Андрей Коробейщиков – Яран (страница 11)
Он поднялся с дивана и неслышно переместился к входной двери, стараясь уловить малейший звук за дверью, который бы помог хоть как-то идентифицировать визитера. Но за дверью было абсолютно тихо, словно позвонивший ошибся квартирой и, осознав свою ошибку, поспешно ретировался на другой этаж. Смехов продолжал стоять и слушать. Обостренное восприятие включилось на полную катушку и теперь сканировало пространство за дверью, чтобы исключить малейшую опасность. Тишина. Никого. Или тот, кто пришел, был призраком. Смехов развернулся, чтобы пойти обратно в комнату, но тут второй звонок прорезал тишину утренней квартиры. Значит, тот, в подъезде, по-прежнему стоял там, затаившись на одном месте! Капитан в одно мгновение оказался у двери, чтобы встретить этого призрака лицом к лицу, проясняя ситуацию.
– Кто там?
– Смехов Всеволод Алексеевич здесь проживает? – раздался из-за двери мужской голос.
– Кто спрашивает?
Ему показалось, что незнакомец усмехнулся.
– Голоса из прошлого.
– Слышишь ты, «Голоса», я сейчас…
– ЧИК-ЧАН, открывай!
Прозвище прозвучало как пароль, и губы Капитана дрогнули в улыбке. Кто-то из своих! Рука потянулась к замку, но тут же замерла в воздухе!
НИКТО ИЗ СОСЛУЖИВЦЕВ НЕ ЗНАЛ, ГДЕ ОН ЖИВЕТ!
Смехов медленно опустил руку, и тут же его пронзила вторая мысль – СОСЛУЖИВЦЫ ЗНАЛИ ЕГО ПОД ПОЗЫВНЫМ «ЧИК», вторая же часть прозвища была известная только ему одному!
Третья мысль пронзила подсознание подобно яркой вспышке молнии – «ЧИК-ЧАН» БЫЛО ЕГО ПРОЗВИЩЕ ИЗ ДЕТСТВА! ИЗ ДАЛЕКОГО ДЕТСТВА ТРИДЦАТИПЯТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ, А ЭТО ЗНАЧИЛО… НЕТ… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ… «Радуга»… «Светлячки»…
Он открыл замок и потянул дверь на себя. По ту сторону порога стоял высокий мужчина примерно одного с ним возраста. Он был расслаблен и не вызывал чувства угрозы. Его глаза улыбались, впрочем, как и он сам, разглядывая Смехова.
– Привет, Красный Змей!
Смехов молча разглядывал его, словно пришедший и в самом деле был призраком. А тот с пониманием кивнул и, подмигнув спецназовцу, чуть слышно произнес, чтобы не услышали возможные свидетели их встречи:
– Грядет буря, Капитан. И в этой буре каждому из нас необходимо будет проявить все самое светлое, что мы сумели сохранить в своей душе. Ты готов?
Смехов отошел на шаг назад, пропуская визитера в квартиру, и, когда тот вошел, обнял его, крепко сжав руками, как будто ждал этого визита все эти долгие тридцать пять лет.
Они сидят на кухне, друг напротив друга, попивая горячий чай. Смехов разглядывает своего давнего друга, отмечая изменения, произошедшие с его внешностью. Легкая седина в волосах. Крепкие мышцы. Более выдержанные манеры.
– Макс, я думал, я один помню про Клятву.
Ковров отхлебнул чая.
– Мне не позволили бы про нее забыть, даже если бы я этого захотел.
– Расскажешь?
– Долгая история. Конечно, расскажу. Не сейчас.
– Чем ты занимался все это время?
– Охотился.
Смехов удивленно посмотрел на друга.
– Дело в том, – Максим поставил чашку на стол, – что после закрытия «Радуги», для меня ничего не закончилось, а наоборот, все только началось. Все, что мы делали в «Радуге», я прошел по углубленной программе.
– Где?
– В алтайских горах…
Судя по неохотным ответам, Ковров не желал сейчас вдаваться в подробности, и Смехов решил сменить тему.
– А я по военной части пошел…
Ковров рассмеялся.
– Кто бы сомневался! Ты всегда был воином. Видимо, у тебя это в генах.
Всеволод отмахнулся.
– Юношеский максимализм. А потом втянулся. Четыре войны прошел в качестве консультанта.
Ковров кивнул.
– Я знаю, Капитан. Я почти все про тебя знаю.
Смехов напряженно замер. Ковров наклонился вперед и по-дружески похлопал его ладонью по запястью.
– Расслабься Змей, это не то, о чем ты подумал. Никаких спецслужб. Я знаю, потому что я искал тебя. А пока я шел по твоему следу, я узнавал тебя все лучше и лучше.
– А ты что, знаешь даже, о чем я подумал? – Смехов попробовал снова улыбнуться, но губы лишь нервно кривились, выдавая напряжение лицевых мышц. – Скажи мне тогда, мой друг, зачем ты меня нашел и как?
Ковров смотрел ему прямо в глаза открытым взглядом.
– Настало время, Капитан. Время исполнить то, в чем мы клялись тогда, на берегу моря.
– Ты что, серьезно? Ты говоришь о той самой Клятве?
– О ней, ЧИК-ЧАН, о ней.
– Но это же был детский порыв. Ничего серьезного. Мы даже не знали четко, в чем мы клянемся.
Ковров встал, подошел к окну и, глядя на пробуждающийся город, задумчиво произнес фразу на английском, цитируя кого-то:
– «Vows made in storm forgotten in calm».
Смехов кивнул.
– Клятвы, данные в бурю, забываются в тихую погоду.
Ковров покачал головой.
– На самом деле, нет ничего серьезней таких вот детских порывов. Это взрослым кажется, что все, что мы делали в детстве, на самом деле не стоит внимания. Но взрослые часто забывают, что именно в этом, детском и юношеском возрасте, мы закладываем в свое сознание некие мотивы, стереотипы поведения, которые прописываются в мозге нейронными цепочками. Они никуда не деваются, – Максим обернулся на Капитана и облокотился о подоконник, – просто мы забываем о них и зачастую начинаем жить вразрез с теми закладками, которые когда-то считали важными. И тогда в нашей голове возникает конфликт. Это как компьютер, который получает взаимоисключающие команды. Поэтому нам надо серьезно отнестись к тем протоколам, которыми мы «прошили» когда-то наш мозговой процессор. В психологии это называется «эффект Зейгарник».
Ковров коснулся кончиками пальцев своего лба.
– А что касается четкости Клятвы, то там тоже все было очень конкретно. Мы обещали друг другу, что будем хранить идеалы «Радуги» и верность друг другу! Назло времени и ситуациям. Даже когда станем взрослыми. Что будем общаться и помогать друг другу во всем, будто мы одна семья. Ты забыл?
Смехов отрешенно кивает, будто воссоздавая в памяти все обстоятельства той далекой истории на берегу моря.
– Но истинное предназначение Клятвы даже мы тогда себе не представляли до конца.
Смехов поднял взгляд на Охотника.
– Что ты имеешь в виду?
– Клятва была лишь предлогом. Чтобы мы не потерялись.
– Была какая-то глубокая цель? Неосознанная?
Ковров кивнул.
– Была.
Он снова вернулся на свое место за столом и сел напротив Капитана.
– Мы должны были объединить свои потенциалы для того, чтобы совместно инициировать какой-то процесс.
– Какой?
– Я пока сам не знаю. Для этого я и затеял эту Охоту, чтобы собрать всех нас. Чтобы прояснить тайну наших Даров. Ведь Учителя «Радуги» не случайно много раз повторяли про них, словно давая подсказку, намекая на что-то.