Андрей Коробейщиков – Яран (страница 9)

– Охотиться, – кивнул Охотник, – но с чего ты взял, что Охота это обязательно убийство живого существа?

Ученик опять смутился.

– Ну как…

Охотник молча ждет продолжения. Ученик пытается сообразить, чего хочет от него его Наставник.

– Я думал… – он растерянно кивает на карабин на плече.

Охотник опять показывает пальцем на голову.

– Ты слишком много думаешь. А это значит, что ты не находишься сейчас здесь, в тайге. Ты находишься в своих мыслях и фантазиях, в которых живут лишь призраки твоего ума. А для того чтобы охотиться на призраков, ружья не нужны. Снимай его!

Охотник легким движением скинул свой карабин с плеча и аккуратно прислонил его к стволу ближайшего дерева. Ученик последовал его примеру. Но когда они пошли прочь, он встал и обернулся, растерянно глядя на оружие.

– Мы что, оставим их здесь?

Охотник тоже остановился.

– Ну, конечно! А что тебя пугает?

– Перспектива бродить по тайге без оружия, – натужно выдавил из себя юноша. Охотник засмеялся и махнул рукой.

– Пустое! Раз ты все равно не ходишь по тайге, а лишь по мыслям о ней, то и ружье тебе не понадобится.

– А если мы встретим медведя или рысь?

Охотник прекратил смеяться и покачал головой.

– Вот это было бы крайне желательно! Тогда бы ты точно выпрыгнул из своего воображения и понял, что находишься совсем в другом месте, – он медленно обвел рукой зеленую чащу тайги вокруг.

1995 г. Алтай.

Охотники сидят около костра, напротив друг друга. Одного из них, старшего, зовут Айрук, другого – Максим, ученик Традиции Сибирских Охотников ТАЙ-ШИН. Он уже многому научился за последние несколько лет. Но с каждым выходом в тайгу его знания об окружающем мире становятся все глубже.

Айрук смотрит на него, протягивая руки к огню, и негромко произносит:

– Глаза… Это наше основное мерило этого мира. И это – наша самая прочная ловушка.

Он показывает Максиму на таежный массив.

– Глаза заставляют нас видеть лишь часть реальности. Представь, что ты бы мог видеть только, например, красный цвет. Какой бы показалась тебе эта тайга?

Максим смотрит на буйную зелень леса и представляет, как тают различные градации изумрудного цвета, растворяются стволы, исчезают желтые прожилки листьев, оставляя место только редким ягодам и шляпкам сыроежек и мухоморов. Айрук усмехается:

– Представил? Так вот, глаза позволяют тебе сейчас видеть примерно то же самое, искажая реальную картину того, что здесь происходит на самом деле.

Максим переводит взгляд на Охотника.

– И как же мне увидеть реальную тайгу? Как мне научиться видеть ее в обход глаз?

Охотник задумчиво кивает:

– Человеку это сделать очень сложно. Мы привыкли жить глазами. Попробуй брать пример с волка. Когда охотится волчья стая, многие волки даже не видят добычу, но всегда очень четко выходят на ее след. Знаешь, как они делают это?

– У них развито обоняние.

– Да, конечно, но есть что-то, что скрывается и за чутким слухом и за острым нюхом.

– Инстинкты?

– Большее, – Охотник делает небольшую паузу, и, увидев, что ученик не имеет вариантов ответа, продолжает, – есть что-то, что объединяет воедино силу мышц, зоркость глаз, слух, обоняние, охотничье чутье, и это что-то лишь отчасти относится к знакомому нам миру. Что это?

Максим растерянно пожимает плечами. Охотник делает в воздухе неопределенный жест рукой, словно обрисовывая контуры чего-то абстрактного:

– Это Дух Охотника. То, что принадлежит Миру Предвечного Леса. Когда Охотнику удается связать воедино свой Ум и свой Дух, он начинает осознавать эту новую реальность и начинает осознавать себя частью ее.

Они сидят какое-то время, молча наблюдая за язычками пламени, думая каждый о своем. Наконец Максим задает вопрос:

– Как я могу начать осознавать свой Дух?

Айрук кивает на окружающий их лес.

– Через Охоту. Дух Охотника познается только через Охоту. Посмотри на волка. Он не рассуждает, не изучает философские идеи, он охотится, и в этой охоте он постигает свой Дух. Человек отошел от Охоты. Он погряз в разговорах, а разговоры все никак не позволяют ему приблизиться к осознанию своей глубинной природы.

Охотник втянул в себя чистый таежный воздух.

– Люди стали заложниками своих мыслей, разговоров и глаз. Чтобы не уподобляться людскому восприятию, я покажу.

Охотник встал и, сделав шаг чуть в сторону, вдруг испарился, растворился в воздухе. Максим даже остолбенел от этого внезапного исчезновения. Он резко развернулся и, покрутив головой, даже не сразу понял, что Охотник стоит совсем рядом, по-прежнему осязаемый и видимый. Айрук усмехнулся.

– Испугался? А ведь если бы ты не знал, что я нахожусь рядом, тебе бы никогда не пришло в голову крутить головой и искать меня. И тогда я бы мог даже идти рядом с тобой, оставаясь невидимкой.

Максим заворожено смотрел на своего Учителя.

– Но как тебе это удалось? Это такой фокус?

Охотник покачал головой.

– Виной всему твои глаза. Они так устроены, что видят лишь малую часть того, что могут увидеть. Но так как тебе этого достаточно, то они не учатся видеть большего.

Айрук показал пальцем прямо себе в глаз.

– Слепая зона. Если знать, как она работает, можно становиться невидимым для тебя.

– И что, я совсем не буду тебя видеть?

– До какого-то момента, да. Пока не будешь знать, что я рядом. Но как только ты начнешь искать меня и крутить головой, твои глаза начнут фокусироваться на окружающем, сокращая слепую зону и, рано или поздно, ты меня увидишь.

Охотник вернулся и снова присел у огня, подкидывая туда сушняк. Затем он, прищурившись от дыма, посмотрел на Максима и тихо произнес:

– Представляешь, возможно, целая цивилизация каких-нибудь существ, которые знают про эту нашу тайну, живет среди нас, а мы ее не видим. Возможно даже, что кто-нибудь из них стоит сейчас совсем рядом с тобой, а ты об этом даже не подозреваешь…

Максим непроизвольно дернулся и заозирался по сторонам, под тихий смех Охотника.

2016 г. Алтай.

Мириады ярких звезд, словно жемчужины в сверкающем ожерелье, пронзают пространство миллионами нитей во все стороны, будто являясь частью огромного гобелена, растворенного в пространстве безграничной Вселенной. Каждая из этих звезд светит так ярко, что если бы на них смотрели обычные человеческие глаза, то этот свет давно бы уже сменился тьмой неизбежной слепоты. Но к счастью, глаза закрыты. А нити с бесконечностью огней проходят сквозь тело, которое не просто видит их, но и является их частью, само разветвляясь на жемчужные ожерелья, не имеющие размеров или других каких-либо знакомых пространственных ориентиров. ПРЕДВЕЧНЫЙ ЛЕС.

Охотник скользит по его загадочным тоннелям из света, наслаждаясь этим легким движением, будто волк, в упоении бегущий по таежным тропам. Так далеко он еще ни разу не заходил. Вокруг парят в пространстве сверкающие образы, меняя свои очертания, проникая сквозь него, исчезая и возникая вновь. В этом мире дует невидимый ветер, но нити не перекручиваются между собой. Наоборот, ветер словно задает им какой-то безупречный внутренний порядок, структурируя каждую нить в какой-то неимоверно сложный, и в то же время невероятно простой узор. Вееры огней раскрываются и сворачиваются, будто крылья гигантской птицы, парящей в пустоте. Галактики звезд напоминают водовороты, каждый из которых ведет в такую же безграничную Вселенную. И вспышки… Вспышки…

Максим вздрогнул и открыл глаза. Поначалу пришлось долго фокусировать зрение, чтобы вообще начать различать окружающие предметы. Когда глаза наладили свой привычный режим, он понял, что лежит на дощатом полу в своем охотничьем домике, уткнувшись лбом в рубленую опору своей же кровати. Он попытался сделать движение, но не смог – все мышцы затекли и теперь отдавались в теле миллионами острых уколов. Ковров издал протяжный звук, втягивая в себя воздух, и тут же крепкие руки подхватили его за плечи и подняли с пола, укладывая на кровать. Максим попытался понять, кто являлся обладателем этих рук, но зрение выдавало лишь калейдоскоп цветных пятен, никак не прояснявших личность его спасителя. А тот протер полотенцем его лицо и шею и протянул кружку с горячим настоем из трав, аромат от которого сразу включил заторможенный ум. Максим сделал несколько небольших глотков и, желая что-то сказать, выдавил из себя лишь хриплую непонятную фразу, больше напоминающую урчание голодного зверя. Раздался голос его помощника:

– Погоди, не торопись. Сейчас вернутся зрение и голос.

Максим улыбается. Он знает, кто это ухаживает за ним. Память начинает восстанавливать обстоятельства недавнего прошлого. Данилыч. Один из Охотников. Он помогает ему Путешествовать в Предвечном Лесу Светотеней. Да, так далеко, или глубоко, он еще действительно не заходил. Данилыч бережно похлопывает его по плечу.

– Ты нашел там то, за чем Охотился?

Максим кивает. Наконец ему удается овладеть своими голосовыми связками, и он хрипловато произносит:

– Да. Я знаю, что теперь делать. Мне нужно найти их. Всех.

Охотник молча наблюдает за человеком, только что вынырнувшим из иной реальности. Он знает, что первое время бывает тяжело переварить опыт, полученный там, и мозг может выдавать несвязные фразы, как это бывает у многих людей после операции, приходящих в себя от глубокого наркоза. Но Максим, казалось, был четко уверен в своих видениях, пойманных в глубинах Светотеней. Он поднял взгляд на Данилыча и, усмехнувшись, пробормотал: