Андрей Кожевников – Особый отдел «Ангелы Еноха» (страница 4)
Зубатов прервался, увидев озадаченное лицо Вестова.
– Это не Ветхий Завет и не Евангелие. Зачем ему такой текст? Ладно, это не основное. Давай поговорим о деле. – Он не спеша рассказал о той задаче, которую поставил перед ними Лопухин, при этом добавив:
– Александр, учитывая состояние, ты можешь отказаться от участия в операции. Никто не упрекнет тебя в этом. Тем более, что предстоящая деятельность специфична и потребует значительных усилий. Враг крайне коварен и соответственно опасен. Я уверен, что в данном регионе функционирует сложившаяся агентурная сеть противника, устремления которой не ограничиваются только Дальним Востоком.
Сделав глоток кофе, и смотря на вензеля на чашечке, он продолжил:
– Я встретился с Лавровым, начальником разведочного отделения Главного управления Генерального штаба, и договорился о предстоящем взаимодействии. Тем более, что это подразделение создано для решения оперативных задач как на территории Российской Империи, так и вне её, а также ему предписано вести контрразведывательную деятельность против иностранных посольств и представительств. Обращаться к Целебровскому, начальнику отделения по военной статистике иностранных государств отдела военной статистики Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба, который формально руководит военной разведкой, я не стал. Они занимаются аналитической деятельностью в кабинетах, а нам необходимо выйти на контакт с противником, на непосредственное противоборство.
Вестов, выслушав Зубатова, ответил:
– Сергей Васильевич, несколько лет назад Вы, предложили мне, студенту физико-математического факультета Петербургского университета, который увлекался народовольческими идеями, выбрать иной жизненный путь – путь служения Отечеству, своему народу. И это я говорю без пафоса и не потому что так надо, а по той причине, что за время службы мог лично убедиться в том, что террор губителен для России. Смерть, хаос, бедствия – это всё, что он после себя оставляет. Если Вы считаете, что я буду полезен, то я согласен.
Зубатов с благодарностью посмотрел на своего помощника, с улыбкой сказав: – Тогда Александр не будем терять время, его у нас катастрофически не хватает.
Дни подготовки к операции промелькнули быстро, по большей части в разработке легенд, определении маршрута движения, уточнении явочных мест, изучения картотеки со сведениями об агентуре своей и противника, в подборе гардероба, технических средств и оружия. Свободного времени практически не было, но как-то, проходя мимо Исаакиевского собора, главного православного храма Российской Империи, по необъяснимой причине Вестов направился к величественному сооружению высотой более ста метров. В его в памяти всплыли слова учителя гимназии, который с восхищением говорил, что только под мощный фундамент в течение пяти лет было забито почти одиннадцать тысяч свай, а храм окружают 48 колонн, выполненных из цельных гранитных монолитов по 114 тонн каждая. На верхнем ярусе было еще 24 колонны весом по 64 тонны. Однако его влекло не желание посмотреть на внешнее и особенно внутренне убранство, которое напоминало одновременно позолоченный дворец и малахитовую шкатулку, а по мере того, как он подходил к нему он все отчетливее понимал, что хочет поблагодарить Всевышнего за своё спасение. Переплетение в храме античной, католической и масонской символики, а также то, что даже главный вход в нарушение православных канонов был устроен в западном портике, а в восточном вообще входа не было, в настоящий момент не мешало ему сосредоточиться на главном. Войдя вовнутрь, Вестов приблизился к огромной мозаике с изображением Воскресенья Христова. Иисус в пурпурной тоге с каймой, расшитой золотым орнаментом, жемчугами и драгоценными камнями, стоял на облаках. От горения свечей, воздух в зале колебался, и казалось, что фигура Спасителя движется, а он сам стремится, раскрыв свои уста, донести, желая быть услышанным, до каждого своё откровение. Только о чём ?
ГЛАВА 5
Июль 1903 г. Путешествие. К.Ф. Николаев. Н.М. Тихомиров. Д.Л. Хорват
На перроне Ярославского вокзала Москвы, поблескивая начищенными до блеска латунными частями, пыхтел клубами белого пара построенный в США для российских железных дорог паровоз серии «В». Он был один из первых системы Воклена, который имел паровую машину типа «компаунд». Начиная с зимы текущего года, с Москвы в порт Дальний четыре раза в неделю уходили роскошно оборудованные поезда. В полдень на третьи сутки пассажиры прибывали в Челябинск, утром на восьмые сутки уже в Иркутск. Затем, в течение четырех часов на пароме была переправа через Байкал. В полдень на двенадцатые сутки поезд прибывал на станцию Маньчжурия, через пять суток – в порт Дальний. Вся поездка занимала 16 суток вместо 35 на океанском корабле. В четырехосном вагоне I класса размещалось восемь двухместных купе, в каждом из которых была дверь в продольный коридор. Вагон имел два туалета с умывальниками, отделение для проводника, два закрытых тамбура. В купе стоял мягкий диван с подъемной спинкой и подвижной столик, который мог использоваться в качестве лестницы для пассажиров, занимающих верхние спальные места. В перегородке между смежными купе размещалась раздвижная дверь, позволяющая два двухместных купе превращать в одно четырехместное.
Возле такого вагона для пассажиров первого класса ранее прибывший из Санкт-Петербурга Вестов, передал кондуктору билет и бессрочную паспортную книжку, свидетельствующую о том, что её предъявитель – Николаев Калистрат Федорович, православного вероисповедания, из дворянского сословия, семейное положение – холост, а также билет до Харбина. На перроне, несмотря на то, что солнце, скрывалось за облаками, было душно и шумно. Проводник стал помогать носильщику занести багаж пассажира в купе. Сам молодой человек с загипсованной рукой с любопытством разглядывал своих попутчиков по путешествию, заходивших в вагон. Особое внимание привлек невысокого роста полноватого телосложения средних лет смуглый мужчина в широких шароварах и хлопковом халате с поясом, на котором висел нож, трубка и огниво. Монголоидные черты лица с выступающими скулами, высоким лбом и узким разрезом глаз, указывали на его принадлежность к тюркоязычным народам. На бритой голове с косичкой на затылке была войлочная шапка – малахай. Он с достоинством прошествовал в вагон, не обращая внимание на суету, царившую на перроне, которую отчасти создавал долговязый человек в однобортном светлом сюртуке свободного покроя, на белой рубашке с воротничком которого выделялся синий галстук. В руке он держал шляпу-котелок с небольшими полями и закругленным верхом. По бледному лицу с бородой эспаньолкой было видно, что он волнуется. Периодически данный господин обращался к своей спутнице, высокой даме, одетую в платье с жестким корсетом, расширяющуюся к низу как бутон у цветка. Шляпка с вуалью, украшенная цветочной композицией и легкий длинный шарфик завершали её модный образ. Количество багажа, свидетельствовало о том, что данная пара намеревалась совершить длительное путешествие. После непродолжительного препирательства долговязового с контролером, они вошли в вагон. Следом за ними последовал запыхавшийся молодцеватого вида подполковник с саквояжем в руке. За ним семенил носильщик, везя на тележке его багаж.
Время приближалось к отправлению и, теперь, уже господин Николаев, прошел в купе, где ранее разместился его попутчик, средних лет мужчина, читавший газету «Новое слово». Увидев Пестова и поздоровавшись, он представился, сообщив о себе, что он – Николай Михайлович Тихомиров, инженер путей сообщения, едет по делам в порт Дальний. Калистрат, присаживаясь напротив на диван комфортабельного двухместного отделанного красным деревом купе, в свою очередь, кратко рассказал, что он, будучи преподавателем математики, направляется в частное учебное заведение, женскую гимназию, которую открыла в Харбине мадам Генерозова, где рассчитывает устроиться на работу. С его слов, там требовались учителя для преподавания курсов начальной и средней школы. Так, во всяком случае, было указано в газетной рекламе.
– Пресса сообщает, – далее продолжил Николаев, – что в городе в период строительства дороги открыты только русские школы. Их функционирование обеспечивает администрация Китайской восточной железной дороги либо частные лица. Преподавание ведется также на русском языке. Китайское население, якобы, не стремиться к налаживанию собственной системы образования по причине низкого уровня жизни и занятости в сфере неквалифицированного труда. Поэтому я надеюсь, что с трудоустройством проблем не должно возникнуть.
Раздавшийся гудок паровоза прервал разговор. Поезд медленно тронулся. За окном поплыли фигуры провожающих. На Николаева навалилась усталость от суеты последних дней. Он вспомнил, как в целях конспирации прощание с коллегами прошло в стенах Особого отдела. Запомнились глаза Зины с бархатистыми ресницами. Они с надеждой смотрели на него. Зубатов, как всегда, был энергичен. Однако, его голос выдавал волнение. Пожелав удачи, он передал миниатюрные русско-японский и русско-китайские словари, отметив при этом, что в знании сила, а также положенные в конверт листки с историей об сошедших на землю ангелах, как он сказал, так на всякий случай для расширения кругозора. Для Николаева Особый отдел за два года работы в нём стал тем местом, где наиболее отчетливо он почувствовал, что взаимовыручка, военная дисциплина, самоотдача, а нередко возникающие с риском для жизни ситуации позволяют обрести уверенность в себе, утвердиться в правоте общего дела, понять смысл того ради чего живешь. Слабые не выдерживали, сдавались и уходили. Те, кто продолжал работать, становились только сильнее. Путь до Москвы, а затем от Ярославского вокзала до Харбина были не просто очередной командировкой, а новым жизненным этапом. Так, во всяком случае, он думал, глядя как за окном вагона уходят вдаль окраины большого города.