Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 18)
– Чего изволите желать, господин?
Пока работник вальяжно шагал к рыцарю, тот успел рассмотреть весь товар. Он точно знал, чего хотел.
– Кружку медового, – озираясь, быстро произнес Дотран.
Он барабанил по деревянному прилавку, как одержимый.
– Один серебряный альде́́р[1].
Едва полуэльф успел договорить, как монета уже лежала перед ним.
– Дотран! – раздался громогласный крик.
В помещение вошел Алген. Он бросил на здоровяка такой злобный взгляд, что у Аркана, опирающегося на старика, не осталось ни малейших сомнений: будь Алген здесь один, он бы немедленно кинулся к застывшему богатырю.
– Если ты снова потратил походные на выпивку, клянусь Всезнающим, тебе не будет спасения! – заявил старик.
Выражение лица Дотрана напоминало нашкодившего ребенка. Если бы братья увидели его, то наверняка бы рассмеялись, а Аркана понадобилось бы снова возвращать к жизни. Но пока они видели лишь вжатую в плечи голову. Сладкий цветочный аромат медового вина уже добрался до него и манил к себе.
– Убери! – коротко, словно удар плетью, произнес он сквозь зубы.
Полуэльф пожал плечами и с невозмутимым видом выполнил просьбу. Рыцарь проводил взглядом кружку с насыщенным золотистым напитком и облизнул губы.
– Нам две комнаты с парой кроватей, и завтрак чтоб был, – глубоко вздохнув, сказал ему Дотран, оглядываясь через плечо на старика.
Работник вынырнул из-под прилавка.
– Насколько пожелаете остаться?
– На ночь.
– Что же, это будет стоить один имперский гала́т[2]. Если вы захотите добавить в него сыр, то придется доплатить еще три альдера, а если мясо – еще семь.
– Мяса не жалей…
Работник улыбнулся, загребая монеты.
– Комнаты вверх по лестнице, вторая и третья дверь по правую руку.
Дотран нервно кивнул головой и развернулся, собираясь уйти.
– А как же ваше медовое вино?
Старик, помогая Аркану сесть, метнул взгляд на кружку, как боги метают с небес ветра, и тихо произнес:
– Уши оборву…
Здоровяк чуть отодвинул кружку, но почти сразу, махнув рукой, притянул ее обратно. Со словами: «Ай, ладно!» – он залпом осушил ее и пошел «сдаваться» старику, ожидая сурового наказания. Согревающий богатый вкус сладости с тонкими нотами специй того стоили.
– Ну хоть немного стыдно, – упрекнул старик.
– Ну что ты в самом деле? Я свои честно заработанные потратил! – возмутился Дотран… ну почти, – добавил он себе под нос.
Старик минуту прожигал в нем дыру взглядом. Когда он поднял руку, Дотран зажмурился, но тот лишь махнул на него рукой.
Аркан усмехнулся, сдержав смех. В отличие от старика, ему было известно, как великан заработал эти деньги. Тайна заключалась в том, что он делал ставки на друга при каждом удобном случае: когда тот участвовал в турнирах, сражался на арене с деревянным мечом или просто демонстрировал свое мастерство. Аркан нередко защищал честь ордена на турнирах, но, чтобы подзаработать как можно больше, в такие моменты он не использовал ничего, связанного с братьями. Многие хотели помериться силой и с самим Дотраном, выглядящим весьма внушительно. Однако выигрывать так же часто, как Аркану, ему не удавалось. Орки были достойными соперниками, хотя, возможно, дело обстояло совсем наоборот. Но радость не продлилась долго, рыцарь сразу же схватился за грудь, почувствовав острую боль.
Сидя за столом, Дотран пристально смотрел на Алгена, как кролик на лису, и нервно постукивал пальцем по столу, пока не услышал:
– Послушай, черноволосый, либо коснись серебра, либо уходи, – с серьезным лицом говорил полуэльф, то и дело украдкой поглядывая в сторону рыцарей Заката. – Волшебникам тут не рады.
Ная, стоявшая за спиной Тилозира, тяжело дышала и была вне себя от злости.
Во всех краях империи издревле серебро ценилось выше всего прочего. Порождения Повелителя Ночи испытывали страшную боль при столкновении с серебром. Никто не удивился объявлению охоты на волшебников.
С тех пор как серебро стало основным металлом для чеканки монет, люди могли не беспокоиться о том, что перед ними нечисть в человеческом обличье. С помощью него, обжигающего волшебников так же, как созданий Даргеза, во время Охоты на ведьм было обнаружено немало одаренных магией людей.
– Они с нами! – выкрикнул Дотран.
– Ну… – смутился работник. Немного помолчав, он, подняв подбородок твердым голосом продолжил. – Хорошо. Хозяин приказал брать лишь серебром, а дешевый мусор вроде золота или меди его не интересует. Четыре имперских галата.
– Чего? – возмутившись, вскочил Дотран, уронив свой стул. – Жадная сволочь, это же просто грабеж!
За редким исключением волшебники никогда не славились своими богатствами. Торговцы колдовскими артефактами или мелкими безобидными безделушками сами редко могли создать хотя бы сноп искр.
– Я заплачу, – тихо сказал Аркан, глядя на Тилозира.
Волшебник кивнул ему, и рыцарь сделал зеркальный жест.
– Спасибо, но мы сами, – спокойно произнес Тилозир, будто все происходящее его не касалось.
Дотран, пожав плечами, сел на место.
Волшебник снял перчатку и достал из сумки четыре галата. Увидев, что серебро не обжигает его, полуэльф виновато сказал:
– Ну… раз такое дело… а девушка?
– Бери все, девушка – волшебница.
Пока Дотран с детским любопытством наблюдал за волшебником, Алген пристально смотрел на его действия и заметил, как полуэльф радостно принял совсем не серебряные монеты.
– Эх, жаль, что ничего не слыхать. Нет, ну грабеж натуральный, я бы ему в морду дал. Можно я ему в морду дам? – повернувшись к старику, спросил великан. Его будто переполняла энергия.
– Можно.
– Да ну? – удивился великан.
Даже развалившийся на столе Аркан нашел в себе силы подняться, чтобы увидеть лицо наставника.
– Шутка, – ехидно хихикнув произнес Алген.
Братья многозначительно переглянулись, но говорить ничего не стали.
– Спасибо, – сказал внезапно подошедший со спины волшебник.
Хотя Дотран и не подал виду, что испугался, на самом деле в его мыслях за мгновение пронеслось пол десятка богов. Тилозир поставил перед ним кружку медового вина, от вида которого великан засиял не слабее солнца.
– А вот за это благодарю, – сразу же потянулся он к кружке.
– Кхм.
Дотран поднял глаза на недовольного старика и, цокнув, опустил руку.
– В этот раз можно, – выдавил из себя Алген.
Рыцарь охнул и, хватаясь за «благодарность», предложил волшебнику сесть с ними. Тилозир не стал отказывать, считая, что их компания пойдет Нае на пользу. Хотя она по-прежнему сторонилась молчаливого Аркана. Волшебницу все еще пугало, что он узнал ее лицо, и мысль о том, что он мог следовать за ней во время Охоты, напоминала о себе всякий раз, когда он смотрел на нее.
«Людям надо доверять», – постоянно говорил учитель еще до Охоты на ведьм. Как оказалось, звучало это гораздо легче, чем было на самом деле. Вот только дедушка Амброзиус вторил ему и после того, как преследования начались. Успокаивало не только это, но и то, что здоровяк и старик вели себя дружелюбно, а по отношению друг к другу даже забавно, и вряд ли Аркан сильно отличается от них.
Не успели волшебники присесть, как со стороны лестницы послышался сильный командный голос:
– Вы опоздали!
Гослин выглядел мрачным, как туча. Его тон был очень суровым. Ная сидела на кончике стула, наблюдая за каждым его движением боковым зрением.
Тилозир заметил на руке символ ордена Рассвета, а волшебница была готова вскочить с места в любой момент. «
– Гослин! – развернулся Дотран. – Как же я рад тебя видеть… Будь ты не такой ворчливый.