Андрей Маликов – Иллюзия всемогущества (страница 6)

Вскоре пришла Стинки.

Она возникла рядом беззвучно, как это умеют только кошки, ну может быть ещё лысоголовые боги, что в начале дают надежду, а затем исчезают. Кошка запрыгнула ко мне на колени. Устроилась поудобнее, уткнулась лбом в мой живот и начала мять лапами джинсы. Я хрипло усмехнулся и обнял её, прижимая к себе.

— Всё нормально, — прошептал я, хотя понятия не имел, кому именно я это говорил.

Стинки замурлыкала. Громко и уверенно, её тёплое тело, ритмичное дыхание, этот простой, почти примитивный звук — всё это действовало лучше любых слов. В какой-то момент я даже поверил, что смогу так и уснуть. Просто сидя в кресле. Просто доживая остаток дней, не думая ни о богах, ни о других мирах и ни о других подобных небылицах.

Именно в этот момент воздух в комнате дрогнул.

Я почувствовал это не глазами — кожей. Будто пространство сделало глубокий вдох. Стинки замолчала мгновенно. Не испугалась, нет — напряглась. Уши прижались, её тщедушное тельце, стало твердым.

— Не пугайся, — раздался знакомый голос. — Это всего лишь я.

Я приподнял голову.

Он стоял там же, где и в первый раз. Всё тот же. Слишком высокий для моей комнаты, да и вообще, слишком неестественный для моего сознания. Пусть я уже вижу его не в первый и не во второй раз, но к этому привыкнуть было невозможно.

— Ты долго, — сказал я сипло. — Я уж подумал, что ты передумал. Или что тебя вообще не было изначально.

Он посмотрел на меня внимательно. Не с насмешкой… нет, скорее с снисхождением.

— Я ждал, — ответил бог. — Мне нужно было, чтобы ты дошёл до этого сам. Без подсказок и моего давления.

— Поздравляю, — горько усмехнулся я. — Дошёл. Разрыдался. Смирился. Отличный результат.

— Именно, — кивнул он. — Ты перестал цепляться за иллюзии. А значит, теперь можешь сделать выбор.

Я медленно провёл рукой по спине Стинки. Она всё ещё сидела на мне, но теперь смотрела на гостя, не мигая. Как будто тоже всё понимала.

— А если я снова скажу «нет»? — спросил я.

Он чуть склонил голову набок.

— Тогда я больше не приду.

В комнате повисла тишина. Та, в которой решения принимаются не разумом, а чем-то гораздо глубже. На свой рассудок я уже перестал возлагать какие-либо надежды.

— У тебя мало времени, — добавил он спокойно. — Но его всё ещё достаточно, чтобы принять решение.

Я закрыл глаза. Я боялся умирать и не хотел этого — да кто вообще может этого хотеть? Хотя, наверное, есть и такие, но я точно не из их числа. И ещё я боялся отказаться. Где-то в глубине души я не был уверен в своём решении, и мне было страшно, что в какой-то момент та часть меня возьмёт верх — и тогда бог больше не придёт никогда.

— Да, я согласен, — быстро выпалил я, боясь, что если промедлю ещё секунду, то так и не решусь сказать «да».

Бог никак не отреагировал. По его лицу вообще было трудно понять, испытывает ли он хоть какие-то эмоции — скорее, я просто приписывал ему свои догадки. Я смотрел на него. Он молчал. И именно в этот момент меня настигла мысль, которая появилась совсем недавно, но до сих пор не давала покоя.

Попросить его вылечить болезнь.

Я так и не решился. Если быть честным, я всегда был нерешителен — даже в куда более простых ситуациях.

— Твою болезнь вылечить в этом мире мне не подвластно, — произнёс бог, словно прочитав мои мысли. — Только переместив тебя в мой мир, я смогу спасти тебя.

— Я так и думал, — признался я. И, к собственному удивлению, не особо расстроился. Но и поверить на слово сказанному я тоже не собирался.

— Прежде чем мы отправимся, я должен поведать тебе о моём мире, — сказал он, глядя куда-то сквозь меня, словно видел уже совсем другое место.

— Хорошо, — пожал плечами я.

Он помолчал, будто подбирая слова, и лишь затем заговорил:

— Мир, в который ты попадёшь, похож на те, что вы называете фэнтезийными. Пожалуй, это самое подходящее объяснение. Разум, сталкиваясь с неизвестным, всегда ищет знакомые формы — и я подобрал для тебя одну из них.

Он говорил ровно, без излишней торжественности, словно объяснял нечто очевидное. Маркетолог вышел бы из него никудышный.

— Там есть суша и океаны, смена времён года, холод и жара. Есть государства и территории, которые никогда ими не были. Есть дороги, проложенные преднамеренно, и тропы, возникшие совершенно случайно.

Я отметил про себя, что всё это звучит слишком обобщённо. И именно это настораживало.

— Ты встретишь существ, отличных от людей. Вы бы назвали их расами, но этого слова в моём мире нет. Они — результат приспособления. Мир менялся, и разумные формы менялись вместе с ним.

Он слегка развёл руками.

— Одни стали долговечнее, отказавшись от скорости бытия. Другие — хрупкими, но способными к быстрому восстановлению. Некоторые утратили то, что ты считаешь внешней человечностью, но сохранили способность мыслить и чувствовать. Границы между ними не всегда чёткие.

— Там есть и магия, — продолжил он, не дожидаясь моих вопросов. — Я снова подбираю слово, удобное для твоего понимания. Мир допускает определённые отклонения от привычного хода вещей. Некоторые способны этими отклонениями пользоваться.

— А я… смогу? — робко поинтересовался я.

— Если пожелаешь, — подтвердил он.

Он посмотрел на меня внимательно, словно проверяя, усвоил ли я хоть часть сказанного.

— Ты получишь преимущества только потому, что пришёл извне. Точнее — потому, что тебя привёл я. Твой способ мышления будет отличаться. Ты не вырос в их условиях. Ты не усвоил их очевидности. Это создаёт риск и вместе с тем даёт шанс.

Он сделал паузу.

— Этот мир не ждёт тебя и уж тем более не станет подстраиваться. Но он позволит тебе существовать в нём, если ты научишься соблюдать его правила.

— А если не научусь? — спросил я.

— Тогда он поступит с тобой так же, как с любым другим, — спокойно ответил бог. — В этом наши миры схожи.

В его словах не было угрозы. Только неоспоримый факт. Он снова сел в кресло и какое-то время молчал.

Подождите, скажете вы, — ведь в кресле уже сидит главный герой. Так и есть. Просто это было совсем другое кресло. Точнее, такое же, как моё. Бьюсь об заклад, предложи мне кто-нибудь выбрать, какое из них принадлежит мне, я бы не справился. Оно просто материализовалось позади него, и он без всякого колебания опустился в него.

— Так вот, — наконец произнёс он. — Я исполню любое твоё желание.

Он сказал это так просто, что поверить в услышанное было невероятно трудно.

После этого он замолчал. Молчал и я. Видимо, он ожидал, что я тут же начну остервенело закидывать его своими фантазиями — одну за другой. А может, он думал о чём-то другом. Впрочем, кто его знает… думал ли он вообще так, как мы привыкли это понимать.

Прошла секунда. Потом другая. Тишина затянулась настолько, что я начал чувствовать неловкость, словно это я сказал что-то лишнее. Я уже подумывал ляпнуть первое попавшееся желание, лишь бы разрядить обстановку, но тут он снова заговорил.

— Почти любое, — добавил бог.

Я усмехнулся.

— Так и знал.

— Есть пределы, — спокойно продолжил он. — Ты не можешь пожелать абсолютной силы. Не можешь стать сильнее меня. Не можешь изменить саму природу мира или отменить его законы.

Интонация у него оставалась прежней, но сказанное мне откровенно не понравилось.

— Исполнение желания не является безоговорочным обязательством перед тобой, — продолжил он. — Я оставляю за собой право решать, будет ли оно выполнено.

— То есть… — я задумался, — формально я могу пожелать что угодно, но получу лишь то, что ты сочтёшь возможным и допустимым?

— Верно, — кивнул он. — Желание — это запрос, а не приказ.

Я переваривал услышанное. И чем дольше думал, тем меньше всё это походило на щедрое предложение и тем больше — на игру с заранее прописанными правилами.

— Остальные правила ты узнаешь уже там, — подытожил бог.

Он снова посмотрел на меня. На этот раз — внимательнее, чем прежде.

— Нарушение правил невозможно. Ни при каких обстоятельствах.

Вот эта фраза мне совсем не понравилась.