Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 17)
– Каждый что-то свое видит. Я бы рассказал, да уж лучше пусть меня Нессшар пережует и выплюнет.
– Нессшар?
– Проматерь половины всякой погани, но ты пока не думай об этом, еще успеешь. Не помнишь, и ладно, возможно, ты стал хоргасом немного раньше. Пойдем попробуем найти твоих родителей, мало ли, – старик хлопнул юношу по плечу, и тот поморщился. – Заодно расскажешь, как давно болел, когда последний раз поранился.
Здание оказалось гораздо больше, чем он думал. Несколько просторных залов было заполнено чуть живыми вечно стонущими людьми. Рыцари и прочие служители ордена постоянно оглядывались на Гослина. Кто-то улыбался, а кто-то обременено вздыхал.
От Алгена он узнал, что люди в белых одеждах принадлежат к ордену Рассвета, а в черном – к ордену Заката. Первые занимались в основном борьбой с нежитью, зверолюдьми и прочими видами нечисти, чья плоть закипает от прикосновения серебра. Вторые же уделяли все свое внимание исследованиям, созданию эликсиров и зачарованию снаряжения. Старик объяснил, что все эти различия довольно условны.
Оба ордена помогают людям и другими средствами: от раздачи еды до медицинской помощи, много внимания уделяют искусству. Нередко строят дома и школы для бедняков и беспризорников, где учат грамоте и счету, а те потом находят себе место в их рядах. Это вызывает большое недовольство знати, но правящая династия благоволит орденам и не препятствует этим инициативам.
– Правда, – не забыл добавить Алген, – братья Рассвета получают гораздо больше внимания империи, и численность их выше. От человека на троне много зависит.
Позже многие учившиеся юноши сами становились братьями-рыцарями, а девушки – сестрами, помогающими в хозяйстве и врачевании. Численность рыцарей и сочувствующих росла год от года.
Разыскать родителей так и не удалось. На обратном пути Гослин внезапно спросил идущего впереди старика:
– Дожить с вашей жизнью до таких лет, наверное, непросто. В таком возрасте хочется умереть в постели.
Алген рассмеялся так сильно, что закашлялся. При взгляде на юношу его глаза улыбались.
– Разорви меня Нирена! Мальчик, мне всего-то сорок три. Но если тебя это успокоит, – старшему из наших братьев более двухсот лет, а его руки, как прежде, полны сил. Досточтимый лорд Сагатон наверняка был бы рад умереть во сне, но, к сожалению, нам это просто не суждено. Наш удел – погибнуть в бою… И твой… в том числе, – эти слова прозвучали пугающе. – Не стоит отчаиваться, Гослин Брерр из Ватте. Наши имена сияют на мече защитника человечества. Этот путь ему указал светоносный Прародитель, и он поделился с нами своим величайшим даром – готовностью отдать жизнь ради других, – с благоговением твердил рыцарь. – Я предлагаю тебе присоединится к нам и прожить положенную тебе жизнь с пользой.
Непоколебимая уверенность, звучавшая в словах старика, сильно влияла на юношу. Хотя он продолжал надеяться найти своих родных, его вера в успех угасала с каждым днем. Гослин узнал, что мир, который он знал, сгорел в одно мгновение. Присоединение к одному из орденов в его положении выглядело не приговором, а спасением.
– Не торопись, ответишь, когда будешь готов, – все продолжал Алген. – Можешь даже уйти, если хочешь, но я бы все же советовал подумать над моим предложением. А сейчас иди отдохни, вон та дверь – твоя.
Гослин поблагодарил рыцаря за помощь и направился в указанном направлении. За ней оказалась небольшая гостевая комната с маленьким окном, через которое пробивались солнечные лучи. У стены стояла кровать, рядом – небольшой шкаф. На столе лежал десяток увесистых книг, а рядом с ними – одинокая свеча, которая, казалось, с нетерпением ждала, когда ее наконец зажгут. Он отодвинул несколько книг в сторону. От них несло ветхостью, но слова на кожанной обложке были видны хорошо. Впервые в жизни юноша пожалел, что не умеет читать.
Утром следующего дня вновь явился Алген. На сей раз он выглядел еще более уставшим, хотя это представлялось попросту невозможно. Он будто не спал всю ночь и вот-вот свалится с ног. Мешки под глазами выглядели так, словно в них свалили в два раза больше репы, чем они могли бы выдержать.
Рыцарь поставил на стол большую деревянную тарелку с похлебкой. Она казалась заполненной лишь наполовину. Ее насыщенный аромат был скрашен дымом от костра, а сильный запах ячменя напомнил, как давно Гослин не ел.
– Как спалось? – спросил Алген, едва Гослин взял в руку ложку.
– Я… Эм… Подумал над вашим предложением и… я согласен, – морщины старика сформировали забавную картину удивления. – Только…только я хотел бы сначала… – Гослин замешкался. – Сначала я хочу найти родителей. Хотя бы то, что от них осталось.
– Если кто-то жив, то их имя, как и твое, должны быть увековечены в записях. Я провожу тебя в обитель, где размещали… тех, кто пострадал меньше твоего. Но я советую смирится с тем, что останки мы вряд ли найдем.
Молодой человек понимающе кивнул и приступил к трапезе. На удивление еда пахла гораздо вкуснее, чем была на вкус. Съев пару ложек, он понял, что это были не кусочки мяса, а какие-то овощи, которые уже невозможно было различить – они превращались в кашу, едва касаясь языка. Когда Гослин закончил, он обнаружил, что старик, облокотившись о стену, чуть слышно сопел. Создавалось впечатление, что, оказавшись в самом центре того огненного вихря, он мог бы спать так же безмятежно. Но стоило юноше привстать с табуретки, как Алген тут же очнулся.
На вопрос молодого человека о том, как можно спать стоя, Алген ответил легендой восточных королевств. Согласно ей, среди облаков есть два божества, которые играют друг с другом в различные игры. От победителя этого соревнования зависит, будет ли на земле идти дождь или светить солнце. Каждому божеству по душе свое: они постоянно состязаются, и этому не видно ни конца, ни края ни днем, ни ночью, ни через года, ни через столетия.
– Глупо, не правда ли? – вздохнув спросил рыцарь. – Как будто богам больше заняться нечем. Ты отдыхай. Вечером я зайду, обсудим, как сделать лучше.
Он уже почти закрыл за собой дверь, когда Гослин окликнул его:
– Я бы хотел еще узнать! Что все-таки случилось? Ну… там, в городе.
Набрав воздуха в грудь, Алген ответил:
– Рано тебе еще об этом знать. Всему свое время.
Вздыхая, Гослин едва касался страниц. Навеянные ими воспоминания походили на зудящий укус насекомого.
Прогремел гром.
– Снова проиграл? – раздосадовано произнес рыцарь, взглянув на собирающиеся в кулак тучи.
Он решил подождать старого знакомого еще день, а затем, если тот не появится, отправиться на поиски близнецов. Рыцарь посмотрел на корни дерева, которые удачно выглядывали из-под земли. Ему тут же пришло в голову, что это подходящее место, чтобы спрятать здесь послание для Алгена, если он все же не успеет прибыть.
«
Пока память свежа, он решил написать послание о маршруте и просьбу, не дожидаясь похода в Альшалон. Перелистывая листы к концу, рыцарь заметил, что страница, которая должна быть заполнена, пуста.
– А что здесь было? – вслух спросил он себя.
Глава 9
Вечером того же дня.
– …так вот, я ведь тогда не знал, что, если видишь детеныша кхара, надо головой крутить, как будто сошедшая с ума сова, потому что его мамаша всегда рядом, – оживленно рассказывал Дотран молчаливым спутникам. – А это все равно не помогает, потому что она чаще всего уже висит над твоей головой.
Как и всегда, он говорил громко и совершенно не задумывался, слушает его кто-то или нет. Великан не смолкал уже несколько часов и даже Аркан, раздраженно спросивший: «Когда уже у тебя кончится воздух?» – не смутил его даже на мгновенье.
Ная, в отличие от рыцаря, который время от времени несмело поглядывал на нее и иногда хмурился, слушала рассказы Дотрана с интересом. «Никогда не знаешь, что пригодится…» – учил ее Амброзиус. Когда великан, заметив ее увлеченный взгляд, воскликнул: «Хоть кто-то понимает, насколько это полезно!» – Аркан ответил, что это только потому что она слышит эту историю впервые.
Девушка часто оглядывалась на учителя, который, к ее удивлению, совсем не отставал от них. Выражение его лица было очень красноречивым – оно буквально дышало равнодушием.
Вдруг Алген внезапно прервал подопечного:
– Вот и он, – указал он на поднимающийся над деревьями дым.
Волшебнице подумалось, что этим он спас тяжело вздыхающего Аркана. Возможно на это повлиял его призыв к Дотрану: «Молись, чтобы я не поправился! Потому что, если поправлюсь, то на сей раз непременно отрежу твой язык».
Великан плечом открыл толстую дверь постоялого двора. Вошедший рыцарь привлек к себе внимание тех немногих, кто был в зале. Их перешептывание нисколько не волновало его. Он сразу заприметил два больших шкафа за прилавком, где стояло вино вперемешку с напитками подешевле, и тут же поспешил к нему.
Когда посетитель постучал по прилавку, из соседнего помещения вышел местный. Он выглядел неприветливо и, увидев очередного рыцаря, вздохнул, словно обреченный. Молодой полуэльф с тревогой взглянул на следы крови, оставшиеся после недавней драки. Он облизнул верхнюю губу и поклонился, сказав: