Андрей Кожевников – Особый отдел «Ангелы Еноха» (страница 2)

Витте сделал паузу, ожидая реакции присутствующих – министра внутренних дел Вячеслава Константиновича Плеве и его подчиненного – директора Департамента полиции Алексея Александровича Лопухина. Участие в разговоре Плеве, с которым Витте находился в политическом соперничестве, было вынужденной мерой. Их разногласия касались вопроса возможной войны с Японией. Если Витте был против неё, то Плеве говорил, что «нам нужна маленькая победоносная война, чтобы удержать Россию от революции». Однако предстоящая задача не могла быть решена без поддержки и участия министра внутренних дел. Не услышав каких-либо вопросов, Витте продолжил:

– Господа, в текущем году заканчивается строительство КВЖД, которая, как я ранее упоминал, будучи южной веткой Транссибирской магистрали, соединит через территорию Маньчжурии Читу с Владивостоком и с Порт-Артуром. В данный проект вложены колоссальные финансовые средства Русско-Китайского банка, в формировании которого, как вам известно, приняли участие Санкт-Петербургский международный коммерческий банк, на деятельность которого оказывают сильное влияние германские банки, особенно Diskonte Geselschaft, и четыре французских банка. Поэтому инвесторы крайне заинтересованы в стабильной работе данной магистрали. Не говоря уже о политическом престиже России, которая тем самым, демонстрирует всему миру экономическое превосходство над Японией. По этим причинам, а также в связи с прокатившимся по территории Северного Китая Боксерским восстанием в кратчайшие сроки необходимо усилить меры безопасности на всей протяженности КЖВД. Поэтому прошу, чтобы Вы незамедлительно предприняли соответствующие меры.

Плеве и Лопухин переглянулись, понимая, что Витте прекрасно знает, что разведывательная и контрразведывательная деятельность, а также мероприятия по обеспечению общественной безопасности осуществляются постоянно. Однако, в словах министра финансов присутствовала какая-то недосказанность, которая была значима лично для него.

– Сергей Юльевич, – сказал Плеве. – Насколько возможно взаимодействие с Военным министерством? Я уверен, что Алексей Николаевич Куропаткин в качестве военного министра побеспокоился о том, чтобы усилить деятельность военной разведки и контрразведки в данном регионе, тем более, что прошедшая в конце прошлого века война между Японией и Цинским Китаем, позволила установить островному государству контроль над Кореей. При этом японская сторона действовала хитро, ссылаясь на свое участие в конфликте на стороне Корейского государства, во внутренние дела которого, якобы, открыто и тайно вмешивался Китай. Хотя, и особо надеется на разведочное отделение Главного управления Генерального штаба, которое недавно возглавил ротмистр Отдельного корпуса жандармов Владимир Николаевич Лавров, не приходится. Как мне известно, штат чуть более десяти сотрудников, да и агентов вероятно маловато. Поэтому необходимы общие усилия государственных органов в политике и экономике по продвижению и защите наших интересов на Дальнем Востоке. Витте с понимаем посмотрел на Плеве, ответив:

– Вячеслав Константинович, Вы правы. Поэтому не случайно, что в 1895 году сразу после завершения той войны, о которой Вы упомянули, Российская Империя предоставило Китаю заём в 150 млн руб., а вслед за этим уже в следующем году был подписан Московский русско-китайский договор, как раз и предусматривающий строительство железной дороги через Маньчжурию с выходом на Владивосток. Согласно Конвенции, заключённой между Россией и Китаем в 1898 году о Порт-Артуре в Пекине, южная часть Ляодуна была передана нам в аренду на 25 лет с возможностью продления указанного срока. Фактически, это привело к тому, что Япония лишилась одного из своих главных трофеев в войне с Китаем – Ляодунского полуострова. Аренда Россией портов Люйшунь, он же Порт-Артур и Даляньвань, он же Дальний, с прилегающей акваторией и сухопутным пространством окончательно «вывела из себя» Токио. Господа, фактически мы прошли «точку невозврата» и теперь Япония начинает при поддержке США и Великобритании вести подготовку к войне с нами. Я считаю, что в настоящее время необходимо, поссорить союзников между собой, чтобы значительно снизить их военный потенциал. Поэтому, помимо проведения политического сыска на КВЖД и физической её охраны войсковыми частями, необходимо найти и воспользоваться противоречиями внутри вражеской коалиции до момента начала боевых действий. Максимальная задача заключается в том, чтобы избежать крупномасштабного конфликта на Дальнем Востоке. Витте, сев за стол, пододвинул к себе документы и обратился к Лопухину:

– Алексей Александрович, в связи с тем, что я сообщил, можно рассчитывать на Особый отдел Департамента полиции, который Вы возглавляете. Его сотрудники справятся с данной задачей?

Лопухин понял для чего его пригласил к себе Витте. Хотя, он мог бы обсудить данный вопрос только с Плеве, а потом уже министр внутренних дел поставил бы задачу своему подчиненному, то есть ему. Витте хотел при свидетеле переложить ответственность на него, Лопухина, за организацию и осуществление предстоящих мероприятий, политическая значимость которых была чрезвычайно важной. Любой провал может означать не только завершение карьеры по службе, но и применение к виновному самых суровых мер. Однако не в первый раз, когда не только карьера Лопухина, но и его судьба зависела от результата работы подчиненных ему сотрудников. Несмотря на то, что в орловской мужской гимназии он учился вместе с Петром Столыпиным, а в университетские годы дружил с князем Сергеем Трубецким, в бытность прокурора, ему не раз приходилось, без обращения к власть имущим, самостоятельно принимать ответственные решения.

– Конечно, Сергей Юльевич, мы справимся. При этом необходимо учитывать, что финансовые затраты по линии Особого отдела возрастут и в этой части надеюсь на Вашу личную поддержку, – сказал Лопухин.

Витте понимающе покачал головой. Выходя из здания министерства финансов на вечернюю улицу столицы, Плеве попросил Лопухина утром зайти к нему вместе с Зубатовым с предложениями по состоявшемуся разговору. В лужах на мостовой играли блики от фонарей. Капли майского дождя, переливаясь в свету, как ожерелье ниспадали с небес на землю, связывая твердь с тем, что было вне понимания людей, удерживаемое на вере и воле Всевышнего.

ГЛАВА 3

Май 1903. Е.П. Медников. А.К. Вестов

– Фамилия, а то подохнешь как безымянная собака, – рычал над лежащем на проезжей части Университетской набережной заведующий наружного наблюдения Департамента полиции Евстратий Павлович Медников, ещё мгновение назад в образе трудолюбивого дворника подметавший мостовую.

– Шиманов, – просипел извозчик, пуская из-за рта кровавые пузыри. От удара о брусчатку его голова раскололась и из раны начала течь серо-бурая жидкость, руки были вывернуты в неестественное положение. По телу прошли судороги, глаза застыли и дыхание прекратилось. Рядом раздались свистки и топот городовых. Прохожие в ужасе смотрели на происходящее.

Медников бросился к проёму в ограждении, куда устремилась в реку пролетка, унося с собой смертоносный груз и людей. К месту происшествия спешила двухвесёльная шлюпка с городовыми речной полиции. Несколько минут показались Медникову вечностью. Он видел, как Зубатов, прилагая последние усилия, плывет чуть ниже по течению к гранитной набережной Невы, удерживая над водой голову своего подчиненного, совсем еще юного помощника заведующего Особого отдела – Вестова Александра Константиновича. Уже потом, сидя в кабинете Особого отдела, который находился на четвертом этаже здания на набережной реки Фонтанки д. 16 Зубатов и Медников, не просто знавшие друг друга ещё со службы в Московском охранном отделении, а многие годы рука об руку занимавшиеся созданием и совершенствованием системы политического сыска, прекрасно понимали, что причиной произошедшего сегодня является предательство, которое исходило не из вне, а из самого Департамента полиции. В результате, несмотря на уничтожение двух боевиков из ближнего окружения Гершуни, были убиты Спиридонов и Вяткин, одни из лучших сотрудников особого отряда наблюдательных агентов, а также чудом остался в живых Вестов, который, находясь в Обуховской больнице, еще не пришел в сознание. Давило ещё то обстоятельство, что Плеве приказал Зубатову пока Гершуни не будет арестован, его портрет должен стоять на столе у главы Особого отдела. Разговор не клеился. Зубатов после затянувшейся паузы, разглядывая синяки на руках, спросил, больше обращаясь к себе:

– Евстратий Павлович, как эсеры могли так быстро узнать об операции? Либо нас подставил агент, либо те не многие из числа сотрудников Особого отдела и наружного наблюдения, которым было известно, где и когда мы будем задерживать Мацеевского.

Вопрос повис в воздухе. Медников, пустив облако сигаретного дыма, глубже уселся в кресло и не сводил взгляда с бюста Николая II, стоявшего на шкафу. Потирая рукой колено, Зубатов встал и, открыв его дверцу, достал с полки графин с коньяком. Молча разлил по рюмкам.

Медников, взяв одну, тихим голосом сказал:

– Помянем ребят, пусть земля будет им пухом, а этого гниду обязательно найдем, и он за всё ответит.