Андрей Лобов – К обоюдной выгоде (страница 7)

– Суровые парни, – ответил отец без улыбки.

Его слова подтвердились, и очень скоро. Первый ковбой, которого мы встретили, был похож, скорее, на военного, какими их показывают в рекламе армии – суровый, здоровенный, подтянутый. Только одет иначе: вместо камуфляжного комбинезона и шлема – рубаха и шляпа; на ногах – дорогущие сапоги со шпорами. А вот поверх джинсов сидели ещё одни штаны – кожаные и широкие, они защищали ноги, но не пах, и поэтому смотрелись немного смешно. Однако смеяться над этим я не стал бы… не при самом ковбое, во всяком случае. Убедившись, что он не слышит, я тихонько спросил у отца:

– А зачем ему ещё одни штаны? Поверх джинсов…

– Это не штаны, – шепнул отец в ответ. – Это чапы. Скакал когда-нибудь напролом сквозь заросли? Падал с коня? Отбивался от волков? Нет? Конечно, нет. Но если однажды соберёшься – надевай такие же.

Я кивнул, хотя и знал, что надеть их мне вряд ли доведётся. Теперь скот выращивали в Южной Америке, на месте лесов. Но ковбоев там не было – стада пасли беспилотники.

Ковбои остались только здесь, в Штатах.

***

– Приветик, Трэвис! Не меня потерял?

Высокий статный мужчина в белом костюме, белой широкополой шляпе – но в таких же смешных штанах, как у всех – настороженно, недоверчиво пригляделся к нам, и шагнул навстречу:

– Хэнки? Краснобай?! Это и правда ты?! А это кто с тобой? Твой пацан? Как там тебя…

– Марти, – поспешил подсказать ковбою отец. – Марти, ну-ка поздоровайся с дядюшкой Трэвисом!

– Здравствуйте, сэр! – сказал я.

– Сэр? – улыбнулся ковбой. – «Босс» мне больше нравится! Ну а ты будешь Пацан. Ты ж не против?

Я ответил «Да, босс», вызвав его улыбку. «Большинство людей сами подскажут, как с ними обращаться», – учил отец… Так и этот ковбой: хочет, чтоб его звали боссом – пусть будет «босс»; да и «Пацан» звучало всё-таки лучше, чем «Малой» или «Мелкий».

Чтобы не мешать товарищам Трэвиса работать, мы отошли к рекламным щитам. Людей на трибунах почти не было, и от рядов пустых кресел рябило в глазах. Отец начал было трепаться о чём ни попадя, но Трэвис не стал ходить вокруг да около, а спросил его прямо:

– Значит, ты теперь работаешь на братьев Гарсиа?

– Не на них, Трэв, – возразил отец, почему-то покосившись в мою сторону. – Я работаю с ними. Я их партнёр.

– Знаешь, Хэнки… – протянул ковбой. – Мне всегда было интересно: может, лошадь тоже считает себя партнёром всадника? Я спрашивал нескольких – но они помалкивают. Может, потому что ответ очевиден, а? Но меня удивляет твоя смелость… или правильнее назвать её глупостью? Связавшись с Гарсиа, ты вот так спокойно заявляешься ко мне в Т-Икс, да ещё и надеешься на мою помощь? А вдруг я затаил на них обиду? Вдруг я решу отыграться на тебе?

Говоря всё это, он улыбался – но ответная улыбка моего отца почему-то показалась мне натянутой.

– Ну, Трэв… Ну ты же не серьёзно? Разве приехал бы я, если бы считал тебя злопамятным? Разве привёз бы с собой сына?

– И очень хорошо, что привёз, – кивнул ковбой.

– Но ведь ты обещал… Когда мы с тобой созванивались, ты ж сам сказал: «Прошлое – в прошлом»!

В ответ Трэвис только ухмыльнулся:

– А как иначе? Чтобы заманить Хороших Парней в ловушку, любой злодей поступил бы на моём месте именно так, – тут он подмигнул мне, и я понял, что всё это время он безжалостно разыгрывал отца.

Отец, видимо, тоже это понял.

– Да уж! – вытер он пот со лба. – Умеешь же ты пошутить, дружище… Именно это я в тебе и ценю!

Трэвис подошел к нему.

– Знаю, старый ты плут, – улыбнулся он. – Знаю, и склоняюсь к тому, чтоб принять предложение Гарсиа. Что до твоих выступлений – всё уже на мази. Но давай обговорим условия позже – а пока отпразднуем нашу встречу по-техасски, как и полагается в Штате Одинокой звезды: я приготовлю отличный стейк, а потом мы все посмотрим игру из моей ложи!

– Идёт! – улыбнулся отец в ответ. – Тогда с меня – выпивка!

***

Стейк, приготовленный Трэвисом, и впрямь оказался отличным – но куда сильней меня впечатлил вид.

Вип-ложа выдавалась вперёд и одновременно возвышалась над полем – так что игра, казалось, идёт прямо внизу, за панорамным окном. Она, правда, была скучная: «Тексанс» медленно теснили «Ягуаров» к зачётной зоне. Жаль, до плей-офф ещё далеко – я б лучше посмотрел, как здешние «быки» бодаются с нашими (у «Тексанс» эмблема – бычья голова, а у нас – бизон). В этом году местным пока ещё светило попасть в плей-офф – они шли на втором месте в своём дивизионе, отставая от «Титанов» всего очков на восемь.

Обстановка ложи была довольно простой: у дальней стены – мини-кухня и бар; по углам – кресла; у окна – низкий стол. Возле стола стоял кожаный диван, а напротив – ещё одно кресло, напоминавшее трон. Хозяйское.

Внутри к нам присоединились ещё двое ковбоев. Когда Трэвис представил их нам: «Спайк и Тормоз», – оба уважительно кивнули ему: «Босс». Лицо первого «украшал» вертикальный шрам, идущий снизу вверх, от челюсти к глазнице – этот шрам и в самом деле походил на шип. Но Тормоз совсем не выглядел медлительным: на поясе у него висел свёрнутый хлыст, и взгляд его тоже сёк хлыстом – хлёсткий, умный.

Оглядевшись, мы с отцом плюхнулись на диван. Ни Спайк, ни Тормоз не составили нам компанию. Они, видимо, были кем-то вроде телохранителей, потому что расселись по креслам в углах комнаты, откуда удобно было держать под наблюдением всю ложу и дверь – так подручные злодея всегда садятся в фильмах. Что до Трэвиса, он усугубил это впечатление – приготовив несколько стейков и накрыв нам, он упал в своё кресло и закинул ноги на стол. Теперь, чтобы сойти за злодея из недавнего боевика, ему не хватало только мопса в шипастом ошейнике.

Впрочем, кандидат на роль мопса присутствовал – им был мой отец. Увидев, как расселись Спайк с Тормозом, целеустремлённый, жизнерадостный Генри Фостер заметно сник, будто получил нагоняй от Железной Ти. Я внутренне возмутился: её боятся все, и это не стыдно… но испугаться каких-то ковбоев?! Такого я от отца не ожидал, и уж было хотел шепнуть ему «Ты чего?», но тут он, как фокусник, выудил из-за пазухи бутылку и протянул Трэвису:

– Угощайся!

– Ого! – оценил тот этикетку. – «Старый Эйб»! – и снял ноги со стола, чтоб вынуть бумажник.

Отец сразу же запротестовал:

–Что ты, брось… Для друга – бесплатно!

– Вот именно – для друга! – глаза ковбоя сузились. – Напомни-ка, разве не старина Эйб говаривал: «Кто не платит за виски – тот сопьётся»? Так что бери уже, – чуть мягче добавил он. – Сам ведь знаешь: мой дом – мои правила.

На это у отца возражений не нашлось, Мятые купюры сменили хозяина, и бутылка – тоже; Трэвис скрутил крышку, наполнил два стакана – и взглянул на меня.

– Эй, Пацан! Будешь?

– Брось, Трэв, он не пьёт, – отец почему-то забеспокоился.

– Не пьёт? Так пусть сам скажет!

– Благодарю, сэр… э-э-э, то есть «босс». Я… – что б такое сказать, чтобы не обидеть его отказом? – Я ещё маленький!

– Для виски – но не для жизни, – кивнул мне ковбой. – Учись, Хэнки! Твой сын не боится признать очевидное… в отличие от некоторых! – он подмигнул отцу, потом заинтересовался чем-то на донышке бутылки. – Говоришь, виски – твой? Фирменный? А почему на донышке – логотип «Джим Бим»? Может, объяснишь?

Меня проняло холодом – уж я-то знал, откуда там логотип. Но отец не растерялся – он был в своей стихии.

– Объясню охотно, – заговорил он тем доверительным тоном, каким обычно начинал разговор о «космических фантазиях». – Эта бутылка – в аренде. Помнишь скандал с нарушением рецептуры, когда Бимы продали бизнес «Конкордии»? Не помнишь? Ну конечно: дело сразу замяли… Я тебе толкую о другом. Понимаешь: когда крупный производитель лишается доверия простых ребят вроде нас с тобой, ему приходится как-то выкручиваться. Кому доверяют простые ребята? Только друг другу! Значит, надо обратиться к одному из них… хоть бы и ко мне, и позволить арендовать тару, чтобы качество моего напитка вновь вернуло доверие к старому бренду! Это они и сделали – боссы из «Конкордии». Уговорить меня оказалось непросто – но, как видишь…

Тут он умолк, предоставив собеседнику самому делать выводы.

Трэвис недоверчиво покачал головой.

А потом отхлебнул виски и рассмеялся.

– Ну, Хэнки… Ну ты даёшь! Даже если ты выдумал эту историю только что – она стоила тех нескольких баксов, которые я заплатил за твоё паршивое пойло… тем более, оно не такое уж паршивое! – он поднялся из-за стола, хищно потянулся и продолжил: – Ну, ладно. Оставьте нас, парни. Нет, не ты, Пацан – ты понадобишься!

Послушно кивнув: «Мы рядом, босс!», – двое его друзей-ковбоев вышли. Когда дверь за ними закрылась, Трэвис вразвалочку подошёл к отцу, который торопливо поднялся ему навстречу, распахнул объятия… но так и не обнял. А когда заговорил, меня бросило в дрожь:

– Кстати, Хэнки – что насчёт денег?

– Они скоро поступят, – отец словно стал ниже ростом.

– Скоро? А мне больше по нутру слово «сейчас», – улыбнулся Трэвис. – Я уже выговорил тебе площади, выделил время. Как сказал бы какой-нибудь технарь, «колёсики вертятся», но я выскажусь иначе: конь осёдлан, и револьвер заряжен, – он перестал улыбаться. – Давай плати, друг.

– Но, видишь ли, Трэв… Прямо сейчас мне нечем.

– Нечем? Ты обещал полмиллиона. По приезде. Сразу же.

– Да, да! – отец примирительно поднял руку. – Они у меня есть Трэв… Но ты понимаешь – они вложены! Да ты и сам знаешь – деньги должны работать… Я думал, мы с тобой сядем, хлебнём вискаря, и порешаем всё, как в былые времена, когда мужское слово и крепкое рукопожатие были гарантией исполнения любой сделки!