Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 25)

сменной обуви, от плетеных тапок до кожаных сапог. На всем лежала

печать строгого порядка и чувствовалась твердая хозяйская рука.

Заканчивался тоннель глубокой узкой расселиной – природным колодцем с

исключительно чистой и холодной водой, прикрытой деревянным щитом.

Справа и слева по ходу имелись по два вырубленных помещения с

завешанными циновками входами. Одно из них было залой, где жил Хаад-Зур, тут же располагалась его библиотека. Зала была достаточно

просторной: в центре стоял прочный деревянный стол и стулья. На высоте

метра от пола в широкой стенной нише лежал внушительных размеров

матрац – кожаный чехол, набитый сухой пахучей травой, и пара подушек.

Вся площадь залы была устлана множеством разноцветных циновок. С

потолка над столом, почти на уровне человеческого роста, свисала тяжелая

четырехгранная деревянная рама – люстра с множеством расставленных

по периметру глиняных светильников, заполненных маслом. Вдоль стен

тянулись стеллажи с многочисленными, уложенными в несколько рядов

свитками и книгами. С ними соседствовали ряды с бутылями, кувшинами, эмалированными и стеклянными кружками и прочим мелким необходимым

под рукой скарбом. Но главным украшением залы было большое, в

человеческий рост, зеркало в простой раме. Оно стояло на невысоком

старательно вытесанном подиуме напротив спальной ниши.

Соседнее помещение служило гостиной. По размеру оно не уступало

хозяйским апартаментам и было похоже скорее на большую кухню. В

центре стоял низкий длинный стол, покрытый плотной скатертью, вдоль

которого покоились седалищные подушки. Стены по периметру были

уставлены светильниками и внушительных размеров топчанами для отдыха.

На многочисленных полках громоздилось множество кухонной утвари

разных эпох. А по правую руку от входа, в самом углу, красовался очаг –

ствол карстовой воронки с поверхности плато, вертикально пересекавший

помещение, образовывал отверстия в потолке и полу. Верхнее отверстие

служило естественной вытяжкой. Отверстие в полу было защищено

массивной металлической решеткой, на которой разводили огонь, а нижний

поддув обеспечивал прекрасное бездымное горение. Словом, все было

продумано и неплохо приспособлено для жизни.

Два оставшихся помещения в противоположной стене пещеры

предназначались под складские нужды и гостевую.

Гостевая служила, понятное дело, для таких несчастных, как я. Обстановка

тут была поистине спартанской. На полу небольшой квадратной комнаты

лежали два топчана с подушками и сложенными уголком одеялами. Стены

украшали несколько крючьев для одежды и пара просторных полок для

личных предметов постояльцев.

Склад меня заинтересовал меньше всего. Это была самая большая в

пещере рукотворная зала, наполовину заставленная ящиками и тюками, содержимое которых было неизвестно. Тут же отдельно хранились

многочисленные съестные припасы: подвешенные к потолку вяленые тушки

выползков, ряды холщовых мешков с корнеплодами, мукой и солью, глиняные кувшины с ореховым маслом и пузатые ступки с солениями.

Я обратил внимание и на пару достаточно объемных, но неглубоких

естественных боковых ответвлений, зиявших черными пустотами в теле

тоннеля. Это навело на мысль, что пещера все же имела естественное

происхождение, но впоследствии неоднократно подвергалась воздействию

человека.

Общее впечатление было грандиозным! Хаад-Зур разместил меня в

гостевой и перед первым ужином на новом месте вручил небольшую

кувалду и зубило.

– Это зачем?

– Это твоя ПОСТОЯННАЯ прописка.

– ..?

И тут Хаад-Зур захохотал, да так заразительно – в полный голос и

раскатисто, до слез.

Он долго не мог остановиться, а я стоял в полном недоумении с

инструментом в руках.

И вдруг меня тоже захватило, и сам, не зная почему, я совершенно глупо

заржал что было сил. Думаю, больше оттого, что все переживания

последних недель вдруг схлынули, и все прекрасно завершилось, и жизнь

обрела новое фантастическое направление. Здесь, в пещере, я

почувствовал свою полную защищенность и непривычное еще чувство

свободы, ошеломляющей своим полным безразличия абсолютом.

– Если захочешь, можешь в любом из двух оставшихся аппендиксов

вырубить себе жилье. Полезное во всех отношениях занятие, – едва