Андрей Кокоулин – Просто механический кот (страница 23)

Ток.

Дверь колыхнулась, будто кто-то небольшой, гибкий проскользнул в щель, слегка ее расширив. Сердце Мурлова бухнуло и опустилось к желудку.

Что дальше? Мысли, схваченные ужасом, были только об одном: кот уже здесь? Он где? Он на полу или уже запрыгнул на постель? Чего ему надо?

Ожидание было сродни мучительной пытке. Мурлову казалось, что, заключенный внутри себя, он изо всех сил бьется о свою неподвижность как о прутья клетки. Выпустите! Выпустите! Я сбегу!

Нестерпимо зачесалась шея. Потом появилось ощущение, будто левую ногу накачали свинцом. Мурлов полжизни отдал бы, чтобы хотя бы на сантиметр сдвинуть оковалок голеностопа. Невыносимо хотелось подняться и сжать пальцы на окаменевшей икре. Почувствовать, понять, что нога у него есть на самом деле. О, он, наверное, завыл бы, если б мог.

Но самая жуть состояла в том, что сосредоточиться, чтобы выйти из кататонии, у Мурлова не получалось. Ося не собирался давать ему ни секунды передышки, то постукивал своей увечной лапой по полу, то затихал, заставляя угадывать, где в следующий раз послышится звук. Справа, слева, у изголовья?

Сколько так продолжалось, скрюченный, лежащий на боку Мурлов не знал. Разницы между минутой и вечностью он не видел.

Ток. Ток.

Когда Мурлов, отчаявшись, смог закрыть глаза и попытался унять внутренний страх, механимус, видимо, уловив этот момент, легко запрыгнул на кровать. Ужас тут же волной прокатился по Мурлову, и все его внимание сосредоточилось на кровати, на едва ощутимых вибрациях матраса под лапами механического кота.

Сердце затрепетало где-то в паху.

На одном из каналов он как-то видел передачу, где демонстрировали, как у некоторых видов птиц и животных (у морских свинок, вроде бы) неожиданный испуг вызывает полное безволие, их можно было переворачивать как угодно и ставить в самые неловкие позы. Подопытное существо не реагировало на это никак. Хоть на жердочку посади, хоть подвесь вверх головой на одной лапе.

Катаплексия это называлось, кажется. Зачем он это вспомнил? К чему? К тому, что он также беззащитен перед Осей? Но у него же не катаплексия. У него — кататония, кататонический синдром, ступор, если он правильно себя диагностировал. Причем он научился с ним бороться. Необходимо только…

Мысль пропала, когда Мурлов ощутил коготки, царапнувшие бедро. Затем хвост механимуса стукнул по ягодице. Котик! Ося! Смелый-смелый Ося. Ничего котик не боится. Мстительная тварь. Только ведь мы еще посмотрим, чья месть будет последней.

Отмереть Мурлову никак не удавалось, но он уже чувствовал, как в груди, переламывая льдистый страх, растет напряжение, готовое прорваться в мышцы. Иногда ступор снимается элементарной злостью.

Ах, Осирис!

Кот тем временем перебрался с бедра к ребрам и, кажется, встал передними лапами Мурлову на плечо. Он словно бы внимательно наблюдал за лицом человека, за его состоянием, оценивая, стоит ли подходить еще ближе, не ловушка ли это. Мурлов ощутил вдруг, что переваливается на спину, и мех переступает ему на грудь. Левая задняя лапа оскребла кожу у соска, правая передняя коснулась шеи, поднялась выше и уперлась в подбородок.

Глухое урчание проросло в Осирисе. Вибрирующие металлические нотки, истончаясь, превратились в кошачий мяв.

— Мя-ааа!

Мурлов судорожно вдохнул. Сантиметрах в двадцати от его лица повисли два круглых, ярких, злых глаза. Ося смотрел неумолимо и яростно. Нет, он не укорял, он собирался требовать ответа.

Ну-ну. Мурлов обнаружил, что пальцы рук наконец отзываются на призывы его мозга, что они управляемы и боеспособны, и, пока механимус, вытянувшись, орал ему в лицо свое неудовольствие, он приготовился схватить тощую кошачью тварь.

— Мяааа!

— Су!…

Ладонь опустилась на Осю. Пальцы сжались, ощущая под собой мягкую, легко сбивающуюся в складки шкуру.

— …ка-а!

Мурлов с силой прижал меха к себе, пытаясь свернуть ему шею, и спустя мгновение понял, что, распахнув рот в крике, терзает угол ни в чем не повинного одеяла. Оглушенный осознанием этого, он рухнул на матрас.

Сон. Никакого Оси не было. Ося приснился.

О, какие бездны открываются. Мурлов шумно задышал, закашлял, засмеялся. Мелко тарахтящее сердце поднялось на место. Руки потихоньку выбрали одеяло с пола.

Ах, Ося, Ося. Мурлов обнаружил, что весь покрыт потом. Простыня прилипла к спине. От внезапной слабости, казалось, не повернуться, не подняться. Но он снова с гримасой вздернул себя вверх, потом спустил ноги и дотянулся до выключателя лампы. Свет рассыпался по комнате неровными областями, загустел на столе, на подоконнике, на полу у кровати и совсем слабо отметился у бельевого шкафа и двери.

Сколько времени? Два, три часа? За окном было темно.

Пальцы прошлись под левой грудью. Ничего, работает насос, пыхтит, напрягается, изображает, что никуда и не пытался сбежать с насиженного места. Но, конечно, второй раз за сутки — это сигнал. Сначала — ванная, сейчас — спальня. Как бы Ося не уконтрапупил своего хозяина, организовав ему сердечный приступ.

Неожиданно Мурлов сообразил, что ему необходимо сделать, чтобы вернуть хотя бы часть утраченного спокойствия. Распахнув дверь, он вывалился в коридор и нагишом двинулся в гостиную. Включив свет, Мурлов сел у коврика с пребывающим в режиме ожидания неподвижным мехом и прошептал:

— Ося.

Секунда, сокращение сердца, легкий трепет волосков. Мех успел открыть глаза и вытянуться на лапах. Ну и хватит. Бамм! Мурлов кулаком впечатал мордочку Осириса в стену. Что-то в голове механимуса щелкнуло, звякнуло, он припал на одну лапу. Шкура под правым глазом съехала на сантиметр вниз. На стене осталась вмятинка, окруженная шерстинками. Вид у Осириса сделался жалкий.

Мурлов улыбнулся.

— Спать, Ося.

Он дождался, пока кот со сбитой в складки мордой снова уляжется на коврик, и с легкой душой выключил свет.

Вот так!

Спалось ему после этого замечательно. Без кошмаров.

3

Утро разбудило Мурлова солнечным лучом, пробравшимся в комнату. Он с удовольствием потянулся, вспоминая сон и следующее за ним наказание Оси. Пальцы правой чуть побаливали. Дня, конечно, не прошло, а у котика уже товарный вид попорчен. Но кто виноват? Котик и виноват.

Ко-отик.

Мурлов спустил ноги, привычно стянул со спинки стула халат, звякнувший ключами в кармане. Что ж, утренний обход. Он выглянул в окно. Снаружи было светло и ярко. Зелень зеленела. Небо над обрезом забора хвасталось синевой. Покопавшись в кармане халата, Мурлов выудил мобильник. Ого! Время-то к восьми! Заспался. Качая головой, он вразвалочку направился в гостиную.

Ося не подавал признаков механической жизни. Похмыкивая, Мурлов принялся раздергивать шторы, включил телевизор, который тут же, осветившись, начал рассказывать ему о жизни гигантских муравьев в Центральной Америке, о том, какой у них сильный яд, и как их используют в обрядах инициации. Мурлов подумал, что голой задницей на муравейник с такими муравьями не сядешь. Да и на одном поле…

Он достал из холодильника бутылку минеральной воды и выпил полбокала за здоровье Оси. Оно ему обязательно еще пригодится.

В инструкции Мурлов прочитал, что в механимуса заложены три готовых поведенческих шаблона. Первый шаблон имел название «Аутентичный» и превращал поведение механического животного в реалистичный аналог поведения живого домашнего любимца. Устанавливался через активацию программного режима и требовал последовательного нажатия средней, средней и верхней кнопок пульта. В подтверждение выбранного шаблона механимус менял цвет глаз на несколько секунд.

Второй шаблон обозначался как «На поводке». При его включении мех следовал за хозяином, как привязанный, и не отходил дальше, чем на один-два метра. В том же программном режиме необходимо было нажать среднюю, среднюю и еще раз среднюю кнопку. Глаза Оси в данном случае кратковременно желтели.

Но больше всего Мурлову понравился режим-игра «Прятки», в котором механическое животное или пряталось (голосовая команда «Брысь!»), или, наоборот, искало человека или предварительно обозначенный предмет в заданном пространстве. Режим имел временное ограничение в тридцать минут. Обычные команды при этом не действовали, что было честно. А то, получается, нажал кнопку и получил от мяукнувшего Оси прямое указание, где он находится. Нет, ребята, не выйдет!

Задержка в минуту давала спрятать предмет или спрятаться самому механимусу. Потом же: раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать!

Кнопки: средняя, средняя, нижняя. Цвет глаз механимуса на три секунды — зловеще-красный.

Мурлов подумал-подумал и решил, что в «Прятки» с Осей он сыграет позже. Хотя, конечно, перспективная намечалась забава. Почти как охота на живого кота. Даже зазудело где-то в животе. Жалко, ограничение в полчаса. Впрочем, за это время дом можно трижды обойти, заглядывая в ниши, под кровати и за тумбы.

Нашел — лапу вывернул. Замечательно. Обнаружил — пинком наградил. Знай, Ося, лучше прятаться надо.

— Ося!

Мурлов встал над ковриком с лежащим на нем механимусом, постукивая по плитке босой ногой.

— Подъем, ко-отик.

Ося встал на лапы. Правый объектив у него слегка косил. Складки на морде выглядели неприятно.

— Иди сюда, — позвал Мурлов кота.

Сам он сел на диван, запахнул полы халата, подвинул к ногам стеклянный столик. Мех не без грации запрыгнул на стекло.