Андрей Кощиенко – Сакура-ян (Книга 6-2) (страница 40)

— После ответа микрофон передаётся дальше.

— Никаких дополнительных уточнений, если возникнет необходимость, будет дана возможность задать второй вопрос позже по решению организаторов.

— Иностранные журналисты задают вопросы через переводчиков.

— Прямые обращения к участникам — только по имени и должности.

— Мы стремимся к конструктивному диалогу, — произносит Сато-сан, закончив объяснять правила. — Пожалуйста, прошу всех помнить: здесь не площадка для скандалов. Здесь — возможность услышать правду из первых уст.

— Начнём с господина Мацумото Рюдзи из NHK. Прошу вас… — Сато-сан приглашающе кивает в сторону первого ряда.

Мацумото Рюдзи, представитель японской государственно-общественной центральной телерадиокомпании, японец среднего возраста, поднимается со своего места.

— Вопрос госпоже ЮнМи, — произносит он во вручённый ему микрофон и тут же нарушает только что озвученные условия общения: — ЮнМи -сама, позвольте вас поздравить с беспрецедентной наградой, которая, без всякого сомнения, навсегда войдёт в историю Ниппон. Позвольте спросить. Ваше появление было ознаменовано прекращением самоубийств среди ниппонских школьников. До этого похожая история произошла в Хангук: после благословения, сделанного вами на сцене, прекратились самоубийства среди корейских учеников. Сейчас многие утверждают, что вы — сверхъестественное существо, и присутствие рядом с вами приносит мир и удачу. Скажите, ЮнМи-сама, кто вы такая? Воплощение богини Каннон, юная бодхисаттва или инопланетянка, посетившая нашу Землю? Людям очень хочется знать.

Журналисты в зале неодобрительно выдыхают, с неудовольствием глядя на коллегу, задавшего самый главный, самый «вкусный» вопрос мероприятия. Но что поделать? NHK — главная «контора» японских СМИ. Тут ничего не сделаешь. Все «сливки» — ей.

— Не думаю, что все три персонажа, перечисленные вами, стали бы петь за деньги, — легко улыбаясь, отвечает ЮнМи. — Вряд ли это им нужно. Это нужно только земным девушкам, заботящимся о своих близких и о своём будущем. Поэтому, увы, я вас разочарую. Ничего сверхъестественного во мне нет. Немного умения складывать слова, ноты и танцевать. Это довольно распространённые навыки.

— Но раньше вы сказали, что вы — «проводник высших энергий»?

— Это была неудачная попытка объяснить непонятное. В тот момент я вновь побежала впереди всех, хотя никто об этом не просил. Гипотеза. Однако мне до сих пор так и не удалось обнаружить в себе «магических переключателей», открывающих порталы в иные миры или чего-нибудь ещё невероятного. В связи с чем прошу прощения, но я не смогу вам рассказать, где закопала свою летающую тарелку. Её просто нет!

ЮнМи пожимает плечами и с виноватым видом озаряется улыбкой. Журналисты невольно тоже улыбаются.

— Господин Акиро, позвольте вас поздравить с высокой наградой, которая, без всякого сомнения, является высокой оценкой ваших стараний на благо Ниппон и её народа, — переходит журналист ко второму главному участнику мероприятия. — Примите мои искренние извинения, но мой вопрос будет всё же не о вас. ЮнМи -сама скромно уклоняется от прямого ответа, но всем страшно интересно узнать, что же происходит на самом деле. Скажите, вы знаете, кем на самом деле является ваша спутница?

— Я не знаю, кто она такая, — отвечает Акиро, поворачивая голову и глядя на ЮнМи. — Но могу точно сказать: с её появлением мир стал светлее.

— Спасибо, — коротко благодарит журналист, с интересом глядя на ЮнМи, не задавая буквально крутящийся на языке вопрос: «Светлее — для кого?»

— Пожалуйста, следующий вопрос, — просит Сато-сан, внешне совсем не выказывая недовольства тем, что на озвученные им правила наплевали с первой же минуты. — Представитель The New York Times, Сара Джонсон.

— Скажите, госпожа ЮнМи, — спрашивает американка, — вы получили две самые знаменитые международные награды — «Грэмми» и «Хьюго». Логичным и целесообразным выглядит продолжение вашей дальнейшей карьеры в Америке, где вы добились столь впечатляющих результатов. Но вы не там, а здесь. Почему для переезда вы выбрали именно Японию, а не США?

— Как-то не задалось с Америкой, — дождавшись, пока переводчики передадут вопрос японцам, с честным выражением на лице признаётся ЮнМи. — Однажды, будучи в тюрьме, я обратилась за помощью к американскому высокопоставленному дипломату, желая найти справедливость, но… так до сих пор не получила ответа из посольства. Я не стала навязываться, решив, что за океаном хватает своих талантов, и попробовала поймать удачу в Ниппон. И да, тут лучше.

— Чем? — удивлённо спрашивает американка, демонстрируя невежливым вопросом свой невысокий профессиональный уровень.

— Ну, многим… — тоже удивившись, отвечает ЮнМи. — Например, вода здесь — сладкая! Я пью её прямо из-под крана! There is no such luxury anywhere in the world! Ни в Америке, ни в Хангук!

Японцы, в большинстве своём, не дождавшись перевода (журналисты знают английский), радостно улыбаются, пока представительница «самой великой страны» с озадаченным видом пытается понять: троллят её сейчас или нет. Вот мол, какие мы! В Японии лучшая питьевая вода и водопровод в мире! Завидуйте!

— Господин Такаси, — обращается американка к Акиро, — « Sony Music» — глобальный игрок. Планируете ли вы использовать уникальный статус госпожи ЮнМи для прорыва на рынки, где у японской музыки традиционно слабые позиции, например, в США или Европе? Какая ваша первая конкретная цель?

— Конкретная цель — англоязычный альбом, выпущенный под международным лейблом Sony, с последующим мировым турне. Её уникальность — ключ. Мы не будем представлять её как «ещё одну j-pop-звезду», а как глобальный феномен, который просто родом из Японии.

— Ууууу… — чуть слышно отзывается зал, а ЮнМи поворачивает голову и с большим вниманием смотрит на Акиро.

— Ожидаете ли вы, что диск и следующие релизы принесут доход, сопоставимый с топовыми западными артистами, и как вы оцениваете рентабельность таких вложений в единственную, хоть и гениальную, артистку?

— Рентабельность — не в сиюминутных продажах альбомов. Речь о создании бренда. Её музыка — лишь вершина айсберга. Далее — мода, парфюмерия, коллаборации с люксовыми домами. Мы инвестируем не в певицу, а в культурный актив, чья стоимость будет только расти.

Заметив, что ЮнМи его рассматривает, японец отвечает ей весёлым взглядом, чуть приподняв брови и как бы спрашивая: «А разве не так?» Журналисты в это время усиленно конспектируют, одобрительно кивая: «Да, всё так! Ниппон впереди планеты всей!»

— Прошу следующий вопрос, — объявляет Сато-сан, видимо решивший, что серия вопросов, заданных американской журналисткой, вполне «нормальная вещь». — Господин Ким из издательства «Good Day», Сеул.

— ЮнМи-сси, как вы относитесь к тому, что в Корее снова начались суициды после вашего отъезда? — спрашивает достаточно молодо выглядящий кореец из сеульского издательства.

Зал замирает в ожидании. ЮнМи не торопится отвечать, а занимается неспешным разглядыванием журналиста.

— Прежде чем отвечу, хочу напомнить, господин Ким, что я не забыла своё обещание не давать интервью корейским СМИ. Но поскольку пресс-конференция проводится не мной, я следую правилам, установленными организаторами, и отвечаю на ваш вопрос. В своё время я искренне стремилась помочь в решении застарелой проблемы Корее, но со временем поняла: устойчивые перемены возможны только при наличии внутренней инициативы. Сейчас эта задача в руках Хангук — его правительства и народа. Моя роль в ней завершена, я покинула страну. Поэтому — никак.

С заинтересованным выражением на лицах журналисты делают быстрые заметки в своих планшетах и коммуникаторах.

— Следует ли это понимать так, что вы не намерены возвращаться на Родину, госпожа Пак? — сориентировавшись, быстро уточняет кореец.

— Не следует оставаться там, где вас пытаются переделать, — отвечает ЮнМи фразой, по-видимому, «почерпнутой» ею где-то со стороны. — Очевидно, что там нужны не вы, а кто-то другой. В Хангук меня постоянно пытались переделать. В Ниппон меня принимают такой, какая есть…

ЮнМи поворачивает голову к Акиро.

— … и это потрясающе, — говорит она, глядя на него. — В моей жизни ничего подобного ещё не случалось.

Японцы одобрительно кивают и с ещё большим энтузиазмом продолжают писать.

— Вы отказываетесь от своей нации? — спрашивает Ким.

— Два вопроса, — напоминает ему ЮнМи. — Уважаемый Сато-сан и так закрыл глаза на то, что установленный им лимит беззастенчиво нарушается. Но три подряд — это слишком. Прошу следующего по очереди. Кто хочет спросить?

— Журналистка Миндори Судзуки, TBS! — восклицает молодая девушка, вытянув руку вверх и вскочив с кресла.

— Вы не раз говорили, ЮнМи–сама, что вас преследовали в Хангук, — без микрофона, поскольку размеры зала это позволяют, спрашивает она. — В чём заключалось «преследование»? Можете привести примеры?

ЮнМи слегка хмурится. Вопрос ей явно не нравится.

— Не хотелось вспоминать об этом в столь радостный день, — честно признаётся она. — Но, если вам интересно… Много всякого было. Однажды группе, участницей которой я была, устроили «Чёрный океан». Хейтеры так хотели добиться, чтобы меня выкинули из агентства на улицу. На концерте они все разом выключили свои лайтстики, и нам пришлось выступать, глядя со сцены в тёмный зал. Большое спасибо моим фанатам, которые тогда не погасили свои палочки-огоньки и поддерживали меня и группу до самого финала. Они сияли, словно путеводная звезда во мраке непроглядной тьмы! Это воспоминание останется со мной до самой смерти. Искренне спасибо вам, невероятный «Red Alert»!