Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 9)

Стоило Тилозиру закрыть дверь, как волшебница рухнула на кровать и стала жадно захватывать воздух. Она так ничего и не нашла, но понимала, что слишком устала, чтобы продолжать. «Забыла, что нельзя так делать…» – устало думала она.

Волшебник был доволен увиденным: обычно от нее нельзя было добиться хоть чего-то, требующего сдержанности, а тут… Он рассудил, что не стоит ей мешать.

Дотран доедал четвертую птицу.

– Ну… теперь, я думаю, все… – икнув, обратился он к братьям и тут же откинулся на спинку стула.

– Тебе известно, что столько жрать нельзя? – оперевшись локтями на стол, усмехнулся Аркан. – У тебя всегда был горб спереди, но скоро он перевесит всю остальную тушу.

– Да-да, мой мальчик. Скоро пузо в доспех не влезет, – внезапно поддержал того Алген.

– Ха! Толстый слой жира на этой прекрасной фигуре надежнее любого доспеха и защищает меня от холода, разврата… – он многозначительно взглянул на Аркана, – и всякой мрази, которая хотела бы меня сожрать. А если и сожрет – еще и подавится, – заверил великан, сложив руки на животе.

Рыцари рассмеялись.

Вскоре старик, опираясь на стол поднялся. Братья энергично встали вслед за ним.

Благодарим тебя, Лотх, за то, что свет твой указал нам путь в это замечательное место, – тихо произнес Алген. – Ладно, – командным голосом заговорил он, – идем спать, выходим рано. К Тадрену подойдем под утро следующего дня, возьмем с собой что-нибудь в дорогу, если получится. Лишний раз походные припасы трогать не хочется, мало ли что.

– Чур я сплю на кровати, – задорно сказал Дотран.

Аркан хотел возразить, но здоровяк с усилием положил руку ему на плечо так, что тот не смог устоять и сел на стул.

Стоило рыцарям пойти наверх, как Тилозир тоже вернулся в комнату. Было уже поздно, и он думал, что Ная давно уснула. Но та, сдерживая сон, собиралась с силами, чтобы попробовать начать поиски снова.

«Должно же быть что-то необычное, – убеждала себя она. – Или ничего нет…совсем? Еще разок…»

Ее дыхание становилось все размереннее и глубже, как вдруг заскрипела дверь.

– А я думала, вы уже уснули там, – словно с претензией, сказала ученица.

– Меня больше интересует, почему не спишь ты? Завтра долгая дорога, – не взглянув на нее произнес он, ложась на кровать.

Девушке не понравился тон, с которым это прозвучало. Она не считала, что провинилась хоть в чем-то, чтобы выслушивать упреки. В конце концов, она всего лишь беспокоилась за него. Но возразить ему на это было как-то… неловко. Все же дорога действительно долгая.

– Да вот, не спалось просто, – отмахнулась Ная, отворачиваясь от него.

– И только?

– Да…

Тилозир взглянул на нее, его глаза на мгновение вспыхнули зеленым светом. Девушка тут же зевнула и через несколько вздохов уснула.

– Когда-нибудь мы поговорим о том, что обманывать меня не мудрое решение, – прошептал он.

Всю ночь волшебник провел в размышлениях об истоках туманной и отвратительной тревоги, коснувшейся его. Единственное, что удалось понять точно, – дело было в рыцарях.

Светало.

«Артефакт! – внезапно понял он и тут же подскочил, как ошпаренный. – Орден шел на войну и точно вез артефакты… Но почему его не взяли в обоз? – размышляя, он быстро стучал пальцами по тыльной стороне ладони. – Забыли? Вряд ли: орден ведет серьезный учет. Опасно вести с остальными? Бред. Нашли в дороге? Вероятнее всего. Но что… – волшебник судорожно перебирал в голове известные ему предметы, которые могли бы иметь на него подобный эффект, но на ум не приходило ничего. – Странно все это, впрочем, проще будет просто держаться от них подальше».

Ная безмятежно спала. Покинув комнату, Тилозир спустился вниз. От вечерних гулянок не осталось и следа: из всей толпы лишь пара зеленокожих, как прежде, сидели в углу в полудреме.

Он подошел к знакомому орку, евшему большой деревянной ложкой какую-то похлебку, от которой исходил яркий землистый аромат. Сейчас было заметно, что его кожа заметно темнее, чем у сородичей в углу.

– Желаешь испить или искушать что? – взглянул на него орк. – Присядешь?

Тилозир коротким жестом выразил отказ.

– Нет, благодарю, я не голоден. Эти рыцари, они еще здесь.

– Покинули засветло нас, – ответил орк, отхлебнув еще ложку.

Волшебник был рад услышать это. Они должны были двигаться гораздо быстрее, чем они с Наей, и, если повезет хотя бы немного, то они больше не встретятся.

– Послушай, – произнес орк, когда Тилозир уже собрался уходить. – Видал ли ты, – орк замолчал, по лицу было отчетливо видно, что он сильно напрягся, – ризра́ков?

– Призраков?

– Верно, – с облегчением подтвердил гигант.

– Да… – удивленно ответил Тилозир. – А почему ты спрашиваешь?

Орк помолчал.

– Жизнь всю, казалось, что сказки это, которые перерос я. Спасибо.

– Не стоит, – скупо проронил волшебник. – Налей одну небольшую миску.

– Надумал?

– Не мне.

Поднимаясь наверх, Тилозир услышал энергичное возмущение гоблина-хозяина:

– Старый пройдоха снова ушел, не заплатив! – с добрым тоном причитал он.

Глава 5

Тем временем в таверне, что неподалеку от малоизвестной деревни Тадрен, под сказочным названием «Зеркало Дриады» за столом сидел рыцарь Рассвета. Мрачный на вид, он, держа руку на небольшом дневнике, отрешенным взглядом смотрел на мелькающих в скромном зале людей.

Иногда его взгляд соскальзывал на шов на предплечье льняной, как цвет его волос, рубахи. Реже он смотрел на мелкий дождь за окном, который начался как раз тогда, когда его подопечные погнались за местными бандитами. Он был слабым, словно скупая слеза, и шел без остановки уже несколько дней, то усиливаясь, то ослабевая, и не собирался прекращаться.

Услужливый и учтивый хозяин время от времени, словно прикидываясь навязчивым щенком не давал ему покоя. Его волновало недовольное лицо рыцаря: он боялся, что такой важный гость останется недоволен его приемом, не догадываясь, что ничего не может раздражать больше него самого.

С очередным глубоким вдохом он погрузился в мысли и вернулся на три дня назад:

– …Я устал ждать, – протирая глаза, обратился он к подопечным за соседним столом. Его голос был низким и напряженным, как натянутая тетива, с которой вот-вот сорвется стрела.

– Это от того, что вы не пьете, брат Гослин, – произнес рыжеволосый паренек.

– А это потому, что вы слишком строги к себе, – поддержал его близнец.

Несмотря на гвалт, который разносился по всей таверне, их было очень хорошо слышно. Звонкие голоса братьев перебивали шум, как звон колоколов превосходит звон клинков.

Гослин, пройдясь пальцами по эфесу лежавшего поперек стола меча, задумчиво взглянул на последнего. Ариана от брата отличала приметная лысина и опаленное лицо. С большим аппетитом они уплетали блеарскую курицу, славившуюся своими размерами повсюду. Несмотря на то, что ее черное мясо имело неприглядный вид, а горечь чувствовалась даже в аромате, оно пользовалось большим спросом.

– Не понимаю, почему вы так беспокоитесь за них, – чавкая продолжил Бирк.

– Неужели они сами о себе не позаботятся? – добавил Ариан.

– Вот как? – тихо произнес Гослин. – Вам нужно почистить доспехи.

– Но… – тут же вздохнул один из братьев, но сразу же замолк, когда суровый взгляд наставника опустился на него, будто снежная пелена на пшеничное поле.

– Пошли… – отряхивая руки, сказал второй.

– Мои тоже, – добавил им вслед старший.

Не успели они покинуть зал, как к столу подошел изрядно выпивший человек в темном изношенном плаще. Покинув свою компанию, он едва держался на ногах.

– Вам… – выдавил из себя он. – Не рады здесь… совсем, – слова было непросто разобрать, язык заплетался.

Рыцарь с удивлением смотрел на человека. Толстое лицо незнакомца вблизи уже не мог скрыть никакой плащ. Он едва держался на ногах и явно не осознавал, где находится, и что происходит. От него разило «Счастьем бродяги» – самым дешевым вином, которое только можно было найти в любом мало-мальски уважающем себя заведении. Казалось, еще немного, и этот бедняга позеленеет. Запах от него был даже хуже, чем от свиней, с которыми Гослин возился в юности. Рыцарь был настолько поражен наглостью этого человека, что на мгновение растерялся и не знал, что сказать.

– Ты слышишь меня! – выкрикнул он, ударив рукой по столу. Языком он подобрал вытекающие слюни.

Близнецы оглянулись, остановившись у лестницы наверх.