Андрей Левин – Божественная комедия, Простыми словами (страница 9)
Другой беглец врезался в дерево рядом с Данте и Вергилием.
От удара ветви сломались, и дерево застонало от боли.
Данте услышал, как дерево жалуется на судьбу и на человека, который разрушил его ветви своим отчаянным бегством.
Этот лес был полон страдания.
Здесь жили души тех, кто поднял руку на самого себя и разрушил собственную жизнь.
И, оставив позади этот мрачный лес, Данте и Вергилий направились дальше – к следующему поясу седьмого круга ада.
Песнь четырнадцатая
Оставив позади мрачный лес самоубийц, Данте и Вергилий вышли на границу следующего пояса седьмого круга.
Перед ними открылась огромная пустыня.
Но это была не обычная пустыня. Земля здесь была покрыта раскалённым песком, и нигде не росло ни травинки.
А с неба медленно падал дождь… из огня.
Огненные искры опускались на песок, словно снег, только вместо холода они приносили жгучую боль.
На этой равнине находились души тех, кто при жизни поднял руку против Бога.
Данте увидел множество мучающихся людей.
Одни лежали на раскалённом песке лицом вверх. Другие сидели, согнувшись от боли. Третьи непрерывно бегали по кругу, пытаясь избежать падающего огня.
Но огненный дождь настигал их повсюду.
Среди этих душ Данте заметил одного человека.
Он лежал на песке неподвижно, словно не боялся ни огня, ни наказания.
– Кто этот человек? – спросил Данте.
Вергилий ответил:
– Это Капаней. Один из царей, которые когда-то осаждали Фивы.
Капаней был известен своей гордыней. Даже перед лицом божественного наказания он не хотел смириться.
Когда Данте посмотрел на него, Капаней крикнул:
– Каким я был при жизни, таким остаюсь и теперь! Пусть небеса метают в меня молнии – я не склоню головы!
Вергилий строго сказал:
– Именно твоя гордыня и есть твоё наказание.
После этого они продолжили путь, стараясь не ступать на раскалённый песок.
Они шли вдоль узкого каменного ручья.
Вода в нём текла через огненную пустыню и гасила падающие искры.
Данте удивился этому.
– Откуда берётся эта река? – спросил он.
Тогда Вергилий рассказал ему древнюю историю.
Он поведал о таинственной горе на острове Крит. Внутри этой горы стоит огромная статуя – древний человек.
Его голова сделана из золота, грудь из серебра, тело из меди, а ноги из железа и глины.
Но всё его тело покрыто трещинами.
Из этих трещин текут слёзы.
И эти слёзы собираются в подземные реки ада – Ахерон, Стикс и Флегетон.
Именно из этих слёз и рождаются все адские воды.
Данте слушал этот рассказ, пока они шли вдоль ручья.
– Теперь нам нужно двигаться дальше, – сказал Вергилий.
Они продолжили путь по каменному краю ручья, который защищал их от огненного дождя.
Впереди их ждали новые и ещё более страшные глубины ада.
Песнь пятнадцатая
Данте и Вергилий продолжали идти по каменной дорожке вдоль ручья, который защищал их от огненного дождя.
Над водой поднимался густой пар. Благодаря ему огненные искры не достигали их пути.
По другую сторону каменного края простиралась раскалённая пустыня.
По ней бродили души, обречённые на вечное странствие под дождём огня.
Они шли бесконечно, не имея права остановиться.
Когда путники приблизились, некоторые из этих душ стали внимательно всматриваться в Данте.
Один из них вдруг вскрикнул от удивления и схватил Данте за край одежды.
Данте взглянул на его лицо – обожжённое огнём, но всё ещё узнаваемое.
– Сэр Брунетто? – удивлённо сказал Данте.
Это был Брунетто Латини – учёный и наставник, который когда-то многому научил Данте.
Брунетто тоже был рад увидеть своего ученика.
– Сын мой, – сказал он, – как ты оказался здесь, в этом мрачном царстве?
Данте рассказал, что заблудился в жизни и теперь идёт через ад, чтобы найти путь к спасению.
Брунетто внимательно слушал его.
– Следуй своей звезде, – сказал он. – Если ты не свернёшь с пути, тебя ждёт великая слава.
Но затем его голос стал печальнее.
Он рассказал Данте о людях Флоренции.
– Твой народ завистлив, горд и жаден. Они не поймут тебя и будут против тебя.
Он словно предвидел, что Данте однажды будет изгнан из родного города.
Данте слушал его с уважением и печалью.
– Всё, чему вы меня учили, – сказал он, – навсегда останется в моей памяти.
Брунетто кивнул.