Андрей Лобов – К обоюдной выгоде (страница 6)

На экране застыли двое неулыбчивых толстяков. Один – тот, что повыше – кажется, был нетрезв; другой, с тонкими усиками, смотрел, как дядя Джим, который поубивал множество народу, но на вопросы об этом отшучивался: «Убивает пуля. Морпех – стреляет!» Оба были в мешковатых полосатых костюмах, и выглядели кем угодно, только не бизнесменами; оба показались мне опасными – о чём я сразу же сообщил отцу.

Тот только отмахнулся:

– Брось, сын. Они – добрейшие люди! Потомки ацтеков, соль земли!  Работяги, миллионеры, инвесторы. Альберто – большой любитель музыки; Мануэль увлекается пулевой стрельбой. Оба – как и мы – фанаты своей работы: отчаянно ищут новые рынки, и с нашей помощью…

– Погоди, пап! А что они выращивают? – перебил я, боясь услышать ответ.

– Да какая разница? – отец торопливо пожал плечами. – Кукурузу… или что там ещё растёт в Мексике? От нас всего-то требуется помочь им самую малость. И ты знаешь, я чую: нас ждёт знатный улов!

«Знатный улов!» Я только поморщился – очень уж знакома мне была эта фраза. Стоило отцу небрежно обронить её, как через несколько недель – максимум, через месяц – у семьи возникали знатные проблемы. То банк забирал «умные трактора» в счет процентов, то сгорала полностью наша автономная электрическая подстанция… А однажды вдруг бросил пить Кукурузный Эйб – почти на полгода, и это были худшие полгода в жизни нашего дома. В общем, ещё миг назад мне казалось, что мы едем в какое-то интересное место, где получится неплохо провести время, но после слов про улов стало ясно: мы едем искать новые проблемы для Фостеров.

А этого мне хотелось меньше всего на свете.

– Пап, давай-ка ты успокойся и расскажи мне толком, что за улов. Когда мы вернёмся, бабушка начнёт задавать вопросы, и я должен знать, что ей можно рассказывать, а что нет, – попытался я схитрить, но сегодня даже упоминание о Железной Ти не возымело на отца обычного действия.

– Будь спокоен и радостен, сын, – усмехнулся он. – Если бы я не доверял тебе – не взял бы с собой. Знаю, что ты умеешь хранить тайны. Так вот: мексиканцы уже вложились в проект. Позавчера от них поступил задаток. Полмиллиона.

– Полчего? – у меня даже челюсть отвисла, причём вбок.

– Полмиллиона. Долларов, сын! Ха-ха! – отец несколько раз ударил в клаксон и засиял, наслаждаясь произведённым эффектом. – Ну давай, скажи: «Я всегда знал, папа. Ты преуспеешь!».

«Да уж, – подумал я. – Ты уже преуспел – в проблемы влипать!» Ни одна реклама не стоит столько… уж во всяком случае, реклама в полупустых школьных аудиториях и церквях, где мы с отцом обычно выступали. Разве только он и впрямь вышел на новый уровень – но если оно так, почему тогда…

– Почему мы тогда едем на старом пикапе дедушки?

Отец слегка смутился – как я и ожидал.

– Ну, полмиллиона – это не кейс с деньгами. Это инвестиция, сын. Инвестиция с условием! Смотри: честные гасиендадо вложились в нас, чтобы мы обеспечили им выход на новый уровень. Но ведь невозможно вывести кого-то куда-то, чтобы самому не оказаться там! – мне вдруг подумалось: «Уж не на ходу ли он это сочиняет?» – Продвигая чужой товар, мы сами продвинемся! Хватит с нас трейлерных городков – мы с тобой созданы для большой сцены!

Вот как, значит! Техас, большая сцена, выход на новый уровень…

– Погоди, пап! – забеспокоился я. – Ты ведь не обещал этим мексиканцам… – но тут буря, словно по волшебству, отстала.

Мы достигли защитного периметра Хьюстона.

***

Вид, открывшийся нам, был не то, чтобы красив. Большой город – он всегда большой город; я их, разъезжая с отцом, повидал порядочно. Дедушка Эйб однажды высказался в подпитии: «Когда дома стали строить без окон – это не пошло архитектуре на пользу!» – и, глядя вокруг, тяжело было не согласиться с ним. Жилые кубы громоздились друг на друга, отличаясь лишь размером и иногда – расцветкой; выстраивались рядами вдоль узких улиц – никаких газонов, никаких веранд. Редкие прохожие спешили по делам – все поголовно в масках и плащах-пыльниках; зато в навигатор ломилась реклама отелей, хостелов, «чистых зон». Вдали, в пыльной дымке, проступали очертания небоскрёбов… но гораздо ближе высилось сооружение, которое, как я только что начал подозревать, являлось итоговой целью нашего путешествия.

Первой ассоциацией, конечно, был приземлившийся на город космический корабль – огромный, нелепый и грандиозный. Сплюснутый пончик, перевёрнутая салатница – инопланетяне, выстроившие его, наверняка были бы обжорами… если бы существовали. Жаль, что их нет – по крайней мере, в нашей галактике. Пара планет-заповедников, где однажды может возникнуть и развиться отличная от нас разумная жизнь – не в счёт; а до Андромеды лететь слишком далеко – даже на том новом двигателе, принцип работы которого пока держится в секрете. Вот будет здорово, если там, в Галактике Андромеды, живут разумные инопланетяне наподобе нас – вдруг они первыми изобретут межгалактический двигатель, и тогда обязательно прилетят с нами повоевать!

Я попытался представить этих инопланетян, но вместо них почему-то вспомнил отцовских мексиканцев – с круглыми лицами и жёсткими взглядами. Вспомнил – и обречённо вздохнул:

– Ты обещал им Родео-Арену!

– В точку, сын! Фостеры не мелочатся! Чем смелей ставка – тем крупней выигрыш! Но сегодня мы не станем полагаться на случай. На Арене нас ждёт проверенный друг – один из тех, кто благодаря мне преуспел в жизни, и будет рад встрече со мной! Да!

Я не знал, что на это сказать – «преуспевшие в жизни» друзья отца были излюбленной темой его рассказов, вот только в реальности почему-то не встречались – поэтому просто продолжил глазеть по сторонам. Поток машин был умеренным: к беспилотным фурам, так часто попадавшимся на подъезде к Хьюстону, добавились маленькие, юркие электромобили и доставкары. Потом нам встретился старый, длинный лимузин – его водитель отвлёкся от дороги, чтоб помахать нам. Потом над нами пронёсся «Бульдог» – полицейский дрон; потом движение застопорилось – но скоро возобновилось.

Чаша Арены впереди медленно росла.

***

Представьте себе огромный стадион для родео, рядом – бейсбольное поле и два футбольных (для нашего футбола, и отдельно – для соккера). Добавьте к этому конюшни, загоны для скота, кафе, рестораны, раздевалки, спортзалы, магазины, даже автосалон! Накройте всё это единой крышей с лучшей на свете системой атмосферной безопасности, позволяющей дышать безо всяких масок – и народ валом повалит внутрь, просто чтоб потусоваться, провести время, уж не говоря про любые соревнования – от проходных игр местных «Тексанс» до Большой Недели, когда, что ни день, проходят выставочные матчи, шоу, родео…

Ближе к Арене улицы чуть раздались вширь. Кое-где даже виднелась чахлая зелень – целые аллеи, – да и воздух явно стал почище, чем в пригороде. Реклама в навигаторе перестала быть навязчивой – как только мы очутились в инфополе Арены, местный чат-бот разогнал всех остальных и принялся вежливо, с достоинством предлагать нам варианты отдыха – от билетов на сегодняшний матч до абонемента на все мероприятия Большой Недели; и чем ближе мы подъезжали, тем меньше верилось в реальность происходящего. Я представил, как расскажу одноклассникам, где побывал: Бобби Уилсон в обморок упадёт от зависти – а когда очнётся, сразу в драку полезет. Интересно – у отца в школе были такие же друзья? Если так – неудивительно, что он её бросил!

– Как хоть зовут твоего друга? – спросил я у него.

– Трэвис.

– Он тут работает?

– Работает? – расхохотался отец. – Бери выше, Марти – он совладелец. Верно – ты увидишь его за работой… но это для души. Трэвис – он ковбой.

– Ого! – вырвалось у меня. Как раз в этот миг на одну из расходящихся от арены аллей выехала вереница… всадников! И кони, и их наездники были в масках. – Это они, ковбои?

– Нет, сын. Это – конная экскурсия, – ответил отец нехотя, потому что наверняка предвидел следующий вопрос. Я не замедлил его задать:

– А мне дадут прокатиться?

– Прокатиться… Этому-то Трэвис и учит – и лучше тебе не знать, сколько он берёт за урок! Помни: мы сюда приехали зарабатывать, а не тратиться, в том числе на бесполезные покатушки на лошадях… но, если ты будешь вести себя хорошо, я, так уж и быть, разрешу тебе посмотреть на на них поближе.

Поняв, что большего сейчас не добиться, я умолк. Миновав просторный стационарный сканер, мы въехали на стоянку C и припарковались; потом, привычно укрыв пикап чехлом, прошли внутрь комплекса сквозь ещё один скан-шлюз – уже для людей.

На выходе ждал сотрудник безопасности.

– Несёте с собой алкоголь, сэр?

– Это проблема? – удивился отец.

– Нет, сэр – пока вы не предложите его мальчику, – безопасник уже отвернулся, но у отца был ещё один вопрос:

– Не подскажете, как мне найти мистера Вильямса?

– Должен быть на арене – прямо, прямо и направо. Указатель с ковбоем на быке. Приятного отдыха.

– Мистер Вильямс – это и есть твой Трэвис? – спросил я, когда мы отошли.

– Ага.

– Чего от него ждать?

– Дельный вопрос! – отец хлопнул меня по спине. – Чего угодно – как от всех ковбоев. Держись с ними дружелюбно, но настороже. Считай, они те же русские.

– В смысле? – не понял я, пытаясь вообразить американцев русскими – которых вообще себе не представлял. Получалось так себе.