Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 66)

Какая она внимательная! Может, у нас с ней образовалась эмпатическая связь?

— Всё хорошо, — ещё раз подтверждаю своё стабильное состояние и объясняю: — Всего лишь немного задумалась о том, сколько ещё нужно сделать.

« Чёт меня вдруг на 'приключения» потянуло? — думаю я, пытаясь понять причину своих игривых мыслей. — Может, скоро месячные нагрянут? Гормоны, то да сё. На их уровень может много чего влиять. Например, смена рациона. А у меня он сейчас — «правильный». Вот чёрт! Ещё этого не хватало! Или в больнице не те лекарства дали. Вместо успокоительных всучили с противоположным эффектом. Врачи это могут. Достаточно вспомнить, как они в ванночки, на электрофорезе, неизвестно чего налили. До сих пор цвет глаз периодически — «глючит»…

— Не переживайте, Агдан–сан, — нежным голосом успокаивают меня. — У вас всё отлично получается. Вы пишете изумительно красивую музыку, у вас чудесный голос, и вы очень красивы. Вас все любят. Вот, смотрите, какие рисунки присылают вам поклонники! Хотите, я перешлю вам на них ссылку?

Харуко приподнимает зажатый в руке телефон, выказывая готовность к действию.

— Не нужно никаких ссылок, — недовольно отвечаю я. — Пока перешлёшь, пока их найдёшь, пока откроешь — полчаса пройдёт. Лучше просто сядь рядом и покажи. У тебя же они уже загружены?

Прижав ладонь к сидению, указываю на пространство слева от себя.

— Да, конечно, — с готовностью отзывается японка и, лёгким движением поднявшись со своего явно неудобного для такой хорошей попки места, пересаживается ко мне.

Чтобы показать, что там у неё на экране, она садится вплотную ко мне и придвигается ещё, поднося свой телефон поближе. От ощущения прижавшегося бедра Харуко, где–то в моих внутренностях вспыхивает «ух!» и в животе становится предвкушающе–холодно.

Не, точно мне в больнице не то, что–то дали! Раньше ведь нормально всё было! Откуда вдруг взялась такая «атомная реакция» ⁈

Внимая быстрому стуку собственного сердца и впечатлениям от контакта с прильнувшим сбоку телом, смотрю на то, что показывают, при этом прикладывая нешуточные усилия для концентрации. Наконец «фокусируюсь» и вижу рисунок в стиле «аниме», на котором изображена парочка, за столом, где–то, по-видимому, в ресторане. Делаю ещё усилие, присматриваясь внимательнее, в попытке понять, с чего Харуко решила вдруг устроить «вернисаж». Через секунду до меня доходит, что парень похож на Акиро, а девушка — на меня. То есть, на Агдан.

«Офигеть!» — удивлённо хмыкнув, думаю я. — «Здорово нарисовано!»

— И вот ещё, — произносит «шпиёнка», видимо услышав изданный мною звук.

Она сдвигает пальчиком изображение на экране, показывая следующую картинку, на которой Акиро–похожий парень тягает куда–то ЮнМи–похожую девчонку, держа её на руках.

— Подожди, — прошу я, очень удивлённый сюжетом. — Откуда художник мог узнать, что прошлым вечером Акиро–сан носил меня на руках, причём, это не точно?

— Думаю, рисовавший об этом не знает, — чутка хихикает в ответ Харуко. — Уверена, это его фантазия, в которой он сделал вас своими героями, и изобразил, как вы должны жить, по его мнению.

«Тоже мне, нашёлся „фантазёр“! — недовольно думаю я, однако признавая, что нарисовано классно. — И обнимашки — это здорово».

— Домо аригатоу, Харуко, — благодарю я, используя «дружеский вариант» японского спасибо. — Очень приятно получать от тебя столько искренней поддержки. Знаешь, творчество это такая штука, когда в тебе сотня вариантов слов песни или музыки, но из которых нужно выбрать только один…

— «Сотня вариантов⁈» — восхищённо ахает девушка.

— Ну, с десяток точно, урезаю я «осётра», но какой из них лучший — абсолютно неизвестно! И вот постоянно думаешь, сравниваешь, стараешься угадать, какой из них больше понравится слушателям. Снаружи, наверное, это не заметно, я стараюсь чтобы было не видно, но внутри меня всё время крутится, вертится…

— Это сильно утомляет, — доверительно признаюсь я слушательнице. — Постоянно находиться в напряжении. Как правило, у меня получается справиться самостоятельно. Но иногда возникают моменты, в которых случается «мёртвый залип». Тогда я обращаюсь за помощью извне. К своей маме или старшей сестре. Прошу, чтобы кто–нибудь из них обнял меня, поцеловал в щёчку, и сказал: «ЮнМи, ты справишься. Ты — сильная. Я люблю тебя». Сейчас я тоже — «залипла». Но рядом со мною никого нет из моих родных. Никто не может помочь…

— Харуко–сан, — говорю я смотрящей на меня во все глаза японке. — Не сочтёте ли вы за неприличность, если я попрошу вас исполнить этот небольшой обряд моей семьи? Признаюсь, вы мне нравитесь, и мне кажется, положительные эмоции от ваших объятий помогут мне преодолеть очередной творческий барьер.

— Обнять и поцеловать? — мгновенно, даже не замешкавшись перед вопросом, уточняет Харуко.

— Если полностью соблюдать порядок действий, то да…

— Для меня будет большой честью, Агдан–сан, исполнить вашу просьбу! — заявляет моя телохранительница и вновь, не тратя время на сомнения и размышления, обхватывает меня руками, обнимая.

— ЮнМи, ты справишься… — близко–близко придвинув своё лицо к моему, произносит она, смотря в мои глаза проникновенным взглядом. — Ты сильная!

— Я люблю тебя! — и чуть отодвинувшись для удобства, целует меня.

Ещё несколько мгновений в обнимку со стремительным стуком сердца, ощущения от прикосновения губ к щеке, и объятия разжимаются.

— Спасибо Харуко–сан, – переведя дыхание, благодарю я и пафосно обещаю: — Этот миг останется со мною на всю жизнь!

— Я смогла помочь? — требовательно спрашивает девушка, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — У меня получилось?

Не торопясь с ответом, прислушиваюсь к себе.

Ну чё ты разнылся, Серёга? Не споёшь что ли? С твоими–то возможностями? Даже мега–хит — это всего лишь песня. Фигня! Прорвёмся!

— Получилось! — сообщаю я, подтверждающе мотнув головой. — Возникла идея новой песни. Обычно, когда у меня голове появляется что–нибудь новое, — это означает, что предыдущий «затык» успешно преодолён.

— А о чём эта песня? — любопытствует Харуко, ласково глядя на меня.

— Я подумала о том, что ты моя спасительница, защитница, телохранитель, bodyguard… Все эти слова сложились в кучу, из которой выросло прекрасное дерево стихов… Харуко, скажи, у тебя никогда не возникало желания принять участие в сьёмке клипа?

— Нет, а что нужно делать?

— Смотри, сюжет видится мне следующий: поздний вечер или уже ночь. Темно. Освещённая прожекторами толпа репортёров и поклонников, к которой неспешно подъезжает микро–фургон, в котором обычно передвигаются звёзды мирового уровня. Такой длинный, блестящий, чёрного цвета и очень дорогой. Он останавливается, представители СМИ и фанаты впадают в неистовство. Дверь микроавтобуса медленно открывается, и появляешься ты. В облегающей форме из тёмной ткани, наподобие той, которую носят женщины из спецслужб. С такими накладными карманами, металлическими молниями, широким кожаным поясом с большой пряжкой. На голове у тебя бейсболка с длинным козырьком и очки с тёмными стёклами в форме капель. Ты выходишь, вся такая фигуристая с непроницаемым лицом, осматриваешься, проверяя безопасность. Следом за тобой появляюсь я. В костюме эстрадной знаменитости. Что–нибудь яркое. Я изображаю мужчину, а ты мой телохранитель, bodyguard.

— «Мужчину»?

— Да, это будет главной фишкой, которая придаст клипу скандальности и, значит, увеличит число просмотров. С моим андрогинным типом внешности сделать из меня певца гримёрам будет несложно. Далее в клипе я пою, хожу, контактирую с поклонниками, представителями прессы, а ты меня защищаешь. При этом принимаешь всякие эффектные позы, ограждая меня от прикосновений. Например, стоишь по–армейски, расставив ноги и сложив руки за спиною, а сзади прожектор светит и дым клубиться. В конце клипа происходит катастрофа, какие-нибудь там, железные ворота падают, через них врываются озверелые фанаты и рвутся ко мне, собираясь растерзать на сувениры. Но ты героически меня спасаешь, и мы убегаем, держась за руки, постепенно скрываясь в тумане. И музыка такая, офигительная, всё время играет. Как тебе идея?

Харуко несколько секунд просто молчит, глядя на меня округлившимися глазами.

— А я подумала, вы хотите снять клип на историческую тему, — наконец признаётся она.

Для «Разговор с мизинцем»? В котором всех артистов оденут в красивые, расшитые золотом и серебром, костюмы? А съёмки пройдут в настоящих дворцовых покоях или известных местах? Хм…

Тоже «зависаю» на короткое время, пытаясь представить Харуко в кимоно с длинными рукавами.

В принципе, скорее «да», чем «нет», — прихожу я к положительному решению относительно внешних данных «шпиёнки». — Только вот… клипы подобного формата — такая скука…

— «Разговор с мизинцем» — уже старая песня, — заявляю я.

— Как — «старая»? Вы же её только вчера первый раз исполнили⁈ — не понимает та.

— Только что у меня появилась новая песня, поэтому «Разговор» автоматически стала «старая». А в псевдо–исторических сюжетах мало движения. Они излишне статичны.

— Зато в них очень красивые наряды!

Так я и думал! «Красиво» — наше всё.

— В этом ты права, — соглашаясь, киваю я. — Однако мне больше нравится «экшен». И в жизни, и на экране. А ты можешь сделать небольшую видео–подборку из клипов, которые тебе нравятся? Я ведь не японка, и многого здесь не знаю. Мне будет интересно посмотреть.