Андрей Ларин – Ветви пустоты (страница 5)

   Место куда она меня привела было пустыней. Да, это была большая зала с  круглым столом посередине и пятью расставленными вокруг него стульями из красного дерева, с открытыми окнами и развевающимися от сквозняка малиновыми шторами, с гигантским черным диваном, чья спинка упиралась в потолок, но все же это была бесконечная пустыня с почти белым песком, с выжженными редкими клочками какой-то травы и невыносимым адским огнем солнца, другого солнца, которое было физически ощутимо, как кипящая вода. Это было как две реальности наложенные друг на друга или вернее проникающие друг в друга и становящиеся единым. В голове бурлило и все смешалось, гул увеличился, я слышал его, как рев водопада, как вой вьюги, как рычание сотни львов. Скинув одежды, мы прижались друг к другу беззащитными белыми телами. Она обвила мою шею пальцам и поднявшись на цыпочки поцеловала. Поцелуй был чарующе дурманящем. У меня в голове промелькнули какие-то пугающие образы. Она что-то отделила от себя и передала мне. По вкусу это было похоже на острую вишню, на что-то очень опасное. На мгновение закрыв глаза мне показалось, что я нахожусь в пустоте. Что-то кровавое и смертельное теперь было во мне, я был заражен этим, я чувствовал, что погибаю. Спустя мгновение это нечто заполонило собой всю глотку и мне ничего больше не оставалось как его проглотить. После этого невыносимо закружилась голова. Сильными руками она увлекла меня вниз на раскаленный песок, который стал казаться подо мной почему-то обжигающе ледяным. Мелькания, множество пульсаций поглотили нас в своей круговерти, с каждым мгновением становясь все сильнее и быстрее. Я смотрел на нее и видел, как одно женское лицо сменяется другим, как ее тело становится то крупным с налитыми грудями, то усыхает, а то вновь принимает прежние формы. В глазах было голубое свечение. Ее звали Ава, Ава Турхен. Ее меняющиеся гримасы завораживали и мне стало казаться, что им не будет конца. Это длилось до тех пор, пока я под ее мускулистыми крутыми бедрами не потерял сознание. Впав в беспамятство, я видимо долго провалялся в этой квартире и очнувшись увидел себя на том самом памятном черном диване с непомерно высокой спинкой, укутанным одной из штор с недельной щетиной на впалых щеках. Комната была теперь обычной, только на полу в нескольких местах белели пятна песка, напоминая о прошедшем. На кухне, примыкавшей к этой зале, в углу стояла корзина, полная яблок и еще каких-то неизвестных мне фруктов. Я с жадностью съел наверно с десяток и того и другого и насытившись понял какие во мне произошли перемены. Гул в голове сменился осмысленной речью, вкрадчиво и медленно шепчущей мне один и тот же стих. Но как только я обратился к нему, он ответил, и я понял, что могу общаться с ним как с каким-нибудь сторонним человеком и это точно не были мои собственные мысли.

   Через несколько дней я полностью перебрался от тетушки сюда. Со мной произошло еще одно изменение, что потом не оставляло почти два года, это ужасно ненасытная похоть, страсть захватывать и обладать. В этот же день все и началось. Я всегда знал что нравлюсь женщинам, но я был робок с ними и особо не стремился к их обществу, которое казалось мне обременительным и скучным. Теперь же, что-то животное поселилось во мне, что влекло и заставляло овладевать ими. Я стал ходить по улицам города в поисках самых красивых женщин. Каждый день я приводил в эту квартиру с не запирающейся дверью новых своих почитательниц и соединялся с ними, после чего они становились полностью мне покорны. Иногда в день их было несколько, и тогда квартира вновь превращалась в пустыню. Все они на следующий день рожали от меня камни и приносили их вместе со своими отсеченными мизинцами на левых руках в знак преданности и полного послушания. В дверях их встречала улыбающиеся Ава и принимала все это. А потом они исчезали, растворяясь в воздухе и становились моими тенями. А на следующий день я вновь, как и прежде искал новую красивую плоть. Это продолжалось около года, моя армия множилась и крепла. И вот как я понял, на что она была способна. Однажды возвращаясь поздно с учебы, меня в подворотне обступила толпа гопников с обычными своими претензиями на мои деньги и вещи и тогда я просто воззвал всех тех, с кем я был, и они пришли, медленно проявляясь из воздуха. Все они были ужасны и совершенно не похожи на тех прекрасных дев, с которыми я так коротко был знаком. Эти монстры были голодны и злобны, демоницы с огненными глазами ждали только моего приказа. Тогда я только указал пальцем на сжавшихся от страха парней, и они с жадностью на них накинулись, растерзав и быстро поглотив их. Буквально через минуту на их месте было только около десятка мокрых пятен.

   Ава целыми днями в течении этого времени работала над камнями, каждый новый камень она тщательно полировала на каком-то причудливом шлифовальном станочке, который приводила в движение своими восхитительными ногами. Она шлифовала его до тех пор, пока он не становился изумительно гладким, затем проделывала в нем отверстие и нанизывала на длинную нить. Через полтора года это ожерелье стало невероятно длинным на нем разноцветные сияющие камни чередовались с замумифицированными пальцами. К этому времени я все реже и реже выбирался в город пока совсем не прекратил это делать, я охладел к женщинам и к их поискам. Теперь я подолгу, забравшись на кровать с ногами сидел и смотрел на то, как Ава работает. Она стала сутулой, сильно постарела и только ее лицо еще было молодым и спокойным. Мы совсем не разговаривали меж собой, она жила так как будто меня не было рядом. Лишь очень редко она смотрела на меня в упор, как будто силилась что-то разглядеть ей не подвластное. Если мне становилось не выносимо скучно я разговаривал с голосом в голове или просил его что-нибудь рассказать. Я думал, что все успокоилось и теперь я смогу наконец-то закончить учебу, но это оказалось не так. Как только труд Авы был закончен она поднесла это ожерелье мне, опутав меня им словно в одежду и во мне вновь всплыло все то жуткое и отвратительное, что я думал уже похоронил в себе на всегда. Теперь я каждую ночь голый в этом ожерелье носился по городу, и в месте со мной неслась вся моя армия из одичавших демониц, разрывая и сметая всякого на своем пути.  Долго бегая, я как правило останавливался на какой-нибудь улице и обессилив от усталости и скорости падал вниз, застывая и каменея. Все это время, тени несчастных носились надо мной охраняя и оберегая то, что со мной происходило. А происходило страшное, я творил злое и ужасное, от чего меня потом долго тошнило и рвало. Замерев на асфальте, я видел, как от меня отделяется какая-то сила, провоцирующая многих на убийства, насилие и прочие мерзости. Все это продолжалось около трех месяцев. Но однажды, когда я увидел, что стал причиной канибализма, меня вывернуло наизнанку так сильно, что я что-то из себя вывел, что-то, что не давало мне до сих пор освободиться, в тот же миг нитка ожерелья оборвалась и мелкие бусины, и совсем уже засохшие палочки пальцев раскатились по улице. Тени с воем стали подбирать свои остатки и взмывая вверх, уже навсегда исчезали из этого мира. Обезумев, я кинулся к реке и несколько часов мылся, стирая в кровь кожу песком и ногтями, стараясь очиститься от этой скверны. Затем, видимо от холода и голода в голове прояснилось, и я тоже стал свободным. Грязный и в подобранной на какой-то помойке одежде я вернулся к тетушке, которая приняла меня приветливо и радушно, ничего не спрашивая. Всю следующую неделю я отсыпался и отходил душою от пережитого.

   Восстановившись в университете, в первый же день я познакомился с группой Богоискателей, представляющую собой около десяти тщедушных юношей с разных факультетов с первого по третий курс и примерно такое же количество девиц. Как я понял они собирались пару раз в неделю или больше и обсуждали меж собой прочитанное, пытаясь и доказать существование Бога и найти истинную религию и наконец понять свое место и предназначение в этом мире. В большинстве своем все они были люди пугливые и асоциальные. Поприсутствовав на их собрании, я высказался, что вижу во всех их речах лишь желание получить царствие Божие только для себя, отсутствие посыла к всеобщему благу. Что их теории ничем не лучше гедонизма. Кто-то, пытался спорить почему я не склоняюсь к тому, что увеличение довольствия ни есть хорошо, а уменьшение боли ни есть величайшая цель человечества, ну или одна из таковых. Мне пришлось парировать, говоря, что даже если допустить блаженство отдельных, пусть даже, к примеру их, то как они смогут жить и быть счастливыми среди прочих бедолаг. После этого на меня обратили внимание уже исключительно все и пристали со множеством вопросов, на которые пришлось также тщательно и методично отвечать. Это привело их в какой-то религиозный восторг, мне заявили, что наконец-то обрели истинное знание, которое сейчас срочно нужно оформить в виде тезисов и написать небольшую работу для дальнейшего ее распространению среди масс.  Был среди них такой наиболее активный, который на себя все это и взвалил. Звали его Васенька Прокофьев. Месяц спустя из меня сделали какого-то идола, который якобы способен отыскать дорогу к Богу. Не знаю, что такого увидели они в моих словах, по-моему обычное здравое понимание сути жизни, которое есть во многих произведениях, но машина уже была запущена и видимо мне было ее уже не останавливать. Я в тот момент думал, что поступаю правильно, что это моя единственная возможность замолить свои грехи. Но на самом деле все было куда иначе, женская половина была просто очаровано мной, видимо во мне еще остались эти демонические силы, до конца не исчезнув. Они скорее всего и привлекали все новых и новых приверженец нашего движения. Возможно, этому же дьявольскому наваждению были подвержены и многие юноши. Кружок из двух десятков человек, разросся до нескольких сотен, где образовалась строгая иерархия из четырех кругов. Попасть из дальнего в более ближний круг можно было только пройдя сложную систему испытаний и ученичества у тех, кто стоял выше. По сути, это было простое рабство и использование положение. Так же были организованы денежные поборы, граничащие с вымогательством, где основным мотивом было: все для достижения Бога, все значит и деньги, и свободное время и даже если понадобится – жизнь. Я когда узнал обо всем этом, ужаснулся и попытался все упразднить, но не смог. Мне просто дали понять уже не кружковцы, с которых все началось, а какие-то взрослые криминальные лица то, что в это уже лучше не вникать иначе из меня сделают религиозного мученика, который только повысит рейтинг секты и принесет еще большие доходы. Не зная, что делать я решил навестить Аву и поговорить с ней.