Андрей Кудряков – Британец. «Правдивая история кота Матроскина» и другие рассказы о животных на войне (страница 2)

Вскоре произошло то, что видел Дым в своих тяжелых снах. Однажды утром грохот взрывов окутал всё село. Особенно сильно взрывалось на холмах, там, где чужие солдаты накопали себе ям. Но досталось и селу. Вначале запылал один дом, затем ещё и ещё. Юля схватила Дыма и побежала в подвал. Запах гари стал проникать во все щели. От страха Дым завыл и заметался по подвалу. Юля рыдала. Им стало ясно, что дом, их любимый дом, пожирает огонь. Едкий запах чёрными клубами стал вползать в их убежище, в котором дышать становилось всё труднее и труднее. Юля, не останавливаясь, кашляла, а Дым, не находя выхода, в панике бегал по подвалу, предчувствуя скорый конец. Внезапно дверь вылетела с петель, и на пороге в густой пелене гари и дыма появился Дима.

– Идти сможешь? – прокричал он Юле, – в дом попала мина, могут прилететь ещё! Так что уходим быстро! Где кот?!

В слезах Юля, обняв Диму, не могла пошевелиться, а испуганный Дым стрелой вылетел на улицу и побежал, куда глаза глядят. Он бежал и бежал, остановившись только на морском берегу. Холодная вода, волной накрывшая Дыма с лап до самого кончика хвоста, помогла ему прийти в себя. Когда под вечер грохот выстрелов стих, он, мокрый и испуганный, вернулся домой. Верхний этаж и крыша дома, где Дым так любил греться на солнце, выгорели полностью и лишь слегка дымили. Часть окон были выбиты, ветер гулял по опустевшим холодным комнатам. Дым понял, что Юли и Димы в доме уже нет, они уехали.

– Что ж, – решил он – буду жить здесь один и ждать их возвращения, может когда-то всё-таки вернутся. Ведь они, как и я очень любят этот дом, и эту землю вокруг, и бесконечное море. Не могут же они бросить это место навсегда?!

Дым плохо ощущал течение времени. И сколько прошло с того страшного дня не знал. Почти все жители села его покинули. Остались лишь коты, не желавшие, как и Дым, оставлять свои дома, да несколько старых собак, потерявших хозяев.

Однако, вскоре в село вновь вернулись люди. Но совсем другие. Это были те самые чужаки, с появлением которых и пришла беда. Они начали занимать пустующие дома в селе. В дом, где прятался Дым, вломилось человек десять. На этот раз с ними была девушка. Возрастом как Юля, но совершенно не похожая на неё. Если Дыму Юля скорее напоминала большую кошку своими мягкими, плавными, неторопливыми движениями, то незнакомка… Она скорее походила на собаку, двигалась резко, нервно, порывисто. Да и голос её был похож на лай, такой же громкий, отрывистый, гортанный и непонятный. Дым опасливо ходил по дому и смотрел, как размещаются по уцелевшем комнатам чужие. На него никто не обращал внимания, каждый занимался своим делом. Кто-то заколачивал досками оконные проёмы, оставшиеся без стёкол, кто-то оборудовал спальные места. Только девушка, исхитрившись, взяла Дыма на руки и долго гладила. Cоскучившись по человеческому теплу, мягким людским рукам и ласке, он не возражал, но из опасения не мурлыкал, и очень скоро вырвался, и убежал, забившись в своё укромное место в подвале. На следующий день незнакомка сильно удивила и обрадовала Дыма. Она принесла ему давно забытое настоящее лакомство – бычков, только что пойманных в море. После такого Дым, любивший вкусно покушать, сразу проникся к ней симпатией.

У чужаков было много рыбы. Они добывали её, взрывая воду. Но Дыму было всё равно, главное, что у него опять началась сытая жизнь. Девушка общалась с ним на незнакомом языке, и часто брала с собой на кровать. Они жили в отдельной комнате, там, где раньше был кабинет Димы. Чужая спала на его диване, чистила своё диковинное, пахнущее смертью оружие, положив его на письменный стол. Книг, которые так и остались стоять в шкафах, она не читала, что удивляло Дыма. Он привык что и Юля, и Дима часто сидели, смотрели в бумажные коробочки, которые они и называли книгами. Незнакомка же больше разглядывала свою маленькую пластиковую коробку, из который часто то звучала разная музыка, то мелькали картинки. А ещё она часто подносила эту коробку к Дыму и щелкала ею. Или же брала его на руки и щелкала вместе с собой. При этом звук был такой, будто чайка щёлкала клювом в безуспешной попытке поймать рыбу. Девушка любила носить Дыма на руках, повторяя и повторяя странные, непонятные слова: «коханий, добры кот». Саму же незнакомку чужаки иногда называли Анжеликой, а чаще Ангелом. Помимо рыбы, в доме стали появляться и другие вкусности. В комнату Анжелики приносили коробки, а в них она находила разные пакетики, из которых в миску Дыма сыпалась аппетитная еда. Да такая, от которой у него начиналась кружится голова от предвкушения вкусного счастья. В миске он обнаруживал то желе с ароматного удивительно свежего мяса, то сухари со вкусом нежнейшей свежей рыбки, да и много чего ещё.

Дыму даже показалось, что жизнь его наладилась. Вот только порой девушка возвращалась откуда-то, снимала защитную маску, рваную накидку, и, закрывшись, плакала у себя в комнате. Если бы Дым мог говорить, как человек, он бы сказал ей:

– Не ходи туда больше, перестань, прекрати убивать. Смерть всегда утаскивает тех, кто слишком долго с ней рядом.

Дым хорошо знал это. Так было со многими его знакомыми котами, которые любили, забавы ради, лишать жизни сонных птиц или разоряли гнёзда с только что родившимися птенчиками. Такие охотники всегда сами становились добычей стаи бродячих собак или коварной лисы. Дым всем своим видом, всеми уловками просил Анжелу остановиться. Он то заглядывал ей в глаза, то жалобно мяукал, когда она начинала собираться, а то и вовсе прыгал ей на руки и не хотел уходить, обнимая своими мощными лапами её шею. Дым был уверен, что девушка хорошо его понимает и вот-вот прекратит свои поездки к пустующей неизбежности.

Однажды Анжелы не было несколько дней. Миску некому было наполнять, и, чтобы прокормиться, Дым стащил небольшую рыбку у чужаков. Они заметили это, стали ругаться на незнакомом языке, но наказывать его не стали. А на следующий день сами угостили Дыма остатками мясных консервов. Пришлось есть невкусную пищу, голод перебирать едой не позволял. Но в один из тёмных безлунных вечеров Анжела всё-таки появилась. В порванной грязной форме, с перетянутой жгутами ногой, без своего оружия. Вся в слезах и крови, она молча прошла к себе в комнату и легла на кровать. Дым тут же примостился рядом, тихо мурлыкая. Ему было жаль девушку, которая то плакала, то стонала от боли. Так продолжалось до рассвета. А утром за ней приехала машина с крестами на боках и увезла Ангела, как казалось Дыму, навсегда.

Думая, что он уже никогда не увидит ее, Дым вновь начал приспосабливаться к жизни без вкусняшек. Он ловил мышей, появившихся в посёлке во большом количестве, выпрашивал рыбу и консервы у чужаков, живущих в его доме. Спал он по-прежнему в комнате у Анжелы, которую так никто и не занял. Но когда Дым уже стал понемногу забывать о ней, отвыкать от её запаха, прикосновений и щелчков коробочки, она вернулась. Вернулась лишь для того, чтобы забрать свои вещи. И его, Дыма, тоже забрать. Она заманила его вкусностями в большой пластиковый ящик с металлической решеткой и заперла на замок. Дым рвался из него, орал не своим голосом и жалобно мяукал, но Анжела так и не выпустила его. Она твёрдо решила забрать его из дома у моря. Началось большое и мучительное путешествие Дыма в другой мир и другой дом.

В том новом мире, куда Анжела привезла Дыма было всё чужое. Точнее, там не было ничего. Ни его любимого моря, ни холмистых бескрайних степей, цветным разнотравьем уходящих за горизонт, ни хитрых мышей, ни пахнущих солью бычков. Девушка жила в небольшой квартире из двух комнат и балкона. Квартира находилась в доме, где было ещё множество таких же квартир. Этот дом был полон незнакомых запахов. В нём пахло теснотой, несвободой, человеческим туалетом, искусственными цветами и искусственной пищей. Даже люди в этом доме казались Дыму какими-то искусственными. Они улыбались, словно по команде, говорили всегда одно и тоже тихими вкрадчивыми голосами. В них не было ни привычных ему эмоций, ни резких движений, не было неожиданности. У дома был крохотный садик с травой и цветами, гулять по которым ни котам, ни собакам не разрешалось. Дыма вообще не выпускали на улицу. Единственное место, куда ему дозволялось приходить, был балкон. Целыми днями сидел он на небольшом балкончике среди чахлых цветов в пластиковых горшках, которые даже изредка не хотелось пожевать. Дым вздыхал, щурясь на тусклое, вечно скрытое за облаками солнце, с тоской вспоминая свой старый дом с большой крышей и свою украденную свободу.

Дмитрию с Юлей пришлось покинуть родное село Широкое и перебраться в Донецк. Дима продолжил защищать родную землю Донбасса в рядах ополчения, Юля же всегда была рядом, помогая мужу и его товарищам. Вместе они скучали по своему дому и мечтали когда-нибудь туда вернуться. Мечты казались несбыточными, потому как село и, находящийся рядом Мариуполь, входили в состав Украины, которая вела с непокоренным Донбассом настоящую войну. Местность у Широкого превратили в настоящий укрепрайон рассыпав вокруг минные поля, накопав по холмам окопов и опутав всё колючей проволокой. Скучая по своему селу, Юля частенько просматривала социальные сети, ища фотографии родных мест. Она надеялась, что вдруг в Широком ещё кто-нибудь остался. Так однажды Юля и набрела на интересный аккаунт девушки из Польши, которая выставляла у себя на страничке фотографии их села. Да что там села, девушка, служившая в Украинской армии, жила в их доме и хвасталась фотографиями с их котом! Юля не могла сдержать слез: «Оказывается, Дым остался жив после пожара»…