Андрей Кожевников – Особый отдел Пробуждение чёрного дракона Книга 2 (страница 3)

Спасаясь от начавшего дождя, Макаров застегнул плащ на все пуговицы.

– Александр Константинович, что будем говорить директору Департамента полиции, господину Лопухину в оправдание. Вот в чём вопрос. Хотя формально, генерал Эллис должен отдуваться за такое разгильдяйство. Главное, что мы со смертью Ивкова лишились зацепки, а это плохо. Война с японцами уже началась, а у нас единственно значимый шпион и тот повесился. Сам военный атташе Акаси отбыл толи в Германию, толи в Стокгольм, а может быть в Париж. Так, что одни проблемы. Да ещё эсеры активизировались.

Лавров с пониманием посмотрел на коллег.

– Господа, наше взаимодействие в отношении иностранных представительств я полагаю, сохраняется. Сожалею, что в отношении Ивкова всё так вышло. Считаю, что подкупили охрану, и та убила его, но не дело военной контрразведки заниматься этим. Разбирайтесь господа полицейские, разбирайтесь, а мне необходимо ещё выяснить какую информацию шпион передал германскому агенту подполковнику барону фон Лютвицу, о котором он упомянул, когда был ещё жив.

Пожав на прощание руки Вестову и Макарову, он по-военному отдал рукой честь и, развернувшись, быстрым шагом направился к ожидавшему его экипажу с извозчиком на козлах, одетом в темно-синей армяк и с грибообразной шапкой на голове.

Вестов, уже находясь в своем кабинете в Особом отделе, раз за разом прокручивал им увиденное в камере. Однако, подобрать с позиции рационального какое-либо объяснение этому не мог. Понимая всю безуспешность данного занятия, он переключился на изучение донесений от агентуры и поступившей от дешифровальщиков информации, так как понимал, что в стране день ото дня ухудшается социально-политическая ситуация, а верховная власть пребывает в нерешительности, преимущественно принимая ситуационные решения. В феврале текущего года директор Департамента полиции Лопухин приказал собрать сведения обо всех японцах, проживающих в Санкт-Петербурге и Петербургской губернии. Дополнительно он назначил куратором розыскной работы по выявлению подозреваемых в военном шпионаже жандармского ротмистра Владимира Францевича Модля, помощника начальника Санкт-Петербургского охранного отделения. Отчитываться он должен был о проделанной работе лично Лопухину. Узнав об этом, Вестов не удивился, тем самым считая, что директор Департамента полиции имеет право подстраховаться и таким образом подключить жандармерию к борьбе с иностранными разведками. Ход мыслей Вестова, прервал Макаров:

– Александр Константинович, нас вызывает Лопухин.

Они прошли коридорами департамента и перед входом в кабинет директора, их остановил секретарь, попросив подождать. Прошло около получаса, как дверь открылась и Алексей Александрович, пригласил их пройти.

– Господа, по дипломатическому каналу поступила информация о назначении Акаси Мотодзиро, военным атташе при посольстве в Швеции, и это странно. Ведь он совсем недавно, после выезда из России прибыл в Берлин. Кстати в Стокгольме японцы только что открыли дипмиссию. Создаётся впечатление, что это связано с прибытием туда Акаси. Однако, нам не следовало бы уделять ему столько внимание, если бы ни одно «но» и это, господа, главное.

Он многозначительно посмотрел на присутствующих. Затем подошел к двери и, убедившись, что она плотно прикрыта, понизив голос сказал:

– Господа, только что поступило сообщение о гибели под Порт-Артуром на японской мине броненосца «Петропавловск» и, что более прискорбно, вместе с командующим эскадрой вице-адмиралом Макаровым. Это после того, как с началом войны японцам удалось вывести из строя броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада», а в Чемульпо после неравного боя был затоплен крейсер «Варяг» и взорвана канонерская лодка «Кореец». Первая Тихоокеанская эскадра оказалась в крайне тяжелом положении, и Порт-Артур в осаде.

Лопухин прошелся по кабинету и, остановившись, плохо скрывая волнение, сказал:

– Вы понимаете какая реакция будет в обществе? От разочарования до негодования. Естественно, что этим обязательно воспользуются революционеры, тем более, что от зарубежной агентуры поступила информация о стремлении японцев установить контакт с их лидерами, которые в большинстве своём в настоящее время находятся в эмиграции. Цель одна – спровоцировать обострение внутриполитической ситуации в нашем Отечестве, и это на фоне поражений на фронте, роста числа убийств госслужащих. Нам, господа, ещё не хватает вооруженного восстания народа. Поэтому незамедлительно по согласованию с министром внутренних дел Плеве принято решение выявить и пресечь данную подрывную деятельность, так что приступайте к разработке плана разведывательных и контрразведывательных мероприятий, которые будут осуществляться за рубежом. Группу формируйте из числа проверенных и опытных сотрудников. С ситуацией внутри страны справятся жандармы и наши коллеги из охранки.

Лопухин сел в кресло за свой рабочий стол, помолчав, добавил:

– Александр Константинович, Вы возглавите группу. Нам нужно упредить противника. Учитывайте то, что этот вопрос на личном контроле у министра, поэтому спрос будет особый.

Выполняя распоряжение руководства, началась активная подготовка сотрудников к командировке. Помимо составления и согласования плана, разрабатывались легенды прикрытия, проводился анализ оперативной обстановки в тех странах, где они планировали действовать, а также решались вопросы финансового и материально-технического обеспечения. Однако, ещё одна ни менее важная проблема волновала Вестова, с каждым днём только усиливая потребность в поиске путей её решения. Она была связана с тем эмоциональным шоком, который он испытал, осознав, что исчезновение трех участников полярной экспедиции во главе с бароном фон Толлем, было связано с видением, которое у него возникли в момент общения с сущностью в Уссурийской тайге. Оно было настолько реалистичным, что Вестов уверовал в сам факт произошедшего контакта.

Он отчетливо помнил, что, пребывая в состоянии между жизнью и смертью, провалившись под снег, его сознание воспринимало картины прошлого, начиная с прибытия к Земле в сопровождении человекоподобных сущностей Творца с последующим её преобразованием и до создания жизни во всём многообразии видов, включая появление и развитие человека. Участие в этом двухсот ангелов, которые в нарушение воли Всевышнего, не только вступили в отношения с земными женщинами, но и передали людям свои знания, тем самым, по своему подобию, формируя их сознание, навыки в деятельности и в целом мироощущение, основанное на творчестве и созидающей мудрости. Это позволило совместно с великанами, детьми ангелов, возвести гигантские сооружения, обеспечивающие благоприятную среду для обитания всего живого на Земле, а также их защиту от воздействия небесных тел. Воцарившая на Земле гармония между природой и людьми была вершиной их развития, и продолжалась бы до настоящего времени.

Однако, из мрака вселенской бездны на планету проникли иные энергетические сущности. Они стали, не только паразитировать в живых организмах, потребляя их жизненные силы, но и управлять ими, как кукловод марионетками. Чем больше было негативных эмоций, агрессии, злобы, смертей, тем сильнее они становились, насыщаясь выделяемой энергией горя и боли. Вестов подумал, что, вероятно, это были те твари, которых не так давно он видел в камере у тела Ивкова. Тяготила мысль, что из сложившейся реальности нет выхода по той причине, что инстинкты доминирования и удовлетворения личных страстей с каждым днём у людей только преобладали над необходимостью поддержания гармонии, усиливая, тем самым неравенство, и порождая рабство, губительный хаос, приносящий паразитам требуемый им результат. Поэтому видение, связанное с обнаружением Толля и его товарищей, входящими под призывный трубный глас во врата гигантского похожего на скалу объекта, возвышавшегося среди торосов замершего моря, воспринято было Вестовым как луч надежды на спасение. Он не забыл, как его губы сами прошептали: «Если есть распятие России, то будет и её Воскресение. Творец поможет нам», и у него возникла уверенность в том, что четверо посланников шли именно за Спасителем, чтобы, он, вернувшись на многострадальную Землю, помог живущим очистить души от скверны и выбрать истинный путь мудрости, созидания и правды. Вестов был убежден, что ему нужно их встретить, но «Где ?» и «Когда ?». Он мучительно искал ответ на эти вопросы, понимая, что без посторонней помощи ему не справиться, тем более, что для большинства людей мир невидимый, несмотря на погружение в него окружающей нас реальности, по причине ограниченности их восприятия был неосязаем, и значит на обыденном уровне, не существовал.

Интуитивно Вестов хотел встречи с Морозовым, заключенным Шлиссельбургской крепости, и это было не случайно. Хотя, ранее они не были лично знакомы из-за разницы в возрасте в двадцать пять лет, однако обоих связывало участие в деятельности «Народной воли», члены которой стремились свергнуть самодержавие, провести демократические реформы и социальные преобразования. Ими двигали, как они считали, благие побуждения – чувство справедливости и жертвенность во имя всеобщего счастья. Однако, из-за отношения к выбранному народовольцами методу борьбы в форме индивидуального террора, который размывал границы между добром и злом, жизнь Вестова и Морозова сложилась по-разному. Они были примерно в одном возрасте двадцати с небольшим лет, когда один, будучи основателем идеологии террористической борьбы, принял активное участие в подготовке убийства императора Александра II и в осуществлении серии взрывов, а второй уже после того, как организация была разгромлена, предприняв с другими единомышленниками попытку её возрождения, пришёл к пониманию того, что террор есть зло, которое необходимо остановить. Уже проходя службу в полиции, он лично мог убедиться в том, что жертвы и горе затмевают цели революционной борьбы, и не оправдывают средства их достижения. При этом, став по разные стороны баррикады, как ни парадоксально, они, тем ни менее, остались единомышленниками в понимании того, что такое справедливость, честь и достоинство. Из материалов дела следовало, что сила духа позволила Морозову не только выжить в суровых условиях заточения, но и обрести нечто новое в понимании прошлого и окружающей его реальности.