Андрей Маликов – Иллюзия всемогущества (страница 4)
Он фыркнул, но ничего не ответил.
Наша шаурмичная была из тех мест, которое в основном посещали одни постоянники. Маленькое помещение на остановке между ломбардом и магазином, облупленная вывеска, пережившая не один кризис, и вечно не закрывающаяся дверь. Зато внутри было ровно так, как и должно быть в подобных заведениях: тесно, тепло и пахло жареным мясом и чесночным соусом.
Мы приходили сюда столько лет, что нас уже не спрашивали, что мы будем. Просто короткий кивок из-за стойки, и самая вкусная шаурма в мире, оказывалась за нашим столиком уже через несколько минут. Макс развернул свою шаурму первым. Бумага тихо зашуршала, обнажая кулинарное изыскание.
— Ну… как дела? — осторожно начал он, делая вид, что просто спрашивает, а не пытается вытащить меня из глубин собственных мыслей.
— Нормально, — буркнул я.
Мы ели почти молча. Я механически жевал, не чувствуя вкуса, хотя знал его хорошо. Соус капал на салфетку, мясо было сочным, лаваш — чуть поджаренным. Всё было так как и сотню раз до этого.
Макс пару раз пытался продолжить разговор — то про работу, то про какие-то новости, то про то, что в доме напротив снова кто-то затеял ремонт. Я кивал, что-то мычал в ответ, но дальше этого дело не шло.
И в какой-то момент он замолчал сам.
Мы сидели рядом, жевали шаурму и делали вид, что всё в порядке, хотя, думаю, Максиму изображать это и не требовалось.
Иногда именно так и выглядит последний островок нормальности — маленький, тесный и пахнущий чесноком. Появление бога и его слова не выходили у меня из головы. Что это вообще было? Какой ещё бог из другого мира?
И самое печальное заключалось в том, что я даже не мог ни с кем этим поделиться — даже с Максом. Он бы не поверил, счёл всё это дерьмовой шуткой или чем-то в этом духе. Мы так и доели шаурму почти в тишине. Макс пару раз бросал на меня короткие взгляды, словно прикидывал, стоит ли ещё раз попробовать меня разговорить, но в итоге каждый раз оставлял эту затею. Иногда молчание, важнее любых слов.
Обратная дорога вышла такой же. Машина катились по дневным улицам, залитым ровным и таким безучастным, солнечным светом. Люди спешили по своим делам, маршрутки останавливались на привычных местах, а радио негромко бубнило что-то фоновое, не требующее внимания. Мир жил своей обычной, равнодушной жизнью.
Хоть разговор и не клеился, всё же я был ему благодарен.
За то, что приехал.
За то, что не лез в душу.
За то, что этот день, при всём своём безумии, всё-таки имел в себе кусочек нормальной прежний жизни.
Макс притормозил у моего дома. Я уже взялся за ручку двери, но на мгновение задержался.
— Спасибо, — сказал я. — За шаурму.
Он усмехнулся.
— Да не за что. Ты это… если что — звони.
Я кивнул и вышел из машины.
Кроссовер медленно тронулся с места, а я ещё пару секунд смотрел ему вслед, понимая одну простую вещь: все как раньше, уже никогда не будет.
Подъезд встретил меня привычным запахом подвала, бетона и готовящейся еды в одной из квартир. Я поднялся по лестнице, ключ провернулся в замке, дверь поддалась — и вот я у себя дома.
Стинки появилась сразу, села посреди прихожей и уставилась на меня так, будто я отсутствовал не полтора часа, а куда больше. Хвост дёрнулся, выражая сдержанное недовольство, длительным отсутствием влажного пакетика в её миске.
— Да, я тоже рад тебя видеть, — пробормотал я, разуваясь.
Она потерлась о ногу и посчитав ритуал приветствия завершённым, удалилась по своим кошачьим делам.
Я прошёл в комнату.
Кресло стояло на том же месте.
Обычное компьютерное кресло. Немного потёртое, с подлокотниками, которые давно скрипели, но держались надёжно. Ничего особенного. Но при этом, от одного взгляда на него внутри что-то неприятно сжалось.
Я медленно сел.
Кресло тихо скрипнуло под моим весом, колёсики чуть провернулись. Всё было нормально и никаких следов от существа, называющего себя богом.
Я уронил голову на ладони.
Допустим, — начал я мысленно, — просто допустим, что он не врал. Если он солгал — визит к врачу ничего не изменит. Посмеются, пожмут плечами, отправят домой. Максимум — выпишут что-нибудь от тревожности.
А если нет?
Если он сказал правду…
Если где-то внутри меня уже тикает невидимый таймер, а я сижу здесь и размышляю, о там, не слишком ли это всё похоже на чепуху? Я выпрямился и посмотрел на свои руки. Ни дрожи, ни слабости. Ничего. Ни одного признака того, что мне якобы осталось не так уж много.
— Чёрт, — тихо выругался я.
Мысль о посещении врача вызывала странное сопротивление. Как будто, записавшись на приём, я сделаю первый шаг к признанию правоты этого длиннорукого типа. А я к этому был не готов.
Совсем не готов.
Но и делать вид, что ничего не произошло, уже не получалось.
Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, понимая, что выбора у меня, по сути, и нет.
Иногда самый страшный шаг — не в другой мир, а в обычную поликлинику. Хотя… нет. Обычная поликлиника тут не подойдёт. Пожалуй, запишусь в частную.
Выхватив телефон из кармана джинсов — как и положено в подобной ситуации, — я принялся гуглить, с трудом вспомнив одно из слов названия болезни: Якоба. Так же там значилось, имя ещё какого-то доктора или ученного, впрочем это уже не важно, думаю и этого будет, итак достаточно.
Как я и предполагал — нашёл практически сразу.
Бог не соврал. Лечения не существовало. Что-то про белок тоже имелось. А жить больному оставалось совсем недолго — о годах можно было только мечтать: всё происходило за считанные месяцы.
От прочитанного у меня выступил холодный пот на спине, но я продолжил читать.
В общем, всё оказалось именно так, как и говорил утренний гость. Вот только заболевали этой дрянью люди старше шестидесяти. И этот пункт показался мне весьма странным — до такого возраста мне нужно было прожить ещё столько же.
Так или иначе, решение я принял. Я знал себя слишком хорошо и уже предвидел бессонные ночи, если оставлю всё как есть. Поэтому начал искать врача — усердно и методично, — того, кто сможет внести ясность.
Поиски завели меня в цифровые джунгли форумов, научных статей и отзывов. Оказалось, существует особая каста неврологов — специалисты по прионным заболеваниям. Их в стране можно было пересчитать по пальцам. Работали они в тесной связке с крупнейшими научными центрами и НИИ мозга.
Государственная система, как я и ожидал, оказалась для меня тупиком. Очередь к такому светилу могла тянуться месяцами, а в моём случае ждать столько времени я просто не мог.
Именно поэтому я остановился на частном неврологическом центре «Нейролабконсал». Это было единственное учреждение, которое мне удалось найти в городе. Именно там консультировал профессор Игнатов — его имя всплывало в каждой серьёзной статье о БКЯ.
Цена за приём была астрономической.
Но я платил не за комфорт — я платил за скорость и компетенцию.
За право не ждать, пока болезнь безнадёжно вычеркнет меня из списка живых.
Записаться удалось на удивление быстро. Освободившееся окно, отменённый приём, «редкий случай» — администратор именно так и сказал. Я назвал своё имя, дату рождения и сотовый номер. Завтра.
Уже завтра.
Телефон пискнул, подтверждая запись, в сплывшем уведомлении содержалась краткая информация по поводу записи, я смахнул пальцем и убрал телефон.
Стинки снова объявилась в комнате и, не задавая лишних вопросов, в принципе она этого никогда и не делала, запрыгнула мне на колени. Свернулась клубком, тяжело вздохнула и затихла. Тёплая, пушистая и, как водится, очень капризная. Я машинально провёл рукой по её спине, и кошачий организм тихо замурлыкал. Ну всё — теперь я прикован к этому креслу навечно, подумал я и криво усмехнулся.
— Если он соврал… — тихо начал я и тут же замолчал.
Если он соврал — я просто схожу к врачу. Потрачу деньги, время и нервы. Вернусь домой с облегчением и парой неловких мыслей о собственном здравомыслии.
А если нет?
Я не стал заканчивать эту мысль. Некоторые вопросы лучше оставлять без ответа — хотя бы на какое-то время.
Я осторожно переложил Стинки на кресло. Она недовольно мяукнула, но просыпаться не стала — доверие у кошек вообще странная вещь. Встал, прошёлся по комнате и остановился у окна. Неужели скоро может наступить тот день когда больше не увижу всего этого? Ни свет солнца, ни облаков, ни Стинки, ни Макса.
— Значит, так, — тихо сказал я, самому себе, стараясь вырваться из плена депрессивного наваждения.
Как ни странно день прошел быстро, я больше так и не выходил из дома, преимущественно провод время со своей кошкой. За окном солнце давно уже исчезло и я погасил свет и лёг, глядя в темноту. Мысли ещё долго бродили по кругу, но постепенно сон взял своё и к моему удивлению, я уснул довольно быстро.