Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 8)
– Ваши тут уже проходили, – доложил гоблин, продолжая обнимать его. – Я думал ты уже помер где-то, так и не заскочив на минутку, как обещал. Все же лет сорок прошло…
– Давно ты стал таким сентиментальным? – большая часть тела гоблина закрывалась предплечьем старика.
– Я всегда такой, когда вспоминаю, что ты мне должен три серебряных.
– Мы до утра. Комнаты есть?
– Для тебя найдем. Две?
– Две.
– Три, – поспешил вмешаться Аркан.
– Две! – настоял Алген. Он проигнорировал плохо скрытое недовольство подопечного и продолжил. – И коней бы нам в твои закрома завести, все же не два золотых стоят. Там такие, ух! Можно хоть мешок серебра отдать за каждого.
Плор понимающе кивнул и начал раздавать соответствующие указания.
Сев за ближайший свободный стол, рыцари стали ожидать Дотрана. Тот вскоре явился, сразу же приковав к себе внимание зеленокожих, – он лишь немного уступал им в росте.
– А мне тут нравится, – с наслаждением произнес рыцарь, с присущей ему энергией осматривая помещение. Его радостный взгляд, уже предвкушающий разнообразие блюд, остановился на ком-то забавном размером с кошку, юркнувшем под один из столов. – Что это за зверь? – тихо удивился рыцарь. – Арк, ты видел? Твой стыд сбежал.
Здоровяк взглянул на брата, который увлеченно куда-то смотрел и явно не услышал его слов.
– Тут чародей, – внезапно предупредил старик.
– Ну и что? – шмыгнув носом, расслабленно произнес Дотран. – Охота на ведьм уже закончилась. Спасать его ни от кого не надо.
– А то, что не заметить тебя может разве что слепой. Постарайтесь вести себя прилично, особенно ты, – Алген ткнул пальцем в нагрудник великана. – Иначе уши оборву. Как я понял, он не один. Не хотелось бы его нервировать, мало ли что.
– Дотянись еще… – чуть слышно шепнул Дотран.
– Я не слышу.
– Да это я так, ничего важного.
Старик коротко кивнул.
– Он сказал, что ты не дотянешься до его ушей, – вдруг заговорил Аркан.
– Арк! – едва успел возмутится Дотран, как старик прижал его к столу за ухо.
– Ну как, дотягиваюсь? – с наслаждением протянул старший.
– Т-т-ты же сказал вести себя прилично, а сам? – сквозь сдерживаемый хохот указал старику великан. Тот скрутил ухо сильнее, – Я понял, понял, понял!
– То-то же, – Алген резко отпустил покрасневшего подопечного.
– Арк, конская рожа… – держась за ухо, раздраженно произнес рыцарь.
В отличие от простолюдина Дотрана, Аркан был пятый сыном герцога, подчиняющегося напрямую императору, а не одному из наместников. На их родовом гербе изображен единорог, вставший на дыбы среди дубов. Ему никогда не нравилось, когда ему напоминают о родстве с ними, но в этот раз он чуть слышно усмехнулся и ничего не сказал.
Алген достал из сумки небольшую фляжку, из которой хлынул едкий запах, от которого у Аркана каждый раз на глазах наворачивались слезы. Братья демонстративно откинулись назад, будто от внезапно вспыхнувшего пламени. А старик, пожав плечами, отхлебнул из нее, закрыл и убрал подальше.
Братья переглянулись, с трудом пытаясь сдержать смех.
С приходом рыцарей Тилозир почти не спускал с них глаз. Его охватило странное, очень знакомое чувство. Оно, словно зуд в недоступном месте, не давало покоя. Волшебник барабанил пальцами по деревянному столу звуком проливного дождя.
Зато Нае было совершенно не до них: девушка за троих уплетала какую-то птицу, отдавая косточки с оставшимися кусочками мяса мелкому зверьку под столом с плоской жалобной мордой. Он съедал кости без остатка.
– Ваша вода, – чуть слышно проронила девушка, аккуратно подойдя к Нае со спины.
Тилозир, не отрывая взгляд от рыцарей, жестом указал поставить ее рядом с ученицей. Как только девушка ушла, волшебник прикоснулся к кружке, и вода в ней стала молоком.
– А вы есть не будете, учитель? – с полным ртом еды спросила девочка.
– Я не голоден.
Смотря на него любопытными глазами, Ная промычала что-то в ответ. «
Волшебник гадал, что такого особенного исходит от рыцарей, в которых он не видит ничего примечательного. Старик, может, немного выделялся, но что в этом такого? Его глаза бегали по лицам прочих гостей, допуская, что дело вовсе не в этой компании. Это чувство такое родное, но в то же время пугающе забытое, будто специально спрятанное в глубинах памяти, где хранится все то, что хочется бесследно стереть и что появляется в самый неподходящий момент.
– Я отойду ненадолго, – вскоре сказал он. – Доешь быстрее, чем вернусь, – иди в комнату.
Провожая его взглядом, Ная протяжно хмыкнула и насторожилась.
Тилозир с присущей ему аккуратностью пробирался между людьми, словно легкий ветерок, скользящий между деревьями в густом лесу. Он подошел к орку, лучшие дни которого уже остались позади. Зеленокожий гигант стоял к нему спиной и что-то мычал себе под нос.
– Не знаешь, что тут делают эти рыцари? – поинтересовался волшебник, протягивая на стойке пару золотых монет.
Развернувшийся орк недобро зыркнул на монеты, а затем переключил все внимание на волшебника. Сжав руку в кулак больше головы Тилозира, он сдвинул брови. Глубокие шрамы на толстой коже лица были похожи на рисунки, наносимые на праздничную посуду, с той лишь разницей, что никаких завораживающих красок здесь не было.
Тилозир не понимал, чем мог обидеть его, и с большим любопытством наблюдал за реакцией зеленокожего.
– Монеты себе предлагаю тебе оставить, – внушительным тоном заговорил он. – Твои родичи помогли в прошлом нам, брать их не могу я. Гнали нас так же, как недавно вас. Не верно так.
Тилозир был удивлен, но все же притянул монеты к себе. Он понимал, о чем говорил зеленокожий. Когда орки восстали после многовекового рабства, многие богоизбранные волшебники не смогли остаться в стороне и помогли им покинуть земли людей. Тилозир не часто общался с зеленокожими, и ему показалось странным, что кто-то так относится к событиям, произошедшим в столь далекие времена. Но если подумать, это было не так удивительно. В конце концов им так и не удалось восстановить собственный язык, что продолжало отражаться в их речи.
– Я бросаюсь в глаза?
На самом деле Тилозира более чем устраивало такое положение дел. Мало кто хотел бы иметь дело с волшебником, возможности которого не понимает.
– Дивишься чему ты не могу понять. Волосы ночного неба, одет ты, волшебник как, и золото, не серебро дал мне. Не глупец я. Что людей тех дело имеет, то не знаю. Прежде подобные им путь на север держали войском большим, за горизонт уходящим.
– Думаешь, эти просто отстали?
– Думаешь верно.
Тилозир улыбнулся и, кивнув в знак благодарности, собрался вставать.
– Постой, – заговорил орк. – От Тадрена неподалеку, что дней в трех пути отсюда, зверя ночного видели. Бдителен будь.
– Благодарю. Может какие-то новости есть?
– Хм… В город вороний, Амелином что зовут, снова слетаются вороны. Слышал я, рук ведьмы Тени Слепящей дело это. Коли путь твой там пролегает, бдителен будь.
– Хорошо.
Тилозир знал, что не стоит винить в этом мифическую ведьму. Он догадывался, кто мог бы стать виновником особого интереса черных птиц к древнему городу.
– Вывернулся, значит… – беззвучно проговорил он, постукивая пальцем по ноге.
Волшебник поблагодарил орка еще раз и, снова взглянув на рыцарей, направился к Нае. Девушка уже удалилась в комнату.
Ная медитировала, рассевшись на своей кровати, в просторной уютной комнате. Она пыталась почувствовать то, что так насторожило учителя. Правда, не понимала, что искать, да и вообще, может дело не в какой-то магии, а в чем-то более простом, например, в настроении.
После вкусного ужина ей стоило больших усилий войти в состояние, в котором удалось бы видеть магические потоки. Мир замер. Неподалеку она видела лишь множество тусклых огоньков, немногие горели чуть ярче, а пара довольно четко. Пронизывающая мир магия стремилась к ним и подпитывала, и разглядеть подобное стены не мешали, какой бы толщины они не были. Она уже видела огонь Тилозира прежде, но и в ином случае узнать его не составило бы труда – среди прочих он был подобен маяку. Волшебница продолжала всматриваться в окружение все глубже, стараясь найти нечто, что могло бы привлечь внимание именно учителя – нечто не самое очевидное.
По лбу медленно спускалось несколько капель пота.
Едва учитель приоткрыл дверь, как Ная, потеряв концентрацию, резко завершила медитацию. Она прорычала про себя от досады, что увлеклась и упустила его из виду.
Окинув ее взглядом, он негромко заметил:
– Ты запачкала шарф.
Девушка дышала неровно, будто пробежала значительное расстояние. Она быстро нашла взглядом жирное пятно на красной ткани и, задержав дыхание, выжгла его.
– Все нормально? – с каменным лицом спросил волшебник. Ная устало кивнула. – Если что – я внизу.