Андрей Леонидов – Кузовков – русский Кейнс. Оборванный взлёт. (страница 6)
Воспользовавшись смутой в Московском государстве, Речь Посполитая прибрала к рукам Смоленск и малые удельные княжества вокруг Курска. Алексей Михайлович продолжил политику по отвоеванию этих земель, на что требовались деньги. С другой стороны, в этих княжествах ходила серебряная и медная монеты. Ефимок – русское название чешской (богемской) монеты иоахимсталер (или просто талер), имевшей хождение по всей Германской империи немецкой нации (II Рейх). Вес ефимка (талера) изначально составлял 32 грамма, но потом был понижен до 28 грамма. Ефимки использовались купцами для внешней и оптовой торговли.
Для унификации обращения приняли решение чеканки новой монеты, приближенной к европейскому образцу. Серебряная копейка в то время имела вес уже 0.44 грамма и рубль копейками составлял 44 грамма. Алексей Михайлович в качестве стандарта рубля назначил монету весом в 28 грамма.
В 1654 году царь распорядился из накопленных в казне талеров отчеканить рубли. Рубль оказался неполноценной монетой с принудительным курсом. Государственная выкупная цена талера (на покупку которых была установлена государственная монополия) составляла 50 копеек, так что перечеканка талера в рубль вдвое повышала его ценность.
В 1655 году талеры стали просто надчеканивать двумя штемпелями – с одной стороны, прямоугольным с датой «1655» и, с другой, круглым штемпелем копейки. Такая монета получила название «Ефимок с признаком». Надчеканивали и разрубленные пополам полтинники (полуефимки) и разрубленные на четыре части полуполтинники.
Осенью 1655 года было решено начать выпуск копеек из медной проволоки, по оформлению и технике чеканки идентичных серебряным. Первоначально население принимало медные копейки, но скоро обращение было наводнено ими. Одновременно недооцененные серебряные копейки стали припрятываться и уходить в клады. Вскоре медные копейки стали выпускать пять монетных дворов: два московских – Старый и Новый, а также дворы в Новгороде, Пскове и Кукейносе. Неумеренный выпуск медных копеек привел к потере их ценности. В 1658-1659 годах собирание налогов и пошлин было велено производить серебром, а выплаты из казны – медными монетами, так как серебряные копейки перечеканивали в рубли. К 1662 году за серебряную копейку давали уже 15 медных.
Обесценение медных копеек вызвало расстройство денежного обращения, дороговизну и голод. Крестьяне отказывались продавать зерно за медь, а купцы – товары. Несмотря на царский указ, все товары резко вздорожали.
Налоги (силой) продолжали собирать серебром, а жалованье раздавалось медью, причем, по заниженному курсу. Народ возмущался и требовал прекратить безобразия.
25 июля 1662 на Лубянке появились листы с обвинениями в мздоимстве и тайных сношениях с Речью Посполитой в адрес князя И.Д. Милославского, нескольких членов Боярской думы и богатого купца Василия Шорина, собиравшего «пятую деньгу» во всем государстве.
Толпа возбудилась, напала и разгромила дом Шорина. Несколько тысяч человек отправились к царю Алексею Михайловичу, находившемуся в своем загородном дворце в селе Коломенском. Застигнутый врасплох царь принял челобитную (с требованием снижения цен и налогов и наказания виновных) и дал слово расследовать дело. Успокоившаяся людская масса повернула обратно.
Однако навстречу из Москвы двигалась ещё одна многотысячная толпа, настроенная более решительно. Мелкие торговцы, мясники, хлебники, пирожники, деревенские люди вновь окружили дворец Алексея Михайловича и в этот раз стали требовать выдать им изменников на расправу, угрожая «буде он добром им тех бояр не отдаст, и они у него учнут имать сами, по своему обычаю».
К этому времени в Коломенском уже появились стрельцы и солдаты, отправленные боярами на выручку. После отказа разойтись был отдан приказ применить силу. Безоружную толпу загнали в реку, до тысячи человек было убито и потоплено в Москве-реке. Несколько тысяч арестовано и после следствия сослано. Около 150 человек было повешено.
Всех грамотных москвичей заставили дать образцы своего почерка, чтобы сличить их с «воровскими листами», послужившими сигналом для возмущения. Однако зачинщиков так и не нашли.
Народные волнения были и в других городах, в том числе в Новгороде и Пскове.
Примерно через год чеканка медных копеек была прекращена, денежные дворы «медного дела» закрыты и возобновилась чеканка серебряных копеек. Медные монеты были изъяты из обращения – в течение месяца после отмены реформы казна выкупала медные копейки по курсу 100 медных копеек за 1 серебряную.
Основных причин «медного бунта» две: (1) неумеренный выпуск медных монет и (2) отказ самого государства признать свои же монеты законным средством платежа налогов. Ну и вытекающая из первой причины политика твердых цен, не признание своей вины за инфляцию.
Тем не менее, рубль царя Алексея Михайловича стал первой рублёвой монетой в России. Оптовая торговля получила облегченную базу для расчетов.
Можно отметить, что правительство Петра I через тридцать лет действовало значительно более осторожно и последовательно, и провело успешную реформу по переводу мелких расчетов на медную монету.]
В 1915 царское правительство начало вести политику «твердых цен». В твердых ценах были заинтересованы прежде всего армейские интенданты, а, следовательно, и генерал-губернаторы. Страдая от голода и непрерывного роста цен, приписывая их злонамеренной спекуляции отдельных лиц и групп, трудящееся население городов поддержало требование твердых цен на все товары и в особенности на продовольствие.
Твердые цены, однако, только способствовали обострению отношений между городом и деревней. Город требовал твердых цен на хлеб и его реквизиции, а крестьяне в такой реквизиции (или «покупке» по ценам, отставшим от общего уровня цен) видели посягательство на полученное трудовым потом достояние.
Переложив с себя ответственность за увеличение цен на спекулянтов и рабочих, государственная и либеральная пресса вела широкую агитацию против рабочих, клеймя их за неслыханные требования, и находила благодатный отклик среди широкой обывательской массы и крестьян.
Вместе с тем государство и местные самоуправления были вынуждены, хотя и с запозданием, начать повышать оплату труда чиновников и служащих, а также увеличивать все остальные свои бюджетные расходы.
Благодаря займам, заменившим налоги, потребление богатых слоёв только возросло. Военные заказы выплескивали на рынок новые деньги, которые разливались по экономической системе. Многие слои активно занялись спекуляцией.
В то время как страна смогла выставить многомиллионную армию, народное хозяйство оказалось бессильным вооружить и обеспечить армию всем необходимым.
«После отставки царя в интересах революции, народного хозяйства и малоимущих классов демократия должна положить конец той финансовой политике, которую вело правительство царя и которую намерены продолжать русский либерализм… Демократия должна указать новые источники для финансирования государства, которые дали бы возможность государству покрывать расходы без разрушения народного хозяйства и без закабаления малоимущих классов.» (с. 14)
И единственным таким источником является чрезвычайный налог.
Он подчеркивает, что финансовая история 15-го, 16-го и 17-го столетий как западноевропейских государств, так и России изобилуют чрезвычайными сборами на военные нужды то в виде «десятины», то в виде «пятой», «пятнадцатой» или «двадцатой» деньги.
Эти сборы были прямыми налогами, возбуждающими вопрос о разверстке налогового бремени и, как только кредит позволил буржуазии «перелагать бремя на будущие поколения», такие сборы поспешили заменить займами.
«Похороненные чрезвычайные сборы были восстановлены в Англии, которая, начиная с Крымской войны, значительную часть своих военных расходов покрывала за счет временного повышения подоходного налога.» (с. 14)
История Средних веков демонстрирует немало примеров использования чрезвычайных сборов, хотя они и не назывались налогами.
Царское и временное правительства могли бы остановить разрушение денежной системы России, но для этого они должны были бы использовать чрезвычайный подоходно-поимущественный налог с имущих классов, да и вообще трансформировать налоговую систему, или … перейти к эмиссионному хозяйству II типа.
Германия в 1913 провела чрезвычайный подоходно-поимущественный налог на военные нужды.
Чрезвычайные налоги прежнего времени часто представляли собой именно комбинацию обложения доходов и имуществ. Кузовков подчеркивает, что «в условиях, когда обычная [для Российской империи] налоговая нагрузка ложится именно на неимущие классы, чрезвычайный налог может быть взят только с крупных и очень крупных капиталов, причем «в отдельных случаях на суммы, превышающие их годичный чистый доход». (с. 15)
Иногда часть имущества не дает дохода (незастроенные земли в городах, парки, дворцы, запущенные именья с лесными угодьями, используемые лишь для охоты и т.д.), хотя его обладатели являются крупными собственниками и должны участвовать в покрытии чрезвычайных государственных расходов.
Обладатели фундированных доходов – доходов, не связанных с текущей трудовой деятельностью, получаемых из постоянно действующих источников, таких как недвижимость, ценные бумаги, – также должны принять участие в обложении.