Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 65)

ЮнМи молчит, продолжая стоять со склонённой головою. Тяжёлая тёмная капля неожиданно срывается откуда–то с её лица и падает вниз.

— ЮнМи–сан? — осторожно произносит Айко, почувствовав, что молчание как–то нехорошо затянулось. — Ты мне поможешь?

Ещё несколько капель срываются вниз, на белую юбку, расплываясь по ней ярко–красными пятнами. Нет ответа. Вновь непонятная неподвижность и тишина.

Внезапно, заставив принцессу испуганно вскрикнуть от неожиданности, ЮнМи резко вскидывает голову.

— Не нужно ничего делать, Айко, — странным голосом произносит она, блеснув в свете неярких светильников фиолетовым оттенком глаз. — У тебя будет мальчик!

С последним произнесённым словом из носа ЮнМи начинает сильно струиться кровь, заливая лицо и одежду. Испуганно закричав, принцесса отскакивает в сторону и, налетев спиною на ограждение, падает. ЮнМи, проследив за нею, несколько секунд стоит не двигаясь, потом закатывает глазки и, подогнув колени, шлёпается спиною на пол. После пары мгновений замешательства сопровождающие, поняв, что что–то пошло не по плану, вместо которого происходит какой–то треш, с криками «Ваше высочество, ваше высочество!» и «Что случилось?» кидаются на помощь.

Двенадцатый лепесток унесён ветром

Лепесток тринадцатый

Время действия: восьмое августа, утро

Место действия: Токио, недалеко от больницы Кудандзака.…

Глубоко провалившись в кресло, мягко покачиваюсь на заднем сидении автомобиля. Чувство, что мне всё больше и больше нравятся vip–автомобили. Комфорт, удобство и элитарность — всё, что нужно человеку для получения кайфа от жизни. Как разбогатею, обязательно заведу себе нечто подобное на четырёх колёсах: большое, комфортное и дорогое–дорогое! Но это впереди. А сейчас меня, примерно полчаса назад, выписали из больницы. С диагнозом — «нервное расстройство» и вердиктом — «может работать без ограничений». Произнесли на прощание японский вариант фразы — «аста ла виста, бэйби» и выпинули в большой и недоброжелательный мир зарабатывать на авто и прочие хотелки. Никакой жалости, никаких передышек для «восстановления». Возможно потому, что хорошо уже меня знают? Удивительно, но опять — больница Кудандзака и тот же лечащий врач… Я уж не стал ему говорить, когда увидел: «и снова я, и снова здравствуйте!». Не поймёт… Впрочем, хорошо, что выписали. Отлёживать бока сегодня никак нельзя. Сегодня, во второй половине дня, давно запланированная пресс–конференция, на которой директор агентства «Gizo Studio» официально объявит о сольном концерте Агдан–сан, который состоится на стадионе «Токио Доум». Поэтому присутствие «именинницы» на конференции обязательно. Вот, еду, собираюсь участвовать.

Пока еду, Харуко–сан, как только сели в машину, рассказала о последних новостях. Оказалось, подробностей о завершении вчерашнего вечера она не знает. Её, как прочих бодигардов, на мероприятие не пустили, объяснив решение тем, что охрану на себя берёт «императорская гвардия самураев». Наверное, примерно, как–то так должна называться спецслужба (точно не знаю), занимающаяся охраной дворца и прочих подобных территорий. Единственное, что могла сказать «шпиёнка»: якобы она слышала, будто Акиро–сан нёс меня на руках. Причём куда именно «нёс», ей доподлинно неизвестно. То ли до лавочки, то ли до машины скорой помощи, а может — и до самого приёмного покоя больнице Кудандзака!

Нужно будет уточнить у «потомка» при встрече, чего там было на самом деле? А то у меня, как обычно, после всякой «фигни» провалы в памяти. «Здесь помню, здесь… не помню!». Помню, как в беседке с принцессой Айко разговаривал. А потом глаза открываю — бац! Больничная палата! Ничего непонятно, кроме одного — вновь со мною произошло «нечто», о котором предстоит ещё только узнать. Надеюсь, оно было не полным «зашкваром», поскольку Акиро в Кудандзака не появился. По идее, он должен был сидеть у порога моей палаты, демонстрируя преданность, заботу и переживания. Ну я бы так сделал, окажись интересующая меня девушка в больнице. Но его нет, и это странно. Поэтому мне хочется быть уверенным, что ЮнМи вчера не натворила ничего такого, что, например, оскорбило род Акиро до седьмого колена, императора со всей его семьёй и всей Японией вдобавок. Однако Харуко не может осуществить моё желание, ибо сама ничего не знает.

Была мысль взять телефон, набрать номер японца и узнать всё из первых рук. Но, немного подумав, я решил «не гнать коней к яру», а постараться всё узнать самому, подготовиться к предстоящему разговору.

С этой целью я взял у Харуко планшет, решив узнать о чём пишут японские средства массовой информации. Минут десять полистав официальные сайты, узнал, что «страна спит спокойно», поскольку «сильна как никогда, в союзе власти и народа». И ничего невероятного за эту ночь в Ниппон не случилось. Однако «дрыхли» явно не все, ибо кто–то уже выложил отчёт о мероприятии в «садах Акасака». С кратким описанием «как всё было», с фотографиями о том, как император общался с приглашёнными, с кем он разговаривал и сколько.

Нашёл на одном из фото себя и Акиро. Узнал, что « его Императорское Величество долго и благожелательно общался с мировой музыкальной знаменитостью Агдан–сан». Мои воспоминания об этом моменте дают ощущение, что совсем мало мы говорили. Но, может, с другими, Акихиро разговаривал ещё меньше? Типа — «привет–привет, пока–пока»? Народу–то много было, за тысячу человек. Не «наболтаешься», язык устанет. Однако, если по уделённому времени мою персону можно оценить как фифти –фифти(по–всякому), то по внешнему виду ЮнМи стопроцентно всех уделала. Десять из десяти! Высокая, стройная, улыбающаяся, в офигительном платье, похожего нет ни у кого из приглашённых, на фоне низеньких и стареньких японцев она выглядела точно, как звезда. Даже как мега–звезда из другого мира! Особенно, если сравнить со следующей фотографией, на которой просто какой–то дом престарелых инвалидов на выезде, а не императорский приём в садах Акасака.

Конечно, говорить подобным образом — неподобающе, поскольку более чем вероятно, что все эти люди — заслуженные и уважаемые члены общества, сами такими будем, если доживём… Но… Молодость есть молодость! «Седины» у неё никогда не выиграют, хоть ты тресни!

Проведя пальцем по экрану планшета, перемещаюсь к ещё одной фотографии со своим изображением. На ней я стою на небольшой сцене с микрофоном в руке. На пальце чётко видна чёрная печатка. Пою. Что именно — сказать не могу, поскольку в небольшом, устроенном мною концерте были исполнены песни: «Lemon», «Декабрьские воспоминания» (исполнено впервые!), «Ураган» на французском языке и «под занавес» — «Разговор с мизинцем». Акиро сказал: всё было просто «супер». Но я и сам видел, что уважаемой публике «зашло», причём всё.

«А чего я собственно „парюсь“, пытаясь выбрать самый „голосистый хит“? — неожиданно приходит в голову мысль. — У меня же у самого теперь вокал не хуже, чем у Зыкиной! Что мне стоит взять какую–нибудь „попсовую вещичку“ и вдохнуть в неё „новую жизнь“, используя свой голос на полную, а?»

«Не, опасно, — покрутив так и сяк идею в голове, решаю я. — Сейчас у меня имеется проверенный вариант, о котором точно известно, что он „стрельнул“. Если его переделать, а это придётся делать, если хочу расширить диапазон, то совсем не факт, что результаты моих усилий понравятся слушателям. А у меня сейчас ситуация, в которой нельзя ошибаться…»

Ещё некоторое время сижу, продолжая размышлять над последней идеей, явно подкинутой подсознанием, не прекращающим работу над моим запросом.

«… Но в чём прикол превращаться в унылого плагиатора, который просто исполняет уже известное? Неужели я не способен на большее?… Считаю, талантами судьба меня не обделила. Единственно, для их проявления „драйв“ нужен, азарт. А это не всегда есть под рукою…»

Тут мой взгляд до этого рассеянный и обращённый «вовнутрь», фокусируется на «наружке», на симпатичной японской спутнице, сидящей на специальном откидном сиденьеце лицом ко мне.

Узнать, как целуется Харуко–сан? Вот тебе и драйв…

«Так, Серёга, стоп! — решительно говорю сам себе. — Стоп! Сейчас ты едешь на встречу с журналистами, на которой тебя запросто могут отдубасить, „может, даже ногами“. Пусть „виртуально–ментально“, но мало тоже не покажется. Как начнут спрашивать: простил ли я эту чёртову аджуму… Взвоешь, пытаясь придумать лучший ответ. Ещё про Акиро не забывай. Чего это он „зашухерился“? Какие планы вынашивает? Об этом нужно думать, а не украдкой губки разглядывать да фантазировать! Завязывай с этой фигнёй! Харуко–сан девушка милая, прямо вся, сверху донизу, но с какого перепугу она вдруг захочет целоваться с другой девчонкой? Она ж нормальная, не то, что ты…»

С сожалением смотрю на «японку–убивашку», чувствуя, как было возникший позитивный эмоциональный всплеск начинает угасать, превращаясь в грусть и сожаление.

— Агдан–сан, с вами всё хорошо? — подняв голову от смартфона, который она держит в руках, спрашивает Харуко.

Словно почувствовала, что я о ней подумал!

— Лучше не бывает, — улыбаясь во все тридцать два зуба, отвечаю я, нехорошо думая в этот момент о неизвестном везунчике, который будет целовать её вместо меня.

— Мне показалось, вы загрустили.