Андрей Ларин – Ветви пустоты (страница 3)
– А что это? Вернее, кто это?
– Это его голова, папина голова…
Все трое уставились на голову и странно было то, что она была обращена прямо на каждую из смотрящих.
– Ольга, а как же то, что передал отец тебе?
– Поля, я уже даже не знаю, может это оно и есть… правда пакетик был небольшим… – Оля обернулась к вошедшей – Ты кто?
– Меня зовут Тоня, я ваша сестра.
– Третья… интересно еще будут? – Полина улыбнулась – девочки смотрите!
Все опять посмотрели на голову. Она медленно открыла рот и произнесла звук «О», а потом стала открывать глаза, моргая, как будто пробуждаясь от долгого сна. Через некоторое время она пристально уставилась на девушек.
– Где четвертая? – шипящим голосом сказала голова.
– Ага, все-таки будет и четвертая…
Лицо отца нахмурилось, не принимая шутку.
– Оля, сверток на дне, открой и покорми меня пожалуйста.
Ольга встала и отправилась опять рыться в своем чемодане. Спустя пять минут она вернулась. Вскрыв бумажный конверт все увидели пять кусочков чего-то темного очень похожего на хлеб, который раньше был лепешкой, а теперь разломанный почти на равные пять частей.
– Съешьте все по кусочку один дайте мне, а пятый оставьте Зосе, я вижу, она скоро придёт.
Пожевав свой кусок, голова закрыла глаза и замерла. Полина поднялась и пошла одеваться.
– Жуть какая-то девочки, вам не кажется? Кто-нибудь хочет чаю? Тоня одень вот это – она передала ей одно из своих платьев. Тоня молча взяла и одевшись пошла следом на кухню. Ольга посидела и, погладив голову отправилась следом за сестрами.
– А ты Тоня откуда?
– Я из Кемерово, сегодня только поездом приехала, папа рассказал, как вас найти. Его голос у меня в голове с самого детства, сколько себя помню…
– И как это с голосом в голове жить?
– Да нормально, пока мама была жива она даже через меня с ним разговаривала…
– Ну что сестры ждем четвертую? Наверно тоже будет похожей на нас…
Зоя как в сказках появилась через три дня и три ночи. Она действительно была похожа на остальных, но была намного красивее их всех. Если в Полине эти черты проступали робко и едва намечаясь, а в Ольге и Тоне они проступали, явно показывая себя в полной мере, то в Зое они имели законченную степень, даже превосходную. О такой красоте говорят, что она не возбуждает, не терзает, а наоборот успокаивает, заставляя созерцать себя все вновь и вновь. Девушки не закрывали дверь и спустя три дня, на следующее утро, дверь открылась и на пороге возникла Зоя, с гладким черепом в каких-то фиолетовых поношенных шароварах, больше напоминающих юбку и тонкой кофточке такого же цвета. За спиной виднелся большой туристический рюкзак. Улыбаясь, она зашла и поклонилась, потом достала из кармана небольшую дощечку и показала девочкам. На ней было красивым почерком выгравировано: «Меня зовут Зоя, я не разговариваю и не слышу.» Ольга передала табличку Тоне, а Тоня затем Полине. Зоя не переставая улыбаться скинула рюкзак на пол, в котором от удара видимо что-то разбилось и немного зазвенело и стала обнимать всех по очереди, а потом расплакалась. Девочки усадили ее на диван и напоили чаем. Зоя достала блокнот и написала, что может читать по губам и просила не отворачиваться и смотреть на нее, когда кто-нибудь будет говорить.
– Ты знала отца?
Зоя замотала головой нет. Ее улыбка расслабляла и заставляла улыбаться в ответ, поэтому все сидели и лыбились тоже, но это не выглядело глупым или смешным, была такая атмосфера, как будто произошло что-то хорошее и все дождались того, чего ждали. Зоя опять уткнулась в блокнот: «После двадцати одного года были сны, много снов, я все знаю, и еще потом, когда эти сны прошли, появился папин голос.»
– Во мне тоже папин голос в голове – посмотрела на нее Тоня. Зоя заулыбалась еще шире и опять стала всех обнимать. Оля, встала и ушла на кухню, затем вернулась с пакетиком и раздала всем по куску разломанной лепешки.
– Папа уже съел…– сказала Полина Зое. Все сидели и молча жевали. Вкус был похож на яблочную пастилу, к которому примешивалось что-то едва уловимое похожее на мандарин. Голова Марума открыла глаза и посмотрела на дочерей.
– Сядьте вокруг меня, так будет легче. Девушки спустились с дивана и почти так же, как в прошлый раз расселись вокруг головы, Зоя устроилась между Полей и Ольгой. Глаза Марума несколько раз моргнули, прежде чем закрыться, а затем он запел какую-то грустную песню, очень похожую на колыбельную. От нее становилось печально и клонило в сон.
Потом откуда-то появилось множество насекомых, напоминающих майских жуков, только на очень длинных тонких лапках и стали обматывать голову каким-то желтым волокном. Марум продолжал петь, и с каждым мгновением его голос становился все глуше и глуше, пока совсем не смолк, но вместо него в воздухе повис звук «О». Девушки завороженно смотрели на происходящее. Затем кокон изнутри пробили ветвящиеся в разные стороны зеленые стебли, которые обвили замерших сестер и заполнили собой почти все пространство в комнате. Потом рост прекратился и все начало пульсировать. Девушки видели, как стебли становятся из изумрудных ярко пунцовыми и когда они уже перешли почти в невозможно темно красный цвет, все смолкло. Стебли на глазах пожухли и с хрустом падали вниз, а перед ними в кругу опять было большое живое сердце. Зоя уже не видела сидящих радом сестер, они переместились в нее сложились как колода карт, стали ее полноценной частью. Теперь она слышала и чувствовала, что может говорить. Открыв глаза, она посмотрела на Марума, но место было пустым, и только теперь она поняла, что он тоже внутри нее и это от того так двойственно бьется сердце, а вернее два сердца, временами заглушая шум, доносящийся с улицы. И еще она теперь точно знала, что ее зовут просто О.
О прислушалась, с улицы доносился сильный шум ветра, она так давно этого не слышала, с того самого момента, когда в десять лет, на ее дне рождения в голове поселился голос папы, а все остальное пропало. Сначала пропало даже зрение, но спустя месяц, оно восстановилось, а вот слух и речь нет. Теперь она слушала и наслаждалась этими порывами ветра, которые ласкали как речи любовника, потом она вышла на балкон и вздохнув глубоко увидела, что вокруг лес. Кряжистые деревья росли повсюду между домов и улиц. В одночасье город перемешался со старым лесом, папоротник и хвощ заполонили собой все газоны, кое-где сквозь асфальт пробивались тонкие стебли каких-то неизвестных трав. О вышла на улицу, петляя между корнями и кустами малины, она пошла вперед. На некоторых стволах, тех, что были потолще, медленно ползли гигантские улитки, оставляя за собой слизистые следы, где-то виднелись отложения икры, больше напоминающие кучи живых глаз, беспрестанно озирающихся вокруг. Вдруг что-то ее остановило, что-то внутри просто закричало стоп, и она встала. После эта же невидимая сила заставила ее встать вверх ногами. О встала на руки и ногами оперлась о ближайший ствол дерева. Мир вверх ногами оказался другим, да это был все тот же город, перемешанный с древним лесом, но теперь в нем было много людей, они ходили, смеялись, держались за руки. Рядом прошла молодая пара, не обратив на нее никакого внимания. Через какое-то время руки стали болеть, но сила не отпускала ее. Затем произошло что-то странное, не меняя положение у нее голова перетекла снизу вверх, а ноги на землю. В голове зашумело, все три сестры стали бурно обсуждать происходящее. Но неведомая сила на этом не остановилась, она дала мощный импульс и О побежала, так быстро, как только могла. Аккуратно перепрыгивая ямы, холмики и корни она лавировала между деревьями, многочисленными людьми, сворачивала в какие-то переулки, где дома то сужались, то расширялись, забегала в подъезды и пробегала дальше уже по лестницам, выскакивала на крыши и неслась по ним, затем опять спускалась вниз. Город не кончался, возникало ощущение того, что бежишь по кругу, но все вокруг постоянно менялось и было разным. Наконец, когда уже солнце почти скрылось за очередным желтым домом, О почувствовала, что опустошена, что ног как будто больше нет и нет необходимости бежать. Она остановилась, сумерки уже стали заполнять собой улицы, как заварка заполняет стакан, чтобы он был кем-то выпит, а на дне остались чаинки впечатлений. О подошла к корявому дереву, чьи ветви частично опускались на землю и устроившись между ними закрыла глаза. Теперь она знала, что сила ее не оставит и что она полностью принадлежит ей. Теперь для нее полностью открылось значение происшедшего и что ей надлежит делать дальше.
Глава 2
– Майор, прошу вас будьте деликатней с ним, он очень болен… может быть совсем не стоит с ним встречаться? Ну, что он вам расскажет? Какую-нибудь религиозную чушь и только, а потом мы его неделю, а то и больше будем успокаивать… Вы знаете, кто его отец?! Поверьте, лучше все оставить…
– Антонина Михайловна, я сам не в восторге от того, что мне поручили это дело, но что поделаешь, нужно услышать как можно больше свидетелей и … это моя работа… а кто его отец?
– Это очень влиятельный человек, в тех кругах, где он вращается, деньги уже не имеют значение. Собственно Родион здесь и имеет персональных врачей только из-за него, иначе бы за его лечение никто не взялся. В общем-то, это даже не лечение, это скорее очень тщательный уход и обслуживание. Ему нельзя помочь…