Андрей Ланиус – Самая большая радость для мужчин (страница 3)
- Когда вы подобрали потерпевших…
- Одного потерпевшего, - поправил следователя Штофф. – Второй был уже…как бы это выразиться… Он уже не дышал.
- Вы это точно установили?
- У меня жена с почти двадцатилетним стажем медицинской сестры.
- Понятно. Вы когда остановились…вспомните хорошо, не заметили вы какую-нибудь машину? Может, шум слышали?
- Какой там шум, ночь глубокая была. И дождь такой, что хороший хозяин собаку не выгонит, но то что люди…
****
Баларгимов сказал Коробкину:
- Как бы к ночи дождя не было…Ты чего хмуришься, Слава?
Он взглянул на задумавшегося Коробкина, на секунду отвлекся от дороги и тут же машину сильно тряхнуло на проселочной дороге.
Коробкина бросало в сторону, как куль с картошкой в кузове грузовика.
- Каждый год ремонтируют дороги, тратят сотни тысяч а толку никакого , - ворчал Баларгимов, пытаясь лсторожно вести машину по ухабам. – Сначала дождь, потом снег, мороз, а весной снова ремонтируй дорогу, трать народные средства. Неужели нельзя придумать какой-нибудь раствор, покрытие специальное, ведь сколько средств можно было сэкономить!
- Придумали уже. В ФРГ. Только очень дорого обходиться. Специальный состав из битума, стекла и еще каких-то добавок.
- В ФРГ… А чем мы хуже?
Коробкин молчал, думая о своем.
Баларгимов гаркнул:
- Опять думаешь? Ты уже выиграл бой, а Нуриева очень трудно прижать! Что там трудно, невозможно! Он любого купит и продаст!
- Брось! – поморщился Коробкин.
- Что брось? Тебе самому не сладко в жизни было. Сорок лет уже тебе, писателем стал, книги пишешь, а все как неопытный ребенок рассуждаешь.
- По твоему человек –сволочь и его может купить и продать любой?
- Да. Потому что это Нуриев. Его не только в районе, но и в республике бояться.
- А я не боюсь.
- Романтик. А я реалист и не верю, что у тебя выйдет что-нибудь с Нуриевым.
- Поживем-увидим.
- Вспомни его лицо, когда ты сказал ему о своем отъезде, он же смеялся над тобой.
- Каждой дело имеет конец, а твой Нуриев…
Яркий, точно вспышка магния, ослепляющий свет ударил по глазам.
- Черт! – закричал Баларгимов, инстинктивно выворачивая руль вправо.
- Что это? – и в этот момент страшный удар выбросил Коробкина из машины.
В угасающем сознание Коробкин различал очертание машины, в десятке метров от себя. И тут же, будто небо раскололось и обрушилось на него.
« Конец !» - успел подумать, и темнота окутала его.
****
… Его ждала другая судьба!
Прошло много времени с того момента, когда Будда Шакьямуни, он же Сиддхартха Гаутама – великий отшельник и мудрец – погрузившись в нирвану, предсказал народам земли тяжелые страдания и лишения, которые претерпит человек в своем поиске истины и всеобщего блага.
Прошла еще не одна сотня лет, расцветали и приходили в упадок империи, рождались и умирали государи, наводящие ужас на целые народы.
В один из солнечных дней, за три года до рождения Темучина, вышел к людям сакьяский Гунга Нинбо- лама, вышел к людям и сказал:
- Кажется, не знают еще народы, что по повелению Великого Неба родится человек и станет он Великим Каганом, и будет он властвовать над народами.
И еще хотел сказать он, что время это будет страшное для всех живых людей и живые будут завидовать мертвым.
Хотел сказать, но не сказал…
****
Призвал к себе сына Есугэй- багатур.
- Приснился мне сон, Темучин. Черный ворон сел на крышу нашей юрты. Плохая это примета. Поэтому решил я найти тебе жену, чтобы ты породнился с могучим родом.
Молча выслушал отца Темучин. Ответил сдержанно:
- Ты решил, значит, так и будет.
И поехали они к хонгхиратам – прекраснощекие девушки этого рода славились у монголов красотой и верностью.
Хорошо встретили хонгхираты Есугей – багатура. Каждый хотел породниться с именитым гостем, приглашал в свою юрту. Но тут выступил вперед предводитель Дай Сэцэн. Понравился ему Темучин, в глазах мальчика он увидел огонь неукротимый.
- Сват Есугэй, - сказал он и взял его коня под уздцы. – Снился мне сон этой ночью: прилетел ко мне бурый сокол, и держал он солнце и луну. И опустился он на мою руку. И вот теперь и увидел в твоем сыне того сокола, и в душе моей стало светло. Войди в мою юрту, посмотри на мою дочь.
И Темучин увидел дочь, и в ее глазах пылал огонь, и отражался он на белом лице ее.
- Как тебя зовут? – спросил ее сын Есугэя- багатура.
- Бортэ. Отец мой бесстрашный предводитель Дай Сэцэн.
- Ты мне понравилась. И скоро станешь моей женой.
Засмеялась Бортэ:
- Ты слишком мал. Мой отец никогда не отдаст меня за тебя.
Промолчал Темучин,нахмурился и крепко сжав ее руки, втащил в юрту.
Дэй Сэцэн и Есугэй – багатур внимательно смотрели на них.
- Вот моя жена, - сказал Темучин и посмотрел на отца, ожидая решение.
- Пусть будет мой сын тебе зятем, - сказал Есугэй- багатур Дай Сэцэну.
И положил перед отцом невесты подарки, которые приготовил на такой случай: золотые украшения работы китайских мастеров, венок из тончайших серебряных нитей, браслеты в виде змей, кусающих себя за хвост.
- Если отдать, когда много просили, то себя уважишь, - сказал Дай Сэцэн. – Если отдать, когда мало просили, то себя унизить. Девушка предназначена мужчине. Нет такого закона, чтобы состарилась она у родной двери. Отдам я свою дочь.
И он обнял Темучин за плечи одной рукой, другой рукой обнял свою дочь Бортэ, которая стыдливо опустила глаза.
- Оставь сына твоего у меня в зятьях и поезжай!
Так они порешили и стали сватами.