Андрей Коробейщиков – Яран (страница 8)

– Мы пришли спасти тебя, потому что, если ты не вспомнишь свой Дар, то рано или поздно он уничтожит тебя.

– В этом и был смысл Клятвы, – снова вмешался в разговор Капитан, – она как якорь в нашем подсознании. Как бомба с отложенным взводом. Она начинает тикать, предупреждая нас о своем существовании, прежде чем взорваться. Вон, БЕЛЫЙ ПЕС услышал ее тиканье и нашел меня. А теперь и тебя. И всех нас.

– А все остальные тоже здесь?

Капитан и Ведь-Мак переглянулись.

– Нет. Из нашей Семерки остались только мы.

– А остальные? Они что, умерли?

Капитан задумчиво покачал головой.

– Они живы. Но можно сказать, что они умерли для нашей Клятвы.

Глава 2. «СВЕТЛЯЧКИ».

А чего я ждал тогда?

А я ждал себе удивительной судьбы, неповторимой жизни,

Как я хотел все почувствовать, все попробовать,

И как можно скорее…

Я тогда мог идти по улицам, отражаться в витринах,

И мог сильно надеяться, что меня обязательно полюбят, что меня ждут.

А еще я мог до утра сладко думать и с трепетом чувствовать,

Что вот-вот, уже этим утром, уже скоро, уже скоро…

И там в юности, когда я смотрел на утренний туман над речкой,

Или возвращался домой, под утро, по еще спящему городу,

Мне всегда казалось, точнее я был уверен,

Что зовут именно меня… именно меня…

Гришковец и «Бигуди». «На заре».

Пионерский лагерь «Радуга». Отряд «Наука».

Сезон 1983 г.

«Ведь неисполненная клятва далеко не то же самое, что нарушенная…».

Джо Аберкромби. «Полкороля».

Море было тихим и спокойным. Солнечная дорожка блестела на воде, будто жидкое золото, разлитое с небес в волны. Семерка опять собралась на «своем месте», под скалой. Последний раз в этом сезоне. Сколько всего было прожито в этом лагере и особенно в этом тайном месте, из которого «Светлячки» заворожено наблюдали за линией горизонта. Поэтому в те несколько свободных часов между завтраком и отъездом от центральных ворот лагеря, общий сбор Семерки был неизбежно назначен именно здесь.

Остро чувствуя грядущее расставание, «Светлячки» старались не показывать накатывающие чувства. Кто-то сидел на песке, кто-то бродил по кромке воды, вороша ногами мелкие камешки, ну а кто-то молча держался за руки.

ЧИК-ЧАН, ОК, ЛАМАТ, КАУАК, АХАУ, КИМИ, АКБАЛЬ… «Солнечные Печати», оставленные на их запястьях индейским шаманом по прозвищу Ночной Дельфин, еще не стерлись, и ребятки украдкой поглядывали на них, вспоминая удивительную ночь у пионерского костра.

– А интересно, какими мы станем? – задумчиво произнес Максим, потирая изображение Белой Собаки на своей руке.

– В каком смысле? – спросил Сева Смехов, уворачиваясь от внезапного толчка КИМИ, который решил разрядить грустную атмосферу подвижными играми.

– Ну, потом, спустя много лет… – Максим перевел взгляд на море, словно связывая с ним мысли о будущем.

– Да какими, нормальными мы будем, – пожала плечами Алиса Кузнецова, с печатью АКБАЛЬ, символизирующую Синюю Ночь.

– «Нормальными» это как? – Ковров повернулся к ней, – «нормальными» – в смысле, такими как сейчас или такими как все?

– Нор-маль-ны-ми! – веско произнесла Алиса, не желая втягиваться в это обсуждение.

– А ведь Макс прав! – Сева снова увернулся от назойливых атак Юры и, сделав ему подножку, завалил его в песок. – Когда мы вырастем, все может оказаться совсем не таким, каким мы себе это представляем.

– Конечно, так и будет, – произнесла Лена Лютнова, – мир взрослых совсем не такой, каким его воспринимают дети. Но мне кажется, что все зависит от нас. Ведь взрослые – это те же дети, просто ставшие чуточку старше.

– Ага, – рассмеялся Саша Карлов, – представляю себе, вон, Юрку. Таких безалаберных взрослых не бывает.

– Нет, а на самом деле, – озадачился вопросом Смехов, уже сидевший сверху на поверженном Юре, нелепо дрыгающем ногами и руками, пытаясь вырваться из крепких объятий Красного Змея, – ведь что-то там происходит у них, у взрослых. Посмотрите на них, даже на наших родителей, даже на наших учителей. Они все какие-то… озадаченные. Словно у них украли что-то очень важное.

– Я не позволю украсть у меня мою безалаберность, – визгливо пропищал Юра, делая напряженную попытку перевернуть Змея, но потерпев очередную неудачу. Все дружно засмеялись.

– Что важное? – спросила Алиса, ложась на теплый песок и положив голову на ладони. – Что есть у нас, чего нет у взрослых?

– Фиг знает, – пробормотал Карлов, – лично мне кажется, что повзрослев, человек просто становится более ответственным. У него появляется множество дел. А времени на игры и прочую детскую ерунду уже не остается. Вот и становятся они озадаченными. И мы станем.

– А я не хочу, – задумчиво произнесла Лютнова.

– А как? – кивнул ей Карлов. – Невозможно оставаться вечным ребенком.

– И что, нет никакой возможности сохранить это очень важное, что в нас есть, став взрослым? – тихо спросила Айгуль, на руке которой красовалось изображение Желтой Звезды.

– Вот вырастешь и узнаешь, – повернулся к ней Карлов, – скоро уже. Очень скоро. Это только кажется, что время бежит медленно. Оглянуться не успеешь, как все станет совсем другим…

– Вот для этого мы и дали нашу Клятву, – пожала плечами Алиса, – чтобы она позволила нам запомнить себя такими, какими мы есть сейчас.

– Ага, – опять хмыкнул Карлов, – осталось теперь только не забыть про эту Клятву.

Максим Ковров. «ВЕДЬ-МАК».

«ОК. БЕЛАЯ СОБАКА».

Кто видел у нас в магазине Андрюшку?

Он самую лучшую выбрал игрушку –

Он выбрал ружье, и сказал продавец:

– Ты будешь охотником. Ты молодец!

Сергей Михалков. «Андрюшка».

1990 г. Алтай.

Они стоят посреди большой кедровой рощи – Охотник и Ученик. За их спинами висят карабины, но это лишь антураж. На самом деле, добыча, за которой они охотятся, была недоступна для пуль. Она вообще не принадлежала к миру, который можно было увидеть обычным человеческим зрением. Но Ученик еще не знает об этом. Охотник протягивает руку вперед и, показывая на сплетение стволов, веток и кустов, спрашивает:

– Что находится перед нами?

Ученик внимательно смотрит вперед, но не видит ничего, что могло бы привлечь внимание. Охотник повторяет свой вопрос, но уже не словами, а легким изгибом бровей.

– Там никого нет, – с уверенностью произносит Ученик.

Охотник улыбается, глядя туда, куда только что внимательно смотрел его молодой спутник.

– Я не спрашивал тебя, есть ли там кто-то. Я спросил, что находится перед нами. Поэтому вместо того, чтобы найти там ответ на мой вопрос, ты попытался обнаружить там призраков своего ума.

Ученик смутился.

– Я думал, ты спрашиваешь, вижу ли я добычу.

Охотник пальцем показывает в пространство перед собой, словно указывая на только что вылетевшее слово «думал».

– С чего ты вообще взял, что я имею в виду добычу?

– Ну, мы же пришли сюда охотиться?