Андрей Маликов – Иллюзия всемогущества (страница 3)

— Так что давай так, — я глубоко вдохнул. — Ты сейчас встанешь, исчезнешь, испаришься, уйдёшь в свой другой мир… или как это водится у богов — а я пойду и спокойно проживу свою абсолютно обычную жизнь.

Я замолчал, ожидая реакции.

Ничего.

— Ну? — спросил я. — Что дальше? Молния? Кара небесная? Демонстративное исчезновение?

Существо наконец заговорило:

— Ты будешь думать, что это ерунда, — вымолвил бог. — Ровно до момента, когда услышишь эти же слова из уст врача.

Он встал.

— И именно поэтому я никуда не тороплюсь.

Он сделал шаг к двери, затем остановился и добавил, не оборачиваясь:

— Ты пойдёшь на обследование. Не потому что поверишь мне. А потому что мысль останется в твоей голове и никуда из неё не денется.

Дверь он, впрочем, не открыл.

Он просто… исчез.

А я остался стоять посреди комнаты, с бешено колотящимся сердцем и очень неприятным ощущением, что я уже очень сильно скучаю по самой обычной субботе.

В комнату вошла Стинки.

Не удостоив меня даже взглядом, она запрыгнула на кровать и лишь после этого снизошла до своего кожаного раба. Какое-то время она просто смотрела на меня. И я был готов поклясться, что в этих янтарных глазах мелькнул лёгкий налёт грусти. Но затем, видимо, поступил сигнал из космоса: применить срочный лизь. И пушистый комок без промедления приступил к выполнению задачи.

Наверное, мне показалось, подумал я. Разве может кошка что-то понимать?

Разумеется, нет.

И тут я уловил приглушённое дребезжание — мой телефон в беззвучном режиме буквально разрывался от вибрации где-то под одеялом.

Макс.

Я совсем забыл про него.

Впрочем, это было неудивительно — с этими богами и не о таком позабудешь.

На горящем экране смартфона высветилось имя моего друга. Я едва успел принять звонок, как из динамика раздался знакомый голос:

— Я уже подъехал. Стою за домом. Ты чё там?

Я замер на пару секунд, подбирая ответ.

— Братан, сейчас уже выхожу, — ничего более убедительного я придумать не смог.

Конечно же, я соврал.

На самом деле я никуда не выходил. Я сидел на кровати в одном носке, с комом мыслей в голове и ощущением, будто мне только что сообщили финальный спойлер к моей собственной жизни.

— Сейчас… — пробормотал я вслух, не совсем понимая, кому именно, ведь телефонный разговор уже был закончен.

Комната выглядела всё так же: стол, кресло, неубранная кружка, Стинки, свернувшаяся на одеяле. Вроде бы всё как прежде… и в то же время — совсем нет.

Этот чёртов лупоглазый длиннорукий тип оказался прав. Теперь эта мысль не давала мне покоя, да и увиденное уже не развидишь. К сожалению.

Я поднялся и натянул второй носок. Время казалось тянущимся невероятно долго — слишком долго для человека, который «уже выходит».

Ты просто идёшь поесть шаурму, попытался успокоить я себя.

Обычная встреча. Обычный день. Всё остальное — потом.

Телефон в руке показался мне каким-то неестественно тяжёлым, будто внутри него лежало что-то лишнее. Я машинально проверил экран — никаких странных уведомлений, никаких чатов с богами. Только Макс и время, которое неумолимо шло вперёд.

— Да, конечно, — тихо сказал я самому себе. — Сейчас выхожу.

Хотя бы умоюсь перед выходом. Зубы почистить я уже не успевал, но это было меньшее, что меня сейчас беспокоило.

Чуть-ли не бегом, я добрался до ванной. Холодная вода ударила в лицо, мгновенно смыв остатки утренней сонливости, но, к сожалению, не мысли. Я опёрся руками о раковину, ещё пару раз плеснул водой, растёр по щекам и выпрямился.

И встретился взглядом с самим собой в зеркале.

Никаких признаков болезни, всё как и прежде. Всё тот же, прежний я.

Чуть растрёпанные тёмные волосы, которые я так и не удосужился уложить — они торчали в разные стороны, будто тоже не были готовы к сегодняшнему дню. Лицо худое, с резковатыми чертами, глаза — чуть покрасневшие, внимательные и настороженные, словно я ждал подвоха даже от собственного отражения. Щетина — не то чтобы дань моде, скорее издержки собственной лени, из разряда «побриться бы, да как-нибудь потом».

На мне была простая светлая футболка с красной окантовкой по вороту — когда-то она казалась мне удачной покупкой, теперь просто была первой, что попалась под руку. Потёртые джинсы, видавшие и лучшие времена, и домашние носки, с одним из которых, возникли непредвиденные сложности.

Я смотрел на себя и пытался найти хоть что-то, что выдавало бы во мне смертельный недог с каким-то невероятным названием.

— Ну привет, везунчик, — тихо сказал я отражению.

Оно смотрело в ответ без особого энтузиазма. Ни уверенности, ни решимости, лишь усталость и напряжение, с которым я никак не мог справится.

Я отвернулся от зеркала.

Макс ждал за домом. Пора выходить по настоящему.

Я вылетел из подъезда и обогнув свою панельку, сразу же увидел знакомый силуэт старенького кроссовера. Макс, как всегда, припарковался криво, но уверенно. Машина была повидавшая жизнь: мелкие сколы, потёртый бампер, но двигатель урчал бодро, будто ему всё ещё было, что доказывать.

Я дёрнул ручку и плюхнулся на пассажирское сиденье.

— Ну наконец-то, — сказал Макс, бросив на меня быстрый взгляд. — Я уж думал, ты решил передумать и остаться дома со своей кошкой.

— Да не, — ответил я, пристёгиваясь. — Просто… собирался.

И ведь почти не соврал.

Макс тронулся с места, и машина плавно покатилась вперёд. Улица жила своей обычной жизнью: кто-то шёл с пакетами из соседнего маркета, кто-то курил у подъезда, где-то лаяла собака. Мир не знал, что у меня, возможно, осталось не так уж много времени, и от этого он выглядел по особенному волшебно. Резко захотелось пройти по тем местам, где я гулял ещё ребенком.

— Ты какой-то бледный, — заметил Макс, вырывая меня из ностальгии. — Не заболел?

Я усмехнулся и отвернулся к окну.

— Да так, — сказал я. — Утро тяжёлое.

Если бы ты только знал, насколько.

Машина свернула за угол, унося меня дальше от дома, от зеркала, от того самого кресла, в котором несколько минут назад сидел бог.

Но не от тягостных дум, которые напрочь отказывались покидать мою бедную голову.

И я уже начинал подозревать, что от них мне никуда не уехать — даже на стареньком кроссовере Макса.

Взглянув на Скорпина, мне стало чуточку легче, заметив мой взгляд он осторожно улыбнулся, будто подозревая, что я затеял какую-то шалость. Не сегодня дружище… не сегодня.

Помню, в детстве он изо всех сил старался, чтобы его называли Скорпионом, полагая, что фамилия обязывает к столь грозному прозвищу. Но двор был беспощаден. Никаких скорпионов не было и в помине.

Я снова посмотрел на него — на этого самого «несостоявшегося членистоногого», уверенно ведущего машину по знакомым улицам, — и подумал, что в этом мире всё-таки есть вещи, которые не меняются.

И, может быть, именно за них сейчас и стоило держаться.

— Ты чего так смотришь? — спросил Макс, не отрывая глаз от дороги.

— Да так, — ответил я. — Думаю, как хорошо, что ты так и не стал Скорпионом.