Андрей Ларин – Странствия Бревна или медитация европейца (страница 5)

Пока он стоял, Песок засыпал ему ноги по щиколотку, и приятное тепло от него достигло сухих волосатых икр. Отряхнувшись и довольно крякнув, он выбрал путь по часовой стрелке. Когда он приблизился к Дому, то из одного окна второго этажа, где осколки разбитого стекла казались плавниками прозрачных рыб, высунулось небритое лицо Вокимара.

- Лиотто, вы напрасно не заходите, у меня есть прекрасный отвар из мелкой травы, что растет у вас в Подвале, с тертой корицей.

-Знаете ли, Вокимар, я решил обойти Дом, так что не знаю, увидимся ли когда-нибудь?

- Похвально! Думаете, у вас получится? Еще никому этого не удавалось.

- Даже по часовой стрелке?

- Некоторые пытались даже делать подкопы и восхождения, но, увы, так как Дом не имеет Подвала, то это не возможно, а восхождение туда, где Чердак является первым этажом просто нелепица… не знаю даже,… но, во всяком случае, удачи вам!

- Но как же, я же вижу крышу там, где ей положено быть!?

- Вот именно, что вы только видите, но располагается она подо мной, на первом этаже. Можете зайти и проверить.

Лиотто не одновременно моргнул, и за это время ему приснилось как темная жидкость, увеличиваясь в объеме, вытекла на мостовую, где семь грязных кошек пытались поделить меж собой рыбные помои. Жидкость подхватила валявшиеся сапоги и понесла их вперед. Старуха, ругаясь, палкой зацепила один из сапогов и кинула его в кошек, но не попала и стала ругаться еще громче. Через несколько метров жижа воронкой уходила вниз, а после появлялась в сточной канаве, где несла на себе высохшие картофельные очистки и прочее. День продолжался…Лиотто открыл глаза и, помахав рукой Вокимару, пошел прочь. Тот же выжидательно проводил его взглядом до первого эркера и вернулся к себе в комнату.

Лиотто никогда не приходилось общаться с этим человеком, хотя, судя по разговору, тот его знал, имя, манера разговора как-то сами собой возникли и дали почувствовать Жизнь в общении. Казалось, что это пустая болтовня дала ему что-то нужное, но неуловимое. Он получил больше от того, что почувствовал, чем оттого, что услышал. Хотелось над этим думать, но лень и дорога не дали ему этого сделать. Вокруг Дома шла узкая тропка, выложенная длинными и крупными соломинами, почти все они были занесены Песком, и лишь кое - где проявлялись желтыми проплешинами. Желтизной было пропитано все: и сам Песок, имеющий оттенок львиной шерсти и обшарпанные стены, напоминающие закат в облачном небе, и задеревеневшие шторы, и даже воздух каким-то образом давал ощущение праздной теплой желтизны.

Летящий сверху вновь выдохнул сипло свое: УУХ. Лиотто поднял голову и помахал ему рукой. В ответ, летящий накренился и стал снижаться, то переворачиваясь, то, как опалый лист двигаясь вправо и влево. Ветер смолк, Песок тоже замер, для того чтобы возобновить свой бег с еще большей силой. Пыльный порыв накрыл с головой маленького рыжего суслика и понесся дальше, вовлекая в свое движение и мусор, и взгляды двух детей, смотрящих из окна третьего этажа.

Лиотто стал продвигаться маленькими шагами с долгими остановками. Скоро должна была появиться Жертвенная площадь, ему давно, еще в детстве о ней по ночам нашептывал Подвал. Он говорил, что достаточно положить на нее немного еды и можно просить о чем угодно, а если туда попадет слеза от отчаянья, то человек будет спасен в то же мгновение и после удача не покинет его уже никогда. Лиотто приближался к ней без какой-либо просьбы, он не желал так осуществлять свои мечты, ему просто хотелось взглянуть на это место, проникнуться его Силой и что-то в себе таким образом исправить, а исправив, пойти дальше. Через несколько сот метров ему повстречалась старуха, и он понял, что это она кружила над ним в начале пути и теперь опустилась вниз, поближе к Жертвенному месту. Они молча пошли вдвоем, она пару раз посмотрела на него снизу вверх и, ограничившись этим, видимо сделала для себя на его счет какие-то выводы. Прошло около часа молчания и медленного шествия со старухой, прежде чем за очередным поворотом появилось Оно.

Солнце все также светило, но уже не обжигало и казалось, что так было всегда и что оно никогда не зайдет и вечер этот будет бесконечным. Время тянулось долго и это радовало Лиотто, потому что вечерний свет, заполнивший его, теперь выплескивался наружу и обдавал собой и старуху, и Песок и стены Дома, и редкие лица в окнах. От возможности отдавать без усилий было хорошо и даже несколько птиц, усевшись рядом, радовались тому же.… Место представляло собой плоское очень ровное основание, находящееся недалеко от Дома, отгороженное со всех сторон ажурной решеткой, в которой имелись четыре калитки, сделанных почему-то из нестроганых досок.

- Когда-то этих дверей не было, - старуха наклонилась и зачерпнула рукой Песок, - но люди этого Дома решили, что так будет лучше… Она посмотрела на Лиотто, и он понял, что ее полет – это плавание в приятных воспоминаниях, что она прожила длинную и удивительную Жизнь и теперь купается в своем прошлом, поднимаясь над Домом, а значит и над собой, и над Пустыней и над будущим. Старуха, оставив Лиотто стоять, пошаркала к одной из деревянных калиток, открыла ее и, оглянувшись, помахала ему рукой, затем она шагнула вперед… Сноп разноцветных искр на мгновение перебил свет солнца, они то возникали, то исчезали, как и сама старуха и, наконец, все смолкло в ослепительно красивой вспышке, бесшумно возникшей и зависшей в воздухе. Ветер унес ее, смешав, как и все с Песком, и восхищенный Лиотто двинулся дальше.

На солнце появилось небольшое пятно, которое, увеличиваясь в размерах, меняло свои цвета. Сначала оно было бледно красным, затем, увеличившись, приобрело ярко оранжевый цвет и когда вместо солнца проявилось светящееся лицо пожилого мужчины цвет сменился на светло-желтый. Мужчина спрыгнул вниз, не долетев до земли двух метров. И оказавшись сзади Лиотто, нагнал его и протянул руку для приветствия.

- Дандаут, - представился он и, пожав руку, направился дальше.

Лиотто слышал от Подвала, что не все люди живут в Доме, есть и те, кто свободно носится по воздуху и может пребывать где угодно и даже одновременно в нескольких местах. Тогда ему это казалось сказкой, но повзрослев и время от времени выбираясь из Подвала, он встречал людей, которые приземлялись сверху и тех, кто, побыв какое-то время возле Дома или выйдя из него, взлетали вверх и исчезали из вида. Подвал, помнится, как-то их называл, но Лиотто не запомнил это чарующее и мурлыкающе при произношении слово. Дандаут повернул за угол и Лиотто поспешил за ним. Дандаут двигался большими уверенными шагами, излучая необъяснимое спокойствие и слегка видимое свечение. Лиотто хотелось как можно больше побыть с ним и напитаться всем тем, что от него исходило. Так как Лиотто шел медленней ему приходилось через несколько шагов делать пробежку, стопы вязли в Песке сильнее, чем при ходьбе, а соломенное покрытие уже кончилось, но от этой пробежки ему тоже было хорошо. Уже ярко алые одежды Дандаута развевались как паруса фрегата, который Лиотто видел в одной из многочисленных книг, раскиданных в Подвале, им вторили шторы из открытых и разбитых окон Дома. Лиотто подумал, что, заговорив с незнакомцем, сможет еще больше с ним сблизиться и научиться чему-то запредельному. Но как только он собрался предложить ему поиграть в нехитрую игру на Песке, Дандаут разбежался и взлетел. Немного покружив, он приблизился к Лиотто.

-«Не смотри долго на Жертвенное место, иначе сам станешь жертвой,» - подмигнув, он вновь взметнулся вверх.

Лиотто поморщился от удовольствия, он видимо и ждал чего-то подобного.

Солнце скрылось за огромное облако, и одновременно с этим за поворотом открылся небольшой палаточный лагерь. Он располагался от Дома примерно на том же расстоянии что и Жертвенная площадь. Лиотто сначала показалось, что он видит именно ее, только совершенно преображенную. Палатки были различных форм и цветов, большинство из них напоминало шатры с затейливыми рисунками, прочие же были выполнены в виде шаров, кубов и других фигур. На Песке сидели и общались люди, дети, собираясь группами, играли, взрывая тишину то смехом, то резкими возгласами. Все это выглядело как фантастическая идиллия среди песков. Лиотто знал, что в некоторых местах живут люди, решившие жить по своим правилам, они находили друг друга по общим взглядам в недрах Дома и выходили из него, чтобы жить по-новому. Помнится, Лиотто однажды выбравшись из Подвала, встретил подобный лагерь, но ветер Пустыни унес его через несколько месяцев и только Дом, возвышался среди песков, как гарант стабильности и покоя.

Кто-то призывно помахал Лиотто рукой, и он, приняв предложение, отклонился от своего пути и поспешил на встречу. Его встретил курящий мужчина средних лет, он усадил Лиотто возле себя и предложил дымящуюся трубку. Лиотто, совершенно непривыкший к подобному открытому обращению и не куривший до этого никогда, взял трубку и с опаской затянулся. Скорее всего, это были сушеные конопляные листья, которые росли в большом изобилии в больших чанах, расставленных вокруг палаток и шатров. После затяжки Лиотто почувствовал множество различных ощущений никогда прежде им не испытанных, то ему чудилось, что все внутри и снаружи хорошо и спокойно, то наоборот – море ярких будоражащих душу чувств смывало пелену заторможенности и хотелось бегать и громко кричать, то печаль, перемежающаяся с сильной усталостью, сковывала и глаза, и уста, лишая возможности говорить, то всплывали образы маленьких человечков со смешными лицами и откуда-то появлялись высокие деревья, виденные им в книгах, и долго шумели в голове беспокойными листьями. Наконец, когда прошло, наверное, минут десять, все успокоилось и стало смешным то, что раньше было безразличным. Он сидел, откинувшись назад на локти, и смотрел на небо. Незнакомец деликатно молчал.