов и промышленных центров до подхода подкреплений с других планет Конвенции: пехоту и технику они могут перебрасывать через планетарные точки перехода Металабиринта, а при появлении ударного флота любая, самая масштабная война априори должна считаться выигранной.

— Это теория, — объяснял мне Первый консул. — Практика её не подтверждает за полным отсутствием таковой. Серьёзные боевые столкновения имели место только при конфликтах с чужаками и только тогда, когда люди по незнанию вламывались на их территорию. Между собой мы не воюем, и прав был принцепс — возможная высадка на Меркуриуме будет первым прецедентом. Я уже понял, это крайне отсталая планета, но по опыту земных войн известно, что отсталость от более сильного противника может компенсироваться ожесточённой партизанской борьбой…

— Вы получили военное образование? — спросил я консула Деция, заметив в его речи знакомые нотки.

— Да. Четырнадцать стандартных лет учился в Академии на Норике-VII, диплом с отличием. Если вам интересно — это было семьдесят четыре года назад, начинал с децимвира кавалерийской когорты Второго легиона.

Я вздохнул. Всё тут не как у людей — если перевести на обычный русский язык, это означало, что Первый консул после Академии Норика был командиром эскадрильи ВВС-ВКС, авиация на Лации приписана к «кавалерии». Впрочем, на настоящих лошадках ездит только особая центурия преторианцев, «балетный полк» сугубо для парадов и торжеств.

— Начнём? — спросил консул. Мы находились в комнате оперативного планирования: бесчисленное множество экранов, голограмм и проекций, только один человек-оператор. — Давайте попробуем смоделировать планету исключительно по вашим воспоминаниям. Вы носите импланты или нейрокортикальные разъёмы, для того чтобы можно было подключиться непосредственно к коре головного мозга и скачать информацию, относящуюся к теме?

— Нет. — Я вздрогнул от брезгливости. На Граульфе такие гаджеты полагали вопиющим надругательством над живой жизнью, что совершенно правильно: жизнь и «железо» несовместимы. — У вас отыщутся устройства, на которые можно транслировать мыслеобразы? Регистрирующие конфигурацию холистических волн? Я умею ими пользоваться.

— Конечно! — восхитился консул. — Юнонианского производства, самые последние модели!

Остальное было делом техники. На мой лоб и виски прикрепили малюсенькие — с ноготь ребёнка — чувствительные контроллеры, усадили в кресло, осталось закрыть глаза, сосредоточиться и вспомнить всё, относящееся к Меркуриуму. Систематизацией полученных сведений займётся искусственный разум, управляющий командным центром. Хватило десяти минут.

— Отлично, просто невероятно. — Деций просматривал текстовые и графические данные. — У вас феноменальная память, Николай, завидую. Наш компьютер, один из самых быстрых, работает фактически в Планковом времени, но всё равно вы вывалили на него океан информации, от собственных ощущений и впечатлений до космологии звёздной системы, машина справилась с трудом.

— Ещё бы, — сказал я, снимая с кожи «липучки». — Человек накапливает информацию каждую наносекунду своего существования, мириады бит… Надеюсь, вы не сделали точную копию моей личности, было бы обидно.