Андрей Леонидов – Кузовков – русский Кейнс. Оборванный взлёт. (страница 4)
«Человек только тогда может много и хорошо работать и своим трудом создавать богатства, когда он здоров, когда он сыт и когда вооружен необходимыми знаниями. А весь народ только тогда может быть богатым, когда его трудящиеся классы здоровы и не голодают, когда среди них распространены грамотность и образование.» (с. 8)
При этом Кузовков подчеркивает, что «налоги должны быть легче для больных, безработных и для лиц, обремененных большой семьёй. Кто воспитывает детей и содержит престарелых и больных, тот и без того несет тяжёлую ношу и служит обществу – таким плательщикам государство должно делать скидку или совсем не брать налога с них». При этом «тяжело содержать лишнего едока или нести расходы по лечению лишь тем, кто имеет небольшой доход». (с. 11)
Раскрываются особенности пропорциональной, прогрессивной и обратно-прогрессивной (регрессивной) систем налогообложения. Англия построила свою систему налогообложения, в целом, на прогрессивном принципе обложения доходов – большие доходы облагались пропорционально большими ставками. Отсталость Российской империи заключалась ещё и в том, налоговая система в ней была жестко регрессивной, подушной.
А самыми регрессивными были косвенные [акцизные] налоги с оборота. Казна назначала наценку на водку, сахар, табак, спички, соль, керосин, хлеб и ряд других товаров. Кузовков выступал за отмену косвенных налогов и за переход к прогрессивному подоходному налогу с исключением обложения минимальных доходов, а также к налогу на наследство. Из акцизных он предлагал оставить только налог на роскошь, товары элитного потребления.
«Налог платит производитель или торговец, но затем они повышают цену товаров и с лихвой возвращают себе то, что заплатили». (с.12)
«Один германский ученый, который пользуется большой известностью среди всех буржуазных ученых, вычислил, какую часть доходов косвенные налоги берут с богатых и какую – у бедных. Оказалось, что налог на водку почти в двести раз легче для капиталистов, чем для трудящихся с доходом 400 или 500 рублей [в год]». То же самое с налогами на табак, чай, спички, керосин, соль, хлеб. Получается, что «даже буржуазная наука, которая чаще старается скрыть то, что есть, признаёт, что косвенные налоги облагают малоимущих во много раз больше, чем богатых». (с. 15)
Только налог [акциз] на водку до войны давал 700 миллионов рублей. Это больше трети от собственно государственных расходов в 2 млрд. рублей и больше четверти от налогов и местных сборов в 2,5 млрд. (с. 14)
Кузовков делает заключение, что «налоги на беднейшее население не только несправедливы; они, кроме того, не выгодны для всего народа и для государства». (с.8)
Косвенное или фиктивно-прямое обложение раскладывалось на всех подушно согласно величине их потребления.
[Справедлива ли была податная система России? Средневековое русское «тягло» было изначально «посошным» (с сохи), а затем «подворным». Позже оно было заменено «подушной» «податью», а затем вообще спрятано в косвенные налоги (фактические акцизы). Во всех случаях средневековая система была недальновидна и не справедлива. Она облагала расходы, а не доходы. Правда даже буржуазная Англия далеко не сразу стала страной подоходного обложения.
Если податная система устарела, то механическое повышение ставок невозможно, так как упирается в порог налогооблагаемой базы. Если же (во время войны) одни получают дополнительный доход в виде военных заказов, а другие – сокращение уровня жизни из-за отсутствия средств и сокращения потребления (Богатые богатеют, а бедные – беднеют), то в общем-то нечего удивляться, что недовольство простого народа росло и он от роптания стал переходить к протестам.]
Рекомендация Дмитрия Васильевича была однозначна: «Учредительное собрание должно установить, чтобы в государстве существовали только прямые налоги, чтобы каждому было видно, сколько платит он, а сколько другие, чтобы трудящиеся классы могли ясно видеть, сколько налогов падает на них, а сколько на капиталистов, а косвенные налоги допустимы только на роскошь, на то, чем пользуются самые богатые люди. Только тогда демократия может добиться, чтобы тяжесть государственных расходов была правильно разверстана: чтобы мелкие доходы не облагались совсем, чтобы многодетные были легче обложены, чем бессемейные, чтобы налоги были прогрессивные». (с.15)
[Страна не может стать богатой, пока одни богатеют за счет обнищания других. И несмотря на то, что сейчас завершилась первая четверть 21 века, в России социальные отчисления (а это тоже форма негласного налога) по виду пропорциональны, а по факту – регрессивны. Да и вообще налоговая система России не так далеко ушла от налоговой системы царской России – она тоже чаще облагает обороты, а не доходы.
С главным же выводом Кузовкова трудно не согласиться: «Большие доходы должны облагаться большими [процентными] налогами!»
Если какой-либо предприниматель, или промышленник, или чиновник получает большие доходы, то государство, обеспечив ему благоприятные условия для таких сверхдоходов, имеет все основания и возможность брать пропорционально большие прогрессивные налоги. У него всё равно остаётся значительно больше.
Кто-то может заявить, что он продаёт нефть и ему нужны трубы, а не народ. Но наша одна восьмая часть света, в недрах которой находятся минеральные и топливные богатства, завоеваны кровью и потом, хозяйственной смёткой народа. И принадлежат они всей нации. По праву и по Закону.
Какой-нибудь либеральный экономист может заявить, что всё равно все налоги рано или поздно перекладываются на весь народ и потому якобы регрессивная система в конечном итоге ничем не хуже прогрессивной, особенно если первая спрятана под неявными акцизными наценками.
Ну да, бедный всегда должен отдавать большую долю того, что получает, чем богатый, ведь богатый может сбежать и лишить хлеба бедных. А еще бедный всегда должен быть готов отдать за Родину свою жизнь. И их, самое главное, много. С бедного по нитке – богатому рубашка.]
3. Чрезвычайный подоходно-поимущественный налог
В брошюре [2], изданной в том же 1917, Кузовков выступает за чрезвычайный подоходно-поимущественный налог, если уж буржуазная демократия приняла решение продолжать Великую войну для финансирования военных расходов.
При этом следует отметить, что по времени, это была первая брошюра, так как цитированная ранее была обращением к Учредительному собранию и издана, вероятней всего, в конце лета или даже в начале осени 1917. Данная же брошюра была издана в июне 1917, но сам доклад состоялся раньше, так как в его заключительной части упоминается как действующий кабинет Милюкова-Гучкова – первого временного правительства, – который ушел в отставку 3 (по новому стилю 17) мая. Это издание доклада комиссии финансовой политики в Московском совете рабочих депутатов и его можно назвать «апрельскими тезисами» Кузовкова Дмитрия Васильевича.
Второй данная брошюра представляется лишь потому, чтобы обеспечить постепенность «восхождения от простого к сложному», т.к. теоретически она значительно более развернута и серьезна.
([Данный отрывок перенесен из 3 главы книги «Основные моменты…» [3] как информационное дополнение. Сама же глава, как частично дублирующая, была оттуда полностью исключена.]
Она отражает попытку более радикальной части Советов заменить работу печатного станка введением чрезвычайных налогов.
Первый Всероссийский Съезд Советов, прошедший в июне 1917, руководимый ещё меньшевиками и эсерами, принял следующую резолюцию по финансовой политике:
«Съезд считает, что временное правительство должно неотложно провести ряд реформ по преобразованию налогового строя и ряд мероприятий, клонящихся к прекращению дальнейших выпусков бумажных денег.
Что опубликованные мероприятия временного правительства изменению подоходного налога и налога на военную прибыль являются лишь первым шагом в деле переустройства налоговой системы.
Что в ближайшую очередь должен быть проведен в жизнь высокий единовременный поимущественный налог, который должен явится важнейшим источником покрытия чрезвычайных расходов государства.
Что настал момент, когда в отношении добровольного займа должны быть применены решительные меры принудительного размещения.
Что если в ближайшее время выяснится, что заём свободы всё же не достигает поставленной цели, то временное правительство должно прибегнуть к принудительному займу.»
Однако временное правительство, сидевшее между двумя стульями, было неспособно и не хотело затрагивать интересы буржуазно-помещичьих классов.
Кроме того, даже и руководители Советов того времени приняли требование чрезвычайных налогов скрепя сердце, лишь под давлением своего более левого меньшинства.
В таких условиях выдвинутая финансовая программа осталась лишь декоративным украшением резолюции съезда.
«Эмиссионный метод покрытия военных расходов прошёл через ряд последовательных звеньев: (1) твердые цены на хлеб; (2) отказ зажиточного крестьянства и помещиков продавать по этим ценам; (3) голод в городах при изобилии хлеба в стране; (4) хвосты [очередей] и (5) карточная система распределения. Эмиссия была одним из факторов, расшатавших старую политическую систему и давших непосредственный толчок к революции.» (с. 81)