Андрей Ливадный – Взвод (страница 6)

– Они же не знали, что под прикрытием роя движутся корабли чужих! Никто не знал! Разрушение нескольких астероидов в непосредственной близости от Земли сопряжено с неизбежным риском! Невозможно точно прогнозировать размеры образующихся обломков, предсказать их траектории! Идеальный вариант – когда фрагменты небольшие, и они полностью сгорают в атмосфере!

– Знаю, – хмурясь, ответил Лозин.

– Я взял машину и поехал за город. Недалеко отсюда остановился в лесу, на проселке, вышел подышать.

Бледное лицо Херберта помрачнело от нахлынувших воспоминаний.

– У вас зимой темнеет рано. Но внезапно стало светло, как днем, даже деревья отбросили тени! Я очень испугался. Моя машина вдруг вспыхнула и взорвалась. О, Иван, это было ужасно! Повсюду снег, сугробы, а в небе огонь, словно воздух вспыхнул от горизонта до горизонта!

Джон судорожно сглотнул, умолк, затем нервно переключился между изображениями.

– Три месяца прошло, – бормотал он, – Я пытался понять те события. Вы знаете, что в начале прошлого века над территорией России произошла катастрофа, связанная с падением тунгусского метеорита?

– Ну да, слышал, – ответил Лозин.

Настя тоже кивнула.

– Так вот, ученые разгадали тайну его падения! – сообщил Джон. – Еще в колледже я увлекался разными загадочными явлениями, в том числе и тайной Малой Тунгуски.

– Разве между событиями есть связь? – усомнился Иван.

– О, в теории, да! – закивал Херберт. – От Тунгусского метеорита не нашли ни одного значительного обломка, но разрушения, причиненные его падением, оказались чудовищны, а аномалии, порожденные катастрофой, охватили половину земного шара и проявляли себя в течение многих дней с момента события!

– И с чем это связано? – Иван честно пытался следовать предложенной Хербертом логике.

– Речь идет о так называемом «рикошете», совмещенном с эффектом электроразрядного взрыва! – пояснил Херберт. – Нужно представить, что космическое тело входит в атмосферу Земли по касательной траектории! – воскликнул он. – В этом случае происходит его нагрев, замедляется скорость, и одновременно образуются сверхвысокие электрические потенциалы, что приводит к возникновению гигантского электрического «пробоя» между астероидом и поверхностью Земли! – он искоса взглянул на Ивана: – Я плохо объясняю, да?

– Продолжай. Боеголовки достигли целей?

– Нет! Астероиды внезапно повернули к Земле! Они вошли в атмосферу по касательной траектории, которая проходила над территориями обеих Америк, а затем над Восточной Сибирью, Монголией, Китаем… Я не владею полными данными, могу лишь предположить, что отдельные астероиды управлялись, но… как это сказать… грубо, неточно.

– Но ведь это и не нужно, так?

– О, да! – удрученно кивнул Херберт. – Они снижались, раскалялись, и вскоре начались многочисленные электроразрядные пробои! Их сопровождали тепловые и ударные волны! – он замолчал, затем запальчиво добавил: – Иван, ты не глупый человек, и должен понимать: курс скопления астероидов, появившихся из глубокого космоса, не случайно пересекался с земной орбитой! Чужие знали о нас! Они планировали вторжение! Старт ракет лишь немного ускорил события, и указал им материк, откуда началось противодействие!

Он замолчал, глядя в одну точку, затем вновь воскликнул, плохо владея собой:

– Три месяца! Я много-много размышлял. Взгляни на мои расчеты! – в объеме голографического монитора каскадом развернулись графики, уравнения, формулы.

– В чем суть, Джон? Только коротко… – Лозин чувствовал, как возвращается слабость, озноб, а каждая новая фраза вгрызается болью, грозит скомкать рассудок…

– Касательные траектории, – Херберт мучительно подбирал слова – Рикошет. Как камень от воды, если правильно бросить! Ты меня понимаешь?! Чужие хотели уничтожить только нашу техносферу и заранее рассчитали каждый курс! Астероиды, раскаляясь на большой высоте, провоцировали электроразрядные пробои и взрывались в стратосфере, как тунгусский метеорит!

– Ты успокойся.

– Моя страна погибла! – Херберт отвернулся, горестно замолчал, но не выдержал наступившей тишины: – Каждый многоканальный электроразрядный пробой причиняет огромные разрушения! – воскликнул он. – Происходят чудовищные выбросы энергии! Возникают мощнейшие импульсные магнитные поля! Вихревые токи взрывают аппаратуру, плавят металлоконструкции! Мгновенная ударная ионизация атмосферы вызывает шквалы из молний! Участки земной коры перемагничивает, – ты наверняка видел, как ведет себя компас!

– Джон, ну, успокойся, не психуй, – Настя подала ему воды.

Херберт сделал несколько судорожных глотков.

– Кроме Альянса еще кто-то пытался ответить на удар? – спросил Иван.

– Китай, – отдышавшись, ответил Херберт.

– Ты как это узнал?

– Когда я пришел в себя после первой волны взрывов, то в первую очередь попытался связаться с НАСА. Мой нанокомп имеет дополнительную защиту, и потому не пострадал. Последнее принятое им сообщение, исходило из Хьюстона. Там прямо говорилось, что от астероидов, перед их входом в атмосферу отделилось около сотни объектов, классифицированных как космические корабли неизвестной цивилизации!

Я попытался проверить информацию. Некоторые спутники к тому моменту еще не сошли с орбит. У меня были коды доступа к одному из них. Я видел землю из космоса! Недолго, со сбоями, но этого хватило! Над Китаем расползалось множество «ядерных грибов», – он показал записанный стоп-кадр. – Думаю, что там при попытке запуска взорвались ракеты класса «земля-космос». Менее всего, по моим сведениям, пострадала Африка. Но не обольщайся, Иван. Катастрофа постигла весь земной шар, просто одним регионам досталось больше, другим меньше, но наша цивилизация уничтожена! – Херберт выдохся, умолк.

Настя встала, что-то сказала ему на английском, обернулась к Ивану:

– Думаю, нам стоит прерваться. Нужно хотя бы поесть.

Лозин машинально кивнул, хотя его мысли были сейчас далеки от таких потребностей, как голод или сон.

После нехитрого обеда, разговор на прерванную тему возобновился.

– Есть предположение, что мы сами привлекли внимание чужих к Солнечной системе, – сказала Настя, убирая посуду.

Иван, все это время пребывавший в плену мрачных размышлений, удивленно вскинул взгляд.

– Чем же? – скептически спросил он. – Своей возней в песочнице? Освоением ближнего космоса? Радиосигналами? – Лозин покачал головой. – Вряд ли.

– Пускай Джон тебе объяснит.

– Ну? – Лозин хмуро взглянул на Херберта.

– Да… Я попробую, – он вновь активировал свой нанокомп. – Вот, взгляни, – в объеме экрана появилось изображение двух примитивных космических аппаратов. – Это самые удаленные рукотворные объекты во Вселенной – «Вояджер-1» и «Вояджер-2», – пояснил Херберт. – Они начали свое путешествие с интервалом в шестнадцать дней. Двадцатого августа и пятого сентября 1977 года две ракеты «Титан» вывели космические зонды в открытый космос.

Начало космической эры давно стало достоянием истории. Иван не преуменьшал значения той эпохи, но программа подготовки к первому межзвездному перелету делала упор на современные практические знания. Подробно историю стартов почти вековой давности Лозин не изучал.

Заметив его недоумение, Джон пояснил:

– К двухтысячному году скорость «Вояджера-1» превысила семнадцать километров в секунду. Он удалился от Земли на десять миллиардов километров и продолжал разгон, используя сохраненный благодаря гравитационным маневрам запас топлива, которого хватило до две тысячи двадцатого года, когда связь с обоими «Вояджерами» была окончательно утрачена, – они покинули границы Солнечной системы.

– Хорошо, это я понял, – кивнул Лозин. – Но, какую информацию о человечестве могут дать примитивные автоматические зонды, даже если один из них и обнаружили Чужие?

– А вот тут ты ошибаешься, – ответил Херберт. То была… как это сказать?.. Эра романтизма! Люди той эпохи верили в «братьев по разуму» и это стало их роковым заблуждением. Иные цивилизации по определению должны быть экспансивны: как и мы, они станут осваивать космос, стремиться к захвату новых жизненных пространств, ресурсов, ну а наши этические ценности могут не совпадать в корне…

– Короче, Джон?

– Да, я отвлекся… – Херберт вернулся взглядом к изображению и пояснил: – Ты прав. Оба «Вояджера» примитивны с точки зрения современных технологий. Они предназначались для съемки Юпитера и Сатурна, однако их миссия на этом не исчерпывалась. Ученые семидесятых годов прошлого века предусмотрели все, вплоть до возможного контакта с иной расой: на борту станций разместили золотые пластины с записанными на них данными.

– Какого рода?

– Звуки Земли, – шум воды и крики животных, музыка – от Баха и Моцарта до Чака Берри, приветствие Джимми Картера… ну и приличный объем научной информации. Никто, конечно, не рассчитывал всерьез, что одна из станций попадет в руки иной цивилизации. Путешествие «Вояджеров» рассматривалось как «вечный полет», сравнимый с присущей тому времени наивной мечтой о контакте с «братьями по разуму».

– Значит, слили информацию о человечестве и Солнечной системе на золотой диск и отправили в космос? – Иван лишь покачал головой, выражая свое отношение к такой «романтике». – А твои «ученые семидесятых» вообще о чем-нибудь думали, Джон?

– Я не знаю. Никто не предполагал…