Андрей Кощиенко – Сакура-ян (Книга 6-2) (страница 39)

— А кто будет моим оператором? С кем я поеду?

— Сейчас решу. Ты готовься.

— Только не с Паком! Он постоянно не с того ракурса снимает!

— Сказал, разберусь! Ты за себя отвечай!

Вторая ветка сакуры потеряла седьмой лепесток…

Лепесток восьмой

Время действия: двенадцатое августа, полдень

Место действия: Токио. Зал связи с общественностью при Императорском дворце

Приглушённый свет в зале Kunaichō Kisha Kaikenshitsu настраивает на официальность события, которое вот-вот должно произойти в этом пространстве — лишённом сияющих хрустальных люстр, искусно расшитых золотом гобеленов и колонн из полудрагоценных камней. Здесь всё строго и лаконично: светлые панели из японского кедра, полированный тёмный паркет, минималистичная трибуна из белого дуба. Здесь читали указы, менявшие судьбу страны; здесь объявляли о болезнях и смертях императоров, о рождениях наследников. Место, где говорят о серьёзных вещах, которым не нужны ни разноцветная мишура, ни гром оркестра. Место, где сегодня прозвучат новые имена тех, кто внёс значимый вклад в Nihon-koku, идущую по бесконечному пути своей истории.

Истекают последние мгновения до назначенного времени. Приглашённые представители СМИ, заполнившие Kunaichō Kisha Kaikenshitsu, замирают в ожидании. Стихает последний шёпот. Камеры настроены, фотоаппараты сфокусированы, стилусы прижаты к планшетам. Все глаза устремлены на массивные деревянные двери в дальнем конце возвышения — на те самые, что ведут в административные части дворца. За ними — территория, где принимаются решения. Тишина становится плотной, почти физически ощущаемой. Даже свет, приглушённый до уровня торжественной сдержанности, будто замер.

И вдруг — едва слышный щелчок замка. Двери открываются бесшумно, словно сами собой. Из них выходят двое японцев в белых перчатках и с изображением хризантемы на форменных ливреях. Они занимают позиции по бокам от проёма — как живые стражи границы между обычным миром и пространством власти.

Пауза. Три секунды. Четыре.

Затем из-за дверей появляется чиновник Канцелярии императорского двора — старший советник отдела по связям с общественностью. Возраст — около шестидесяти. Осанка — идеальная, будто позвоночник вырезан из одного куска дерева. Лицо — спокойное, лишённое эмоций, но не холодное. Это лицо человека, который знает: его голос сегодня будет воспринят как голос самого государства. На нём форменный мундир тёмно-синего сукна с узкими лацканами, без пуговиц спереди. Мундир застёгнут на потайные крючки. На левом кармане — вышитый золотыми нитями герб императорской хризантемы. На рукавах — узкие полосы, обозначающие ранг. Белые перчатки. Чёрные туфли, отполированные до зеркального блеска. В его правой руке — деревянный футляр из красного сандалового дерева, запечатанный восковым оттиском с хризантемой. Внутри — свиток с указом Его Величества.

Чиновник делает три шага вперёд. Никаких представлений. Никаких объявлений со стороны организаторов. Его не представляют. В этом зале, в этой стране его появление само по себе является представлением. Форма, герб, поведение — всё говорит: «Это — легитимность».

Он не смотрит на журналистов. Не улыбается. Не кланяется публике. Он движется медленно, размеренно, будто время подчиняется его шагам. У основания помоста он останавливается. Молча. Пока все в зале не осознают: начинается. Только тогда чиновник поднимается на ступеньки, ставит футляр на трибуну, открывает его. Вынимает свиток и разворачивает его одной рукой — движения точны, словно проделаны тысячи раз. И только после этого чиновник поднимает глаза.

— По совету и с одобрения Кабинета министров Его Величество Император утвердил следующее, — начинает он читать голосом, слышным во всех уголках зала, — госпожа Пак ЮнМи…

(ЮнМи поднимается со своего места в первом ряду кресел и делает лёгкий поклон в сторону трибуны.)

— … удостаивается Ордена Драгоценной Короны первой степени за особые заслуги перед государством Ниппон, выраженные в выдающемся культурном вкладе и положительное влияние на духовное состояние молодого поколения. В знак Нашей Высочайшей милости и благоволения, ей даруются все права и привилегии, подобающие её новому статусу.

В зале чуть-чуть, едва слышно, выдыхают. По–видимому это несколько человек, знающие и понимающие, что последняя фраза не является стандартной для наградных речей. Она особенная. Она — ключ, пока неизвестно к чему, но определённо к нечто особенному.

— По совету и с одобрения Кабинета министров, — продолжает читать глашатай, — Его Величество Император утвердил следующее: господин Такаси Акиро…

(Акиро встаёт рядом с ЮнМи, тоже делая поклон.)

— … удостаивается Ордена Восходящего Солнца шестой степени за особые заслуги перед государством Ниппон, выраженные в выдающемся вкладе в развитие музыкальной индустрии и поддержку молодых талантов, способных стать гордостью страны.

«Понимающие» вздыхают второй раз. Акиро получил почётную награду, но ему не даровали «особых привилегий». Это чётко показывает его истинное положение: он талантливый бизнесмен, но ЮнМи — избранная. Разница ясна без единой цифры. Ей дали нечто сокровенное и могущественное, а ему — красивый знак отличия.

Представитель канцелярии аккуратно складывает свиток и убирает его обратно в кожаный футляр. Затем, сделав шаг в сторону и выйдя из-за трибуны, произносит, обращаясь к ЮнМи и Акиро:

— От имени Его Величества — поздравляем!

Кланяется. Награждённые отвечают ему поклоном.

Ничего больше не сказав, чиновник разворачивается и уходит тем же путём, прихватив с собой сопровождающих. После того как за ними закрываются двери в зале — тишина. Ни аплодисментов, ни комментариев — только тишина, вбирающая значение только что произнесённого.

Через несколько секунд на трибуну поднимается господин Сато Аяко, директор по связям с общественностью музыкального подразделения Sony Music Japan. Невысокий японец средних лет в строгом сером костюме, произносящий слова негромко, но чётко, с интонациями человека, знающего цену себе и своим словам.

— Уважаемые представители средств массовой информации, коллеги, друзья, — произносит он. — Благодарю вас за ваше присутствие. Сегодняшний день — знаковый. Он знаменует признание двух людей, чья деятельность оказала влияние не только на культуру Японии, но и на душевное состояние молодого поколения.

Ведущий делает паузу, позволяя находящимся в зале впитать его слова.

— Только что был оглашён указ Его Величества Императора Акихиро. Теперь начинается следующая часть мероприятия — пресс-конференция. Госпожа ЮнМи и господин Такаси Акиро готовы ответить на вопросы представителей СМИ. Госпожа ЮнМи и господин Акиро, прошу вас занять ваши места.

«Виновники торжества» поднимаются со своих мест.

ЮнМи — в платье из нежно-голубого кружева с подкладкой из белого шёлка, короткими рукавами-фонариками и пышной юбкой, собранной на талии. Длина — до середины икр. По краям кружева вплетены нити с микрокристаллами, которые рассеивают свет, создавая паутинку бликов, будто это бриллианты. На её шее — ожерелье «Aurora Collection» ювелирного дома «Harry Winston», состоящее из 127 бриллиантов и 15 голубых сапфиров общим весом в 24 карата, расположенных в виде звёздного неба. В комплекте — серёжки «Cluster Earrings», выполненные из бриллиантов и опалов; украшения создают эффект мерцания. Довершают наряд туфли из белой замши знаменитого японского бренда, украшенные золотой пряжкой в виде капли воды, и печатка из тёмного металла на правой руке. Макияж, в котором использованы голубые оттенки, плюс сияющая молодая кожа на лице создают поразительный эффект. Когда ЮнМи делает какое-нибудь движение, свет, переотразившись в камнях, возвращается обратно, и кажется будто она вся окружена ореолом.

Её тёмные, подстриженные коротко волосы, добавляют ещё одну интересную грань к образу. В Японии такую причёску чаще можно увидеть у старшеклассниц, чем у звёзд первой величины. Но именно это и привлекает внимание. ЮнМи не играет роль зрелой дивы. Она естественна. Молодая. Красивая. Знаменитая. И, кажется, богатая.

Справа от неё — господин Акиро, наследник клана Такаси, представитель Sony Music Japan. В шерстяном костюме глубокого чёрного цвета одного из самых известных итальянских домов мужской haute couture, идеально сидящем по фигуре. В белоснежной хлопковой рубашке легендарной парижской мануфактуры для аристократии с запонками из крупных бриллиантов в оправе белого золота (символ «чистоты намерений»), он олицетворяет собой стиль «современный самурай». Он — потомок рода, чья власть основана на времени, деньгах и скрытой силе. Этот образ словно говорит: «Я здесь не по приглашению. Я здесь потому, что всё это — мой мир, полностью находящийся под моим контролем. Тут всё моё. В том числе и эта прекрасная девушка, которая рядом».

Пара, стопроцентно выглядящая со стороны как «хозяева жизни», занимает места за небольшим столом, установленным на возвышении. Убедившись в этом, господин Сато поворачивается к залу и оглашает протокол общения с награждёнными:

— Каждому журналисту предлагается задать два вопроса — один госпоже ЮнМи и один господину Акиро. Очерёдность — по желанию спрашивающего.

— Вопрос должен быть чётким, без предварительных комментариев.