Андрей Кокоулин – Просто механический кот (страница 22)

Только память Осирису придется почистить. Не дай бог, у него в рабочих записях сохранится видео, где он перед механимусом членом трясет. Его, опять же, дело, ничего предосудительного, развлекаются ж люди, как хотят, в своих конурках, но… Не сболтнул ли он там чего лишнего? И вообще. Да, надо будет проштудировать инструкцию на предмет удаления котиковой памяти.

Мурлов заступил на уголок открытой веранды, посидел в плетеном кресле, чувствуя, как холодком тянет по ногам. За забором покачивались ветви, за ветвями темнело небо и собирались дождевые облака, чтобы, видимо, выступить единым фронтом и отвоевать себе пространство над садоводством. Дачи Николая Петровича видно не было, она находилась правее, за еще одним участком, за темной крышей почти всегда пустующего соседского дома. Это соседи по правую руку чуть ли не каждый день мотаются, выезжают, заезжают, ни собаки у них, ни кота, так бы он с котиком уже познакомился…

Мурлов встряхнулся. Хватит. Он погулял, пора посмотреть, что там Ося.

Шлепанцы Мурлов оставил на пороге, закрыл дверь на засов, не собираясь больше выходить, и крадучись, босиком, заглянул в гостиную. Механимус заряжался. Лапа подобраны, глаза закрыты, уши торчком. Коврик помигивал зеленым светодиодом. Мурлов прошел к окну и поправил штору. Котик и ухом не повел. Ну-ну.

Мурлов принес из спальни ноутбук, подключился к сети и около часа, поглядывая на Осю, изучал банковские инвестиционные предложения, проверял состояние своего счета, динамику поступлений и платежей. За неделю имелись две пробоины. Сто тысяч Татьяне — раз. Пятьсот восемнадцать тысяч девятьсот рублей сегодня — два. А дохода — шиш с маслом. Только в начале следующего месяца ожидалось около тридцати тысяч. Не густо. Мурлов покачал головой и взял в руки телефон. Как там со временем? На экране мобильника высветились цифры. Ага, можно.

Он набрал номер из адресной книжки. Несколько коротких гудков сменились настороженным мужским голосом.

— Да, я слушаю.

— Сережа, это Валентин Сергеевич, — сказал Мурлов. — Как там наши дела?

— Да, я узнал, — отозвался невидимый Сергей. — Дела идут. Могли быть и лучше, конечно, но и так ничего. Вы по поводу дивидендов?

— Да.

— Думаю, на следующей неделе.

— Без задержек?

— Обижаете, Валентин Сергеевич!

— А сколько там набежало?

— За квартал — около пятидесяти.

Мурлов пожевал губами.

— Я помню, Сережа, когда столько же набегало за месяц.

На том конце трубки вздохнули.

— Кризис, Валентин Сергеевич. Сами же видите. Мы, в сущности, с две тысячи восьмого так и не вышли на премиальный уровень продаж. Как прибило тогда…

— Ладно, Сережа, я понял.

— Не хотите пополнить вклад?

— Если только в следующем году. Значит, на следующей неделе?

— Да, четверг, пятница.

— Все, спасибо, Сережа.

Мурлов прервал связь, почесал висок. Ну, пятьдесят плюс тридцать — это почти сотня. Правда, пятьдесят — за квартал. Жить, конечно, можно, а на запасах, которые у него есть, жить можно даже с некоторым шиком, но… Котик, конечно, несколько порушил его доходную финансовую империю.

Мурлов снова нырнул в ноутбук, в сеть и быстро пробежался по предложениям квартир в новостройках. Цены росли как на дрожжах. Прикупить бы одну-две однокомнатных на перспективу и годика через три продать с пятидесятипроцентной наценкой. Но для этого нужна хотя бы пара свободных миллионов. А у него с одной стороны — бывшая жена с великовозрастным оболтусом, который к нему иначе, как «чел» не обращается, а с другой стороны — Ося. Без Оси он на квартирку, пожалуй, наскреб бы.

Мурлов, привстав, проверил, на месте ли механическое животное. Спит, гаденыш, или прикидывается?

По телевизору принялись показывать какую-то сопливую мелодраму, где герой с героиней встречались, расставались, снова находили друг друга, проводя промежутки между встречами в интенсивной любви на стороне. Мурлов смотрел с большим скепсисом. Героине он сразу дал определение самоуверенной дуры, которая вместо вполне очевидных решений, как в омут с головой, бросалась принимать решения дурацкие в стиле «ни себе, ни людям» и «пусть мне будет плохо». Герой же удостоился звания «великолепного тупицы», выше которого в иерархии Мурлова располагался только «беспросветный идиот». Герой тупил где можно и где нельзя, и то, что он не выпилил сам себя из сообщества окружающих его людей и вообще из жизни, можно было объяснить исключительно шуткой провидения.

Фильм Мурлов, тем не менее, за бокалом пива досмотрел и даже почувствовал некую радость за героев, когда они после почти двухчасовых мытарств наконец обрели друг друга. Он был за справедливую награду и тому, и другой. Оба стоили своей половины. Поднявшись, он потянулся. Взгляд скользнул по Осе. Показалось или нет, что котик поспешно зажмурил чуть-чуть приоткрытый глаз?

— Спать! — на всякий случай продублировал команду Мурлов.

Он подумал было накрыть меха какой-нибудь тряпкой, хотя бы покрывалом с дивана, словно птице в клетке устраивая тому ночной режим, но потом решил, что подобные инициативы есть признак параноидального обострения. Так он скоро к вечеру Осю в кладовке запирать начнет. А что случилось-то? Котик без команды прогулялся по коридору. Ну, в ванную заглянул. Ничего экстраординарного. Вот если ситуация повторится…

Мурлов фыркнул. Тогда у Оси точно что-то сломается.

Он сгрузил посуду в раковину, убрал остатки еды в холодильник и допил пиво. Потом сходил в туалет, где, сидя на унитазе, прочитал несколько страниц прихваченной инструкции («Программирование механимуса через таблицу готовых поведенческих шаблонов»), затем наскоро принял душ и, проверив, все ли в доме выключено, а также замки и окна, удалился в спальню. Дверь Мурлов прикрыл, но не закрыл совсем, давая себе послабление в первом пункте правил, поскольку и так находился в закрытом пространстве дома.

Кроме того, спальня казалась ему тесной.

Повесив халат на спинку стула, Мурлов еще с минуту или две занимался дыхательной гимнастикой, вращал руками, шеей, телом в области таза, потом постоял на одной ноге, на другой, пока не ощутил, что сбросил накопленное за день напряжение. А уж денек выдался — ого-го! Интенсивный. И котик здесь, и сосед, и менеджер лупоглазый. Выманили втроем полмиллиона у него.

Мурлов опустился на кровать, лениво взбил подушку, зарядил стоящий на столе будильник на семь часов утра, хотя ему, дачнику-сибариту, вставать в такую рань было совершенно без надобности, и лег на чуть скрипнувший, упругий матрас. Тонкое синтепоновое одеяло ласково обняло нагое тело. Мурлов подвинул ладонь под щеку и закрыл глаза. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох…

Он приподнял голову, реагируя на то ли примнившийся, то ли реальный звук. Что это было? Мурлов какое-то время прислушивался, фиксируя шорохи, потрескивания и скрипы — обычные ночные звуки дома, где стены, полы, перекрытия поневоле отвечают на перепады температур, движение воздуха, каких-нибудь жучков, протечки, стареют, в конце концов. Ничего необычного.

Или Ося? Где там тры-ры-ры об углы? Мурлов подождал еще немного, лег, но разгуливающий по дому механимус не собирался идти из головы вон.

— Сволочь какая, — пробурчал Мурлов и решительно откинул одеяло.

Надо проверить. Как без проверки? Шатающийся сам по себе робот может, черт возьми, и дом спалить. Ох, что бы придуркам механическую рыбку не изобрести? Куда такая денется из аквариума? Плавает и плавает.

Шлепая босыми ногами, Мурлов перешел в гостиную и включил свет. Осирис дисциплинированно лежал на коврике, не давая поводов усомниться в своей программе. Движение пальцев — и свет погас. В темноте помигивал светодиод.

— Сука, — прошептал Мурлов.

Он вернулся в спальню, залез под одеяло и закрыл глаза. Минут пять Мурлов ворочался. Сомнения бродили в его голове. Может, зря? — думалось ему. Охотился бы на местных котиков и горя не знал. Правда, до поры до времени, пока кто-нибудь за свое животное ему не предъявил. Тот же джи-пи-эс в задницу котику засунут — и все, не отвертишься. Спросят: как задница нашего котика оказалась у вас на участке?

Мурлов поморщился. Это было бы неприятно. Нет, ухо надо держать востро, востро… Из сна, в который он провалился и не заметил, как, его неожиданно выдернул скребущий звук, раздавшийся в коридоре рядом с дверью. Тр-р-р. Будто кто-то лениво, одной лапой, провел по стенным панелям.

Что за бред? Мурлов сначала не понял. Поморгал, глянул на часы. Час с лишним ночи. Дождь? Град? Вода в трубах?

Тр-р-р! — раздалось снова. Словно кто-то решил таким образом предупредить о себе. Мурлов обмер. Рядом, совсем рядом! Вместе с осознанием, что это может быть только Ося, с ним приключился приступ, от которого тело в который уже раз утратило всякую подвижность. Ни пальцем не шевельнуть, ни слово из горла вытолкнуть. (Ах, если бы крикнуть: «Ося, спать!»). С тихим шорохом под собственной тяжестью сползло на пол изначально сбитое одеяло.

Тр-р…

Звук прервался. И все? Или нет? Кошки-мышки? Потеющему, одолеваемому чесоткой Мурлову оставалось только прислушиваться и следить глазами за смутно сереющим потолком и верхней частью захваченной взглядом двери.

Ток. Ток.

Вместо скребущего звука появился новый. Слабое постукивание. Ток. Пауза. Ток. Подвернутая от броска на камин лапа! — понял Мурлов. Ося все же решил нанести ему визит! Тварь какая!