Андрей Кожевников – Особый отдел «Ангелы Еноха» (страница 3)

Зубатов, выпив, не чокаясь, стал просматривать листы отчёта.

В дверь кабинета постучала, а затем в него вошла та самая девушка, которая вместе с Вестовым была на набережной. Глаза её покраснели. Лицо было бледным, и дрожащим голосом она сказала:

– Сергей Васильевич, Вас вызывает к себе Лопухин. Срочно.

Зубатов, переглянувшись с Медниковым, ответил:

– Спасибо, Зинаида. Можете идти домой. Вы и так сегодня помогли, быстро найдя экипаж и сопроводив Александра Константиновича в больницу. У меня ещё просьба к Вам. Завтра с утра попроведуйте нашего героя. Может ему требуется наша помощь.

После того, как дверь за Зинаидой, сотрудницей «стола» делопроизводства Особого отдела, закрылась, Медников проворчал:

– Вызывает уже, будет отчитывать за наши результаты. Уверен, что весь город обсуждает, как в центре, практически рядом с Департаментом полиции, была устроена перестрелка со взрывом, а то, что эти дьяволы, прикрываясь революционными лозунгами, готовы убивать всех подряд, народ и газетенки помалкивают. Будь они не ладны.

Зубатов, взяв на столе папку в синем переплете, со стоном, так как боль в теле напоминала об ударной волне от взрыва, поднялся и, опираясь на плечо Медникова, медленно зашагал по направлению к кабинету директора Департамента полиции. Лопухин уже знал о случившемся и поэтому без удивления встретил Зубатова, который приблизившись, произнес:

– Ваше превосходительство, разрешите доложить.

– Сергей Васильевич, да Вы присядьте. О том, что произошло на Университетской набережной, более подробно, поговорим завтра. Сегодня, несмотря на поздний вечер, нам необходимо обсудить крайне важные вопросы.

Он подробно рассказал о поручении Витте, при этом отметив, что Комитет министров, под председательством Ивана Николаевича Дурново, не особенно опасается вооружённого конфликта с Японией, считая нашу армию непобедимой. Однако, Токио, подписав в 1902 году англо-японский союзный договор, почувствовало уверенность в своих силах, так как данный документ обеспечил гарантию невмешательства других государств в русско-японский конфликт. При том, что любой потенциальный союзник России автоматически становился противником Великобритании. Лопухин отметил, что в предстоящей работе следует опираться на собственные силы и отчасти в вопросах финансового обеспечения на помощь со стороны Витте.

– Сергей Васильевич, на Дальний Восток мы должны направить хорошо подготовленного, опытного сотрудника. В его распоряжение поступит резидентура в Харбине, которой он должен не только управлять, но и расширить её оперативные возможности по всей протяженности КВЖД.

По мере того, как Зубатов слушал Лопухина, лицо его становилось задумчивым. Одно дело заниматься политическим сыском, гоняясь по всей России за революционерами, а другое – вести агентурную деятельность на чужой территории, где население имеет свои традиции, жизненный уклад и духовные ценности. Вдумчиво и внимательно необходимо будет работать с опорой на тех, кто готов помочь в борьбе с японцами, англичанами и их агентурой. Сложность заключается в поиске людей, в чьей надежности не должно быть сомнений. Тем более сейчас, когда предатели проникли в сам Департамент полиции.

– Алексей Александрович, для этой миссии я бы порекомендовал Вестова, моего помощника, который руководит заграничной агентурой. Однако в настоящее время он находится в больнице и сколько в ней пробудет одному богу известно. Если он не сможет восстановиться, то потребуется время для подготовки другого кандидата.

Лопухина данный ответ явно не удовлетворил. Он подошел к висевшей в его кабинете карте Российской Империи и, разглядывая Дальний Восток, не поворачиваясь к Зубатову, твердо сказал:

– Через месяц, ваш сотрудник должен выехать в Харбин, для того, чтобы преступить к выполнению данного оперативного задания.

ГЛАВА 4

Июнь 1903 г. Выбор

После яркой вспышки и, калейдоскопом меняющихся ослепительных красок стен тоннеля со стремительно возрастающей скоростью проносящихся мимо, в мгновение наступила пугающей своей всё поглощающей бесконечностью чернота, в которой, переливаясь огнями, находилось нечто, напоминающее небесное тело. Оно стремительно приближалось. Под ним, медленно вращаясь в лазурно-голубой дымке, находилась земная твердь, к которой словно икринки в воде летнего пруда, отделяясь от поверхности объекта, ныряли похожие на диски серебристые капли. Движение не прекратилось и в момент входа в него. Неумолимая и неведомая сила тянула вдоль неисчислимых рядов светящихся колон, внутри которых, подрагивая конечностями, находились разной величины существа, похожие на людей, животных, птиц, насекомых, рыб и другую живность. Сложно было понять, сколько времени это движение продолжалось, мгновение или вечность перед тем, как всё вокруг поглотило обволакивающее и дающее умиротворение сияние. Из него постепенно, приобретая схожие с человеческими очертаниями, появились парящие сущности, а за ними ослепительно белые фигуры четырех безликих гигантов. По мере их приближения, возникло и стало усиливаться ощущение овладения ими того, что в мире людей принято относить к душе, словно это принадлежало им и теперь подлежало возврату. Сначала неуловимо, а затем четче стали проступать их лица. Скорее то, что было на их месте – это огромные глаза, в которых словно в зеркалах отразилось перекошенное глубоким ужасом пепельно-белое лицо Вестова. В провале его рта от безысходности в беззвучии застыл крик отчаяния.

Словно от внутреннего импульса сердце вздрогнуло и учащено забилось, веки приоткрылись. Солнечный зайчик застыл на стене, в нерешительности раздумывая, куда ему переместиться. Вестов, поймал себя на мысли о том, что его сознание, вернувшись из не бытия, не случайно выбрало этот лучезарный объект, чтобы, стряхнув остатки необъяснимого страха и связанных с ним воспоминаний, постепенно включиться в анализ происходящего, сначала решая простые задачи. Тело и голова монотонно ныли. Левая рука была загипсована, а на лбу под повязкой ужасно чесалось. Переведя взгляд со стены, он увидел в глубине больничной палаты девушку в кресле. Зина дремала, подложив под голову свою руку. На её коленях лежала открытая книга. Послышались шаги. Дверь в палату медленно открылась. Зубатов и Медников, стараясь не шуметь, неторопливо вошли и огляделись. Зина, уронив книгу, встала. Вестов, чтобы прервать это небольшое замешательство, удивляясь появившемуся заиканию, попробовал поздороваться. Присутствующие обратившись к нему, заулыбались. Первым отреагировал Зубатов:

– С возвращением Александр Константинович. О самочувствии спрашивать не буду, до свадьбы заживет. – краем глаза, увидев, как засветилось от этих слов лицо Зины.

– Профессор Нечаев, считает, что тебе очень повезло. Хотя взрыв и пришёлся на бедное животное, серьезные травмы ты всё равно должен был получить, а их нет. Ну и славу богу. Он обещает в ближайшее время поставить тебя на ноги и вернуть в наши ряды. В свою очередь, за проявленный героизм, я написал на вышестоящее начальство ходатайство о представлении тебя к награде – Ордену Святой Анны III степени. Мы все считаем, что это оправдано.

Медников аккуратно поставил на прикроватную тумбочку корзину с пирожками, колбасой и фруктами. Вестов почувствовал аппетитный запах, однако, скулы и зубы болели, тем самым свидетельствуя о невозможности попробовать угощение. Он разочаровано вздохнул, при этом заметив иконку Святого Николая Чудотворца. В момент, когда после краткого разговора за дверью скрылись Зубатов с Медниковым, и Зина за ними хотела выйти из палаты, он спросил её:

– Ваша икона.

Она, помедлив секунду, тихо ответила:

– Нет мамина. Она дала её мне тогда, когда я уезжала на учёбу в столицу. Теперь её нет, а иконка осталась. Я знаю, что она помогает. И Вам поможет. Только нужно верить в это.

В её глазах заблестели слезы. Дверь закрылась, а Вестов ещё долго обдумывал эти слова, глядя на рисунок из тоненьких трещин на побеленной стене, напротив. Ничего не имея против веры, он в душе считал себя атеистом. Конечно, по праздникам как все посещал церковь, но так чтобы искренне верить тогда, когда наука практически всё объяснила – это было не серьезно.

Потекли дни лечения. Молодой организм достаточно быстро восстанавливался. Через две недели с перебинтованной головой и с рукой на повязке Вестов появился в рабочем кабинете Зубатова. Заведующий Особым отделом, сидя за рабочим столом, внимательно изучал лежащие перед ним обрывки листков бумаги. Увидев Александра, он поприветствовал:

– Доброго дня герой. Присаживайся. Пытаюсь понять из какой книги данные страницы с текстами. Тем более странно, что, по всей вероятности, они принадлежали эсеру, который взорвал бомбу. Их извлекли из воды с другими остатками его вещей. Вот послушай, что здесь написано: «Тогда поклялись все они вместе и обязались в этом все дpyг дpyгy заклятиями: было же их всего двести. И они спyстились на Аpдис, котоpый есть веpшина гоpы Еpмон; и они назвали её гоpою Еpмон, потомy что поклялись на ней и изpекли дpyг дpyгy заклятия. И вот имена их начальников: Семъйяза, их начальник, Уpакибаpамеел, Акибеел, Тамиел, Рамyел, Данел, Езекеел, Саpакyйял, Азаел, Батpаал, Анани, Цакебе, Самсавеел, Саpтаел, Тypел, Иомъйяел, Аpазъйял, Это yпpавители двyхсот ангелов, и дpyгие все были с ними. И они взяли себе жён, и каждый выбpал для себя однy; и они начали входить к ним и смешиваться с ними, и наyчили их волшебствy и заклятиям, и откpыли им сpезывания коpней и деpевьев. Они зачали и pодили великих исполинов, pост котоpых был в тpи тысячи локтей».